– Внимание, точка десять впереди! – раздался в моем наушнике голос командира.

Это значило, что мы подъезжали к очередному району, где, по нашим расчетам, могли находиться стационарные посты немцев. Знаком показав пассажирам приготовиться, я ответил в рацию:

– Арт принял. Мы готовы.

Однако хоть этот поселок (судя по карте – Рубежевичи) и был забит немцами, но проблем не возникло. Солдаты лениво провожали взглядами колонну, но номера машин, указывающие, на принадлежность к войскам СС, и характерные пятнистые куртки на пассажирах отбивали у них охоту к общению. Я слегка опасался, что именно эсэсовские причиндалы могут стать причиной повышенного внимания, но вовремя сообразил, что вряд ли вести о разгроме зондеркоманды успели дойти сюда. А даже если слухи и появились, большинство немцев не сопоставило бы уничтожение спецкоманды и появление эсэсовской колонны в полусотне километров. По темпу мы пока наших противников переигрывали.

Москва, Улица Держинского, дом 2.

26.07. 1941, 21.12

– Павел Анатольевич, к тебе можно?

– Заходи, Наум Исаакович.

– Пришел ответ от Цанавы.

– И что пишут?

– Много чего… Я зачитаю?

– Давай, я сам посмотрю. – Судоплатов устало потер переносицу.

– Вот, о группах и резидентурах. – И гость протянул ему несколько машинописных листков:

«26 июня с.г. было организовано 14 партизанских отрядов общей численностью 1162 человека, в их составе оперативных и руководящих работников НКГБ – 539 человек, работников НКВД и милиции – 623 человека, которые направлены в следующие районы:

Слуцкий район – партизанский отряд в составе 100 человек, начальник отряда – начальник УНКГБ по Минской области капитан госбезопасности тов. Василевский.

Лепельский район – в составе 101 человека, начальник отряда – начальник Лидского горотдела НКГБ ст. лейтенант госбезопасности тов. Сулима.

Дзержинский район – в составе 51 человека, начальник отряда – зам. нач. 1 го Управления НКГБ БССР ст. лейтенант госбезопасности тов. Старинов.

Осиповичский район – в составе 101 человека, начальник отряда – начальник КРО Барановичской области капитан погранвойск тов. Рубинов.

Червенский район – в составе 50 человек, начальник отряда – зам. нач. УНКГБ по Барановичской области капитан госбезопасности тов. Зайцев.

Березинский район – в составе 96 человек, начальник отряда – зам. нач. УНКГБ по Белостокской области лейтенант госбезопасности тов. Юрин.

Белыничский район – в составе 50 человек, начальник отряда – начальник отделения 3 го Управления НКГБ БССР мл. лейтенант госбезопасности тов. Ляхов.

Кричевский район – в составе 50 человек, начальник отряда – начальник следственной части УНКГБ по Минской области лейтенант госбезопасности тов. Симахин.

Могилевский район – в составе 101 человека, начальник отряда – начальник СПО УНКГБ по Могилевской области лейтенант госбезопасности тов. Прибыль.

Витебский район – в составе 53 человек, начальник отряда – зам. нач. 2 го Управления НКГБ БССР ст. лейтенант госбезопасности тов. Пасманик

Шкловский район – в составе 93 человек, начальник отряда – комендант НКГБ БССР ст. лейтенант госбезопасности тов. Коба.

Быховский район – в составе 103 человек, начальник отряда – лейтенант милиции тов. Кузменок.

Оршанский район – в составе 102 человек, начальник отряда – начальник ОУР Главного управления милиции БССР, капитан милиции тов. Кожемякин.

Бобруйский район – в составе 111 человек, начальник отряда – зам. начальника отдела 3 го Управления НКГБ БССР лейтенант госбезопасности тов. Морозкин.

Личный состав этих отрядов вооружен пистолетами ТТ, винтовками, гранатами и 2–3 пулеметами.

К каждому отряду по решению ЦК КП(б) Белоруссии прикреплено по одному ответственному партийному работнику.

Для укомплектования резидентур, создаваемых для негласной работы в тылу противника, в Витебскую, Могилевскую, Гомельскую и Полесскую области послано по 24 негласных работника 3 го отдела центрального аппарата и отделений УНКГБ западных областей Белоруссии.

Для ведения военной разведки на территории, занятой противником, при 1 м Управлении НКГБ БССР создана группа из числа наиболее смелых и развитых негласных работников 3 х отделов в количестве 23 человек, из которых 5 июля 1941 г . 16 человек выброшены (в районы Тимковичи – Несвиж – Барановичи – 2 человека и по одному разведчику – в пункты Дзержинск, Заславль, Старобин, Слуцк, Осиповичи, Минск, Борисов, Смолевичи, Логойск, Лепель, Ушачи, Дрисса, Березино и Бобруйск) с заданием установления скопления, рода войск, вооружения и продвижения противника, а также выяснения вводимого немцами режима на занятых территориях».

– Молодцы, плотно работают, – после некоторого молчания сказал Судоплатов. – И какая, по твоему мнению, из групп подходит под описание «Странников»?

– Любая и никакая! – последовал ответ.

– Согласен! Составь Цанаве запрос для его резидентов, может, еще контакты были, а до нас в этом бардаке не дошло. Нарком сильно заинтересовался нашей группой.

* * *

К пяти часам вечера мы уже укатили от района, где бились с эсэсовцами, километров на девяносто к югу. Результат, если принимать во внимание состояние дорог, хоть и не выдающийся, но, безусловно, заслуживающий уважения. Некоторые отрезки пути вполне себе подходили под определение «как вспомню – так вздрогну»! Железную дорогу Барановичи– Минск наша колонна пересекла немного восточнее Столбцов, и теперь мы двигались на юговосток, направляясь к Слуцку, где в условленном месте нас должены были дожидаться Бродяга с ребятами.

Местность вокруг была болотистая. Оно и понятно – междуречье Немана и Уссы. Немцы последние пару часов нам на пути не попадались, как, впрочем, и никто другой. Дорога, а скорее – колея в песке, петлявшая в чащобе, была пустынна. И если бы не следы тележных колес, то можно было подумать, что на дворе не двадцатый, а пятнадцатый век.

– Внимание! – голос Люка в наушнике оторвал меня от созерцания окрестностей. – Мост впереди разрушен!

И вслед за этим раздалась команда Фермера:

– Колонна стой! Всем смотреть! – в голосе командира сквозила нешуточная досада.

Множество речек, речушек и ручьев весьма ограничивали наш маневр, а рассчитывать на то, что в крупных поселках, где располагались основные в данной местности мосты, нет немцев – было по меньшей мере глупо.

– Люк, что там?

– Настил раскурочен.

– А опоры?

– Сейчас спущусь, посмотрю…

Я же решил воспользоваться остановкой для решения персональных проблем. Повесив на плечо ППД, я открыл дверь и вылез на обочину.

Лес в этом месте отступал от Немана на пару сотен метров, и дорога проходила по своеобразной насыпи – естественной или искусственной, было непонятно. Заболоченная низина, усеянная купами кустов, простиралась метров на шестьсот, не меньше.

Закончив свои дела, я собрался вернуться в машину, но периферийным зрением зацепился за какуюто несуразность. «Так, это что такое?» – пытался сообразить я, одновременно доставая из кармана сигарету. «Поворачиваем голову… Медленнее, медленнее… – давал я самому себе команды. – Так, еще… Вот!» На песчаной проплешине метрах в пятидесяти от меня отчетливо вырисовывался сапог. Простой такой, кирзовый. Причем, судя по его положению, он был надет на чьюто ногу. «О! Опять дернулся!» – похоже было, что владельцу сапога сильно досаждали комары.

– Внимание! Арт в канале. Контакт «на час». Дистанция – полсотни. Наблюдатель в кустах.

Ситуация складывалась аховая: рвануть вперед мы не могли, мешал разрушенный мост, возвращаться назад через засаду – тоже вряд ли. Да и на насыпи мы для засевшего в лесу пулеметчика – как на ладони.

– Арт, здесь Тотен. Дай наводку! – раздалось после паузы.