– Да хоть на коньяк, – буркнул я себе под нос, а в рацию ответил: – Группа из трех кустов, правее нее большая коряга. Сразу за ней песчаная проплешина.

– Вижу. Взял! – ответил Алик.

Медленно повернувшись к своей машине, я негромко спросил:

– Чернов, пулемет готов?

– Так точно, – сквозь зубы ответил сержант и аккуратно довернул ствол на кусты, где прятался противник.

– Только повыше бери, там скорее всего наши, советские…

Чернов понятливо кивает. Ну не будут же полицаи в немецком тылу от колонны прятаться!

По спине заскользила холодная капля пота. «Все наши хоть както прикрыты машинами – один я торчу тут, как те тополя на Плющихе», – мелькнула мысль.

– Всем внимание! – раздался в ухе голос командира. – Приготовить дымы! Водителям – движение вперед по команде! Пулеметчикам приготовиться!

– Зельц, дымгранаты готовь! – повторил я ребятам приказ Фермера.

Леша кивнул и вытащил из сумки две немецкие «дымовухи», ребята в грузовиках скорее всего будут кидать «картонки» – армейские дымовые гранаты, которыми нас щедро снабдили в свое время организаторы игры. «Вот и привет из будущего! – совершенно не к месту всплыло в голове, и вслед за этим сразу: – Хорошо, что я движок не заглушил!»

Медленномедленно, словно в нехорошем сне, я открываю водительскую дверь. «Господи, как хочется упасть плашмя на землю! Ой, как хочется!» Со спокойным видом опускаюсь на сиденье. «Ну что ты, Саня? Давай, командуй!»

– Работаем! – бьет в ухо команда Фермера.

Я вздрагиваю и ору:

– Давай!

Вадим дает длинную, патронов на двадцать, очередь по кустам, а Леша, дернув за шнуры, одну за другой кидает «дымовухи». Я втыкаю передачу.

Изпод тента впереди стоящего грузовика вырывается дульное пламя пулемета, и тоже летят дымовые шашки.

Машины медленно ползли вперед, выбрасывая изпод колес песок. Мне показалось, что я понял замысел Саши: продвинуться вперед, уйдя с насыпи, а затем, пользуясь берегом как прикрытием, отогнать противника плотным огнем. Подтверждая мою догадку, в наушнике раздался голос Люка:

– Командир, есть брод!

Я увидел, что головная машина, а ею была командирская «эмка», съехала с дороги направо и двинулась под берег. Поворот головы – сзади все уже скрылось в клубах дыма и пыли, лишь коегде на опушке вспыхивают огоньки выстрелов.

– Зельц, работай по лесу! Длинными!

Вдруг Чернов вздрогнул и, посмотрев на меня, сказал:

– Антон… в меня попали! – и завалился на свой пулемет.

«Твою мать! Что делать?» – ни остановить машину, ни приказать Дымову прекратить стрелять я не мог!

Закусив губу, я вывернул руль, и «крупп» сполз с насыпи, уходя из зоны обстрела.

– Леха, бери Вадимов пулемет и на откос! Да магазины не забудь!

Зельц оторвался от пулемета и с удивлением посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на Чернова. Лицо его както подетски скривилось. Кадык дернулся, но милиционер пересилил себя и, обойдя машину, взял пулемет друга.

Вадиму мы помочь ничем не могли. Причем с того самого момента, как в него попали. Я ясно видел аккуратное входное отверстие чуть ниже его левой лопатки. «Не стать тебе больше чемпионом Союза!» – эта идиотская мысль, казалось, вышибла какойто клин, удерживавший мою психику. Мимо бежали люди, за спиной снова загрохотал пулемет, я же сидел, вцепившись в руль руками, а в голове вертелось: «Не стать чемпионом Союза! Не стать…»

«Начальнику оперативной группы YYY оберштурмфюрер CC Бойке

2 экземпляра.

Экземпляр 1.

Срочно.

Секретно

Согласно вашему запросу нашим отделом проводилось отслеживание радиостанции с позывными PTW.

За прошедшую неделю зафиксированы 4 выхода этой радиостанции в эфир: 19, 21 и 2 раза 24 июля.

Первая передача началась 19.07 в 6 часов 12 минут и продолжалась 4 часа 37 минут и 42 секунды. Пеленгацией определено место выхода – лес юго западнее д. Гойжево.

Вторая передача состоялась 21.07 в 23 часа 08 минут и продолжалась 6 минут 12 секунд. Место выхода в эфир – район юго восточнее Ракува (из за кратковременности передачи точнее место определить не удалось).

Третья передача началась в 18.00 24 июля и продолжалась 15 минут и 7 секунд. Место выхода – район населенного пункта Слобода (SEE от города Воложин).

Четвертая передача осуществлялась из того же места, что и предыдущая, началась в 21.00 и продолжалась 12 минут 12 секунд.

Анализ записей передач показал, что на этой рации работают как минимум два радиста. Характерные особенности почерка ясно указывают на то, что 1 я и 2 я передачи были проведены одним, а 3 я и 4 я – другим радистами.

Копии записей передач переданы в криптографическую службу для анализа и дешифровки.

Начальник поста контроля радиоэфира

унтер штурмфюрер СС Мильс»

* * *

«Резидент «Вяз» сообщает, что, по информации его связника, местным партизанским отрядом «Народная Воля» 25 июля сего года при переправе через реку Неман у поселка Николаевщина Столбцовского рна совершено нападение на немецкую автоколонну. В составе колонны были 1 легковая, 3 грузовых автомашины и 1 мотоциклет с коляской. Умелыми действиями партизан колонна была рассеяна, но изза вражеских подкреплений захватить трофеи не удалось. Потери противника: 15 предположительно убитых и более 30 гитлеровцев ранено».

Из докладной записки Управления НКГБ БССР.

* * *

– …И это – самое тяжелое. – Александр палкой поворошил угли в костре и продолжил: – Все можно прикинуть, просчитать, приготовиться… а тут – бац! И шальная пуля. Случайность, как и глупость, предусмотреть невозможно. Я ж тебе рассказывал про того парня, который меня тогда чуть не завалил… На него пять стволов смотрели. Любой бы на его месте руки в гору потянул, а этот палить начал… Хорошо, я в бронике был.

Вот уже четверть часа командир и Люк вели со мной «душеспасительные» беседы. Рассказывали байки, шутили… Я кивал в ответ, даже улыбался… Но какоето оцепенение, нет, это слово не подходит, скорее – пофигизм не покидал меня.

Нет, на моих действиях это никак не сказалось – я стрелял, затем вел машину, помогал разбивать лагерь, ел… Однако фраза про чемпиона Союза так и вертелась у меня в голове, казалось, наматывая на себя все остальные мысли. Больше всего это было похоже на депрессивный психоз, как его описывают в учебниках по психиатрии.

Опытные старшие товарищи довольно быстро просекли фишку, и теперь каждый на свой лад пытались меня вывести из этого состояния.

– Саш, ты мужик опытный, всякое в жизни повидал… Ну что за непруха такая, а?

– Ты про невезение не заводи, не надо, – ответил командир.

– Ну вас же, спецуру, учили, как с такой кашей в голове бороться, правда?

– Хрена! Сами учились. Ты что же, думаешь, мы все там суперменами из матерей вылезали? Помню, парня нам прислали, снайпера. Он «за речкой» уже покувыркаться до «звездочки» ^[133]успел. В общем – уважаемый человек. А на посиделках выяснилось, что он – девственник! Прикинь, у человека двенадцать подтвержденных, а он еще с бабой ни разу не был. Он астрономией увлекался до армии, зрение – «сто на сто», вот его снайпером и сделали. А ты говоришь – психология!

Занятные истории из армейской жизни меня сейчас занимали мало, и я задал очередной животрепещущий вопрос:

– Саш, а ты как, уверен, что то, что мы сейчас делаем, – нужно?

Фермер цыкнул зубом, а Люк поперхнулся чаем.

– Ну ты, блин, и скажешь! – только и сказал наш разведчик, откашлявшись.

Командир же задумался на пару секунд, очевидно, решая, послать меня куда подальше или так оставить, но потом совершенно другим, серьезным тоном ответил:

– Знаешь, я, когда уже командиром группы стал, поехал както на «курсы повышения квалификации». И там один шустрик лектору похожий вопрос задал. Типа твоего. А тот, пожилой уже мужик, посмотрел на него и говорит: «Знаете, товарищ капитан, в сорок первом мы такими вопросами не задавались. Делали, что могли. И что не могли – тоже. Чтобы ваш отец мог когданибудь подкатить к вашей матери с предложением вас замастырить». Шустрик аж пожух весь. А докладчик тот, кстати, потом интересную вещь сказал, что, дескать, изза просчетов летом и осенью сорок первого пришлось разменивать людей на время. Так и сказал: «дивизию на день, корпус на три, а армию – на неделю». И, что наши, спецназа, грамотные действия должны коэффициент изменить. И, что группа на день – это куда как лучше, чем дивизия. А уж если диверсанты неделю в тылу у врага продержались, куролеся, то они окупили не только свою подготовку, но и жизнь своих праправнуков. А мы тут месяц почти воюем. Вот и прикинь, сколько и чего…