– Вполне, – кивнул Фиолетовый, деактивируя прибор.

– Так что вы мне хотели предложить?

– Сто пять миллионов и этот корабль за одну маленькую услугу.

– Лихо. Какую именно услугу?

– Вы немедленно выведете корабль из скачка и измените курс.

– С какой целью?

– Доставить меня и профессора с Алисой на Селион.

– Как я понял из трепотни одной болтушки за столом, Селион – это конечная точка маршрута вашей научной экспедиции?

– Совершенно верно.

– А экипаж…

– Судьба экипажа меня не волнует! – резко сказал Фиолетовый.

– Понятно. Тогда еще вопрос: что я буду с этого иметь?

– Но я же только что вам предложил…

– Что предложили? Чужой корабль и чужие деньги? Вы меня держите за идиота? Вместе со мной здесь восемнадцать боевиков. При желании я в любой момент могу одним махом вырезать всех лишних здесь под корень. Включая вас. Мне штурман не нужен. Вот здесь, – ткнул он пальцем в перстень на своей руке, – полный комплект штурманских программ. Они у меня всегда с собой. Так что обойдусь и без вас, и без профессора, и без Алисы…

– Что?!!

Туша двухметрового гиганта, взятого за горло, буквально влипла в стену ванной комнаты, и он с ужасом почувствовал, что не в состоянии шевельнуть ни рукой, ни ногой. Похоже, укол Итора скрепил не только клятву на крови.

– Только посмей мне ее тронуть… – прошипел штурман. Глаза Фиолетового стремительно наливались кровью. Это были глаза натурального маньяка, готового загрызть любого, кто станет на пути к одному лишь ему известной цели.

– Думаете, если мой труп украсит вашу ванную, это поможет делу? – просипел адмирал.

Фиолетовый опомнился. Пальцы ослабили хватку, и тело адмирала сползло по стенке вниз.

– Забавная здесь собралась компания, – с трудом перевел дух Грев, проверяя рукой шею. Вроде все на месте. Ни горло, ни позвонки не были повреждены. Тело вновь обрело подвижность, и адмирал поднялся с пола. – Но я рискну все же повторить вопрос: на что вы рассчитывали, делая мне это дикое предложение?

– На то, что вам, как и мне, с капитаном Бладом не по пути. А если вы доставите меня, профессора и Алису на Селион, то получите не жалкую сотню миллионов, что лежит в трюме «АраБеллы», а нечто гораздо большее.

– Что именно?

– Власть. Власть, которой владеет этот недоумок Блад. Владеет, и о ней не подозревает!

– Хватит непонятки разводить, – нахмурился адмирал. – Хотите со мной о чемто конкретно договориться – карты на стол. Я тоже не в восторге от того, что здесь происходит, но я, как вы изволили выразиться, наемник. А наемники работают на тех, кто больше платит. Груз «АраБеллы» предназначался для рабочих Лимбо и ее охраны, а следовательно, он и без того наш, по закону. Мы свою работу выполнили от и до. Что можете предложить нам сверху?

– Корабль.

– Я уже говорил…

– Вы не поняли, сержант, не простой корабль, а «АраБеллу»! Корабль, которому нет цены. Корабль, которым управляет идиот, не знающий, каким сокровищем владеет.

– А вы знаете?

– А я знаю. Смотрите. – Штурман активировал Итор, и в воздухе застыла голограмма диких зигзагов «АраБеллы» в подпространстве. – Рекомендую обратить внимание на время прохождения пути. Особенно тот момент, когда этот недоумок загнал корабль в дикий режим, и он меньше чем за сутки преодолел половину расстояния до туманности Андромеды.

– Сто миллионов световых за несколько часов? – ахнул Грев.

– Обратно долетел еще быстрее, – усмехнулся Фиолетовый. – За семнадцать сотых долей секунды обернулся. И не на Селесту, откуда стартовал, а на Блуд, куда изначально целился. Как вам такой расклад? Цена для изменения маршрута подходящая?

– Вполне. Я так понимаю, вы знаете, как этим чудом управлять, а император – нет. Я прав?

– Совершенно верно, – не моргнув глазом, солгал штурман. – И как только я с профессором и его дочкой окажусь на Селионе, вы получите полный пакет инструкций по управлению этим уникальным кораблем. Договорились?

– Ну что ж, цена действительно роскошная. Договорились. Как только все будет готово, мы начнем. А вы пока не дергайтесь, чтоб раньше времени не вызвать подозрений. Не провоцируйте раньше времени Блада. Ждите моей команды.

Заговорщики ударили по рукам, и адмирал поспешил назад в свою каюту. Полученная информация его ошеломила, и, прежде чем чтото предпринимать, он решил все как следует обдумать.

19

Надо сказать, что этот день на корабле прошел относительно спокойно именно благодаря сомнительной сделке между штурманом и Гревом. Адмирал практически не вылезал из своей каюты, анализируя ситуацию, и выбрался из нее только дважды: на обед и ужин. У него не укладывалось в голове, как капитан может не знать свой корабль? Это же нонсенс! Но если знает, то почему они ползут в подпространстве со стандартной крейсерской скоростью нормального скачка? Адмирал видел только три варианта: либо Блад затевает какуюто хитрую комбинацию с целью проверки новичков, и тогда визит Фиолетового чистейшая провокация, либо штурману действительно нужно позарез на Селион, и он пошел на прямую измену, рассказывая сказки про чудокорабль. Както не очень верится в такие уникальные параметры скачка. И наконец, третий вариант: он не врет и капитан действительно болван, не знающий об уникальных способностях своего корабля. От правильного ответа на эти вопросы зависело очень много, и Грев не спешил делать резкие телодвижения.

Фантик после обеда всетаки удрал от Лепестковых, и они взялись за лягушку, которую Алиса сумела выпросить у Блада, клятвенно заверив капитана, что это лупоглазое животное семейства лягушачьих, отряда бесхвостых земноводных, класса амфибий не закончит жизнь на ее лабораторном столе. Просто им, зоологам, без работы скучно, и они берут эту квакушку во временное пользование для успокоения нервов. Разумеется, хитрой девчонке лягушка нужна была не для успокоения нервов. Ей нужна была информация о Бладе, которой, судя по всему, владела эта лягушка, и как только лупоглазое земноводное перекочевало в каюту профессора, Алиса первым делом навела на нее свой мыслефон. С таким же успехом она могла навести его на камень. Ее уникальный усилитель мыслей на лягушку не реагировал. Он молчал, словно у царевнылягушки не было не то что мыслей, но и элементарных импульсов на уровне простейшего инстинкта. Алису это расстроило, а вот академика встревожило не на шутку: а не розыгрыш ли та сцена на базаре Блуда? Не надумал ли этот странный капитан их мистифицировать? Если да, то с какой целью? Что, если Фиолетовый в своих подозрениях в чемто прав?

Блад закончил дурью маяться уже ближе к отбою и решил, что пора проведать свою разношерстую команду, а заодно проверить, как выполняются его приказы. Первым делом он разогнал по своим каютам Стесси с Джимом, затем заглянул к профессору, полюбовался на сердитую Алису, которая упорно продолжала тыкать свой кристалл лягушке в нос, в надежде выбить из нее хоть кроху информации, потом пошел искать бортмеханика. Ни в двигательном отсеке, ни в его каюте Гиви не оказалось. Нашелся бортмеханик в каюте академика.

Гном, Зека Громов и его неизвестно сколько раз «пра» дедушка сидели вместе за накрытым столом, глушили гномью водку с валерьянкой, вели оживленную беседу и, что интересно, прекрасно друг друга понимали, несмотря на то что Ур, кроме почесыванья всеми шестью руками под всеми шестью подмышками и энергичного уханья, ничего больше говорить не мог.

– Ур, уу!! – сказал Ур.

– Тут я с тобой согласен, – кивнул Зека. – Только в бою против саблезубого тигра или мамонта проявляется настоящий коллективизм, но дубинку все равно не дам, даже не проси.

– Ур! Уу!

– Это все правильно, но… Гиви, убери отвертку, не смей из переборки дубину вырезать.

Гном плюхнулся обратно в кресло.

– Да, ты, пожалуй, прав. Угомонись, дедуля. С дубинкой – это, брат, не по понятиям.

– Ур! Уу!

– Ну и что? – возразил Гиви. – Подумаешь, восемнадцать рыл! У тебя шесть рук, у академика не меньше, а ежели еще и ноги добавить, уже явный численный перевес! Да вы их там вдвоем по стенкам без дубинок раскатаете!