– Так, может, я совсем даже не против, – насмешливо сказала эльфа и потянулась к застежкам платья, словно собираясь его снять.

– Как же с тобой трудно, принцесса, – страдальчески наморщил лоб Блад. – Кстати, а ты настоящая принцесса?

– Да, – кивнула эльфа, усаживаясь за стол рядом с капитаном.

– Не врет, – тут же доложил детектор лжи голосом Нолы.

– И твой отец император Эпсании?

– Да.

– Не врет.

– Именно Эпсании, а не какойнибудь другой страны или там империи?

– Да.

– Не врет.

Блад откинулся на спинку кресла, задумчиво рассматривая трехсотлетнюю красавицу.

– Ты относишься к роду хомо сапиенс?

– Да.

Блад посмотрел на Нолу, и та кивком подтвердила, что эльфа не врет.

– А почему тогда у тебя такие большие уши?

– На дне рождения оттянули, – засмеялась эльфа. – За триста семнадцать лет эту процедуру делали столько раз…

– Врет.

– Без тебя знаю! – огрызнулся капитан.

– Думаю, теперь будем выяснять, почему у меня такие большие глаза?

– Я не серый волк, а ты не Красная Шапочка, – отмахнулся Блад. – Ваша раса – результат генетического эксперимента?

– А вот на этот оскорбительный вопрос я отвечать не буду. И еще неизвестно, кто от кого произошел: эльфы от людей или люди от эльфов.

– Не врет.

– Насчет чего не врет? – потребовал уточнить Блад.

– Насчет того, что отвечать не будет. И насчет того, что неизвестно, – тоже не врет. Сомнения у нее в этом вопросе большие.

– Тааак, ладно. Давно надо было тебя к допросам подключить. У меня к ряду товарищей накопилась масса вопросов. Кто такой Истинный?

– Без комментариев.

– Это я?

– Без комментариев.

– Нет, капитан, я так работать не могу! – возмутилась Нола. – Может, предыдущий детектор лжи вернуть?

– Не надо. Лилиан, твой Фантик метаморф?

– Частичный.

– Не врет.

– Так, Нола, хватит. Будешь вмешиваться, только когда она соврет!

– Как скажешь, капитан, – надулась гнома.

– Так, что значит частичный метаморф?

– Это означает, что он может произвольно регулировать свои размеры и становиться невидимым в оптическом диапазоне, но ни при каких обстоятельствах не сможет изменить свой облик. Так что он не только не метаморф в полном понимании этого слова, но даже и не оборотень.

– Пусть будет так. А чем оборотень отличается от метаморфа?

– Здесь мы уже вступаем в область мифов и легенд, так как на Эпсании оборотни не водятся, но, если верить этим самым мифам, там, откуда прибыли эльфы в зону Бэтланда, они водились. Итак, согласно этим легендам, оборотень, как и частичный метаморф, есть начальная стадия полного метаморфа. Если мой Фантик только управляет своими размерами, то оборотень способен полностью изменить свой облик, но только в одно единственное существо. Чаще всего среди оборотней попадаются волкодлаки и вампиры. Волкодлаки – это люди, способные оборачиваться волками. У них есть один недостаток: процесс перехода из одной ипостаси в другую для них происходит очень мучительно. В отличие от волкодлаков вампиры легко превращаются из обычных кровососущих людей в летучих мышей. И наконец, полные метаморфы, – тоном опытного лектора продолжила Лилиан. – Необычайно живучие существа, способные превращаться во что угодно и в кого угодно. Уничтожаются только зарядом плазмы бластера, поставленного на полную мощность, да и то лишь в том случае, если метаморф не успеет перестроить свой организм в поток аналогичной плазмы.

– Ничего себе! Настоящий терминатор. Ладно. Еще вопрос. Пока ты тут привидение изображала на корабле, других таких же, как ты, привидений не замечала?

– Нет, – уверенно ответила эльфа.

– То есть, кроме тебя, Стесси и Алисы, больше никаких девиц на «АраБелле» не наблюдается?

– Нет.

– Метаморфы способны загипнотизировать человека?

– Полные метаморфы – нет. Они утратили ментальные способности в процессе эволюции тела, достигшего высшей формы метаморфизма. Предупреждая твой вопрос, отвечаю сразу: у Фантика и всех ему подобных котов Баюнов эта способность в зачаточном состоянии. Они могут почти мгновенно усыпить человека, но чтото ему внушить не в состоянии. А вот вампиры могут. Их эманации действуют на людей очень сильно, но распространяются в основном на сексуальную сферу деятельности человека.

– А о лягушках, превращающихся после поцелуя в девушек, ты раньше слышала?

– Нет.

– Врет! – радостно завопила Нола.

– Тогда скажем иначе, – жестко сказала эльфа. – Без комментариев! Теперь я могу быть свободна, капитан?

– Иди, – кивнул Блад, сообразив, что больше от своей «подданной» ничего не добьется.

Он лично закрыл за Лилиан дверь, задумчиво осмотрел ее.

– Нола, ты знаешь, что такое щеколда?

– Впервые слышу о таком понятии.

– В мире продвинутой электроники это самое надежное средство от назойливых посетителей. А еще обычный дверной глазок и механический замок. Подгоняй сюда ремонтных дроидов. И вот еще что. Принеси чегонибудь от головы, пока она не раскололась на части.

– Подогнать медицинских дроидов?

– Нет!

– Да вы не волнуйтесь, капитан, уколы они делать не будут.

– Я же сказал: нет!

– Тогда, может быть, вам просто отдохнуть? Поспать пару часиков после завтрака?

– А вот спать мне сейчас противопоказано. Ты все поняла? Щеколда, дверной глазок и болеутоляющее.

– Все поняла.

– Тогда чего стоишь? Действуй!

По идее ему бы стоило пройти обследование в санитарной части, но внутреннее чутье, которое практически никогда не обманывало капитана, говорило, что то, что с ним сейчас творится, к медицине никакого отношения не имеет. Бладу было очень плохо, и он не хотел никого видеть. А самое главное, не хотел, чтобы команда его видела в таком состоянии.

Разумеется, в покое его не оставили. Грохот, устроенный дроидами, которые встраивали в дверь каюты Блада механический замок, щеколду и дверной глазок, привлек всеобщее внимание. А когда болтушка Нола, демонстративно вертя пальчиком возле виска, всем популярно объяснила, что капитан занедужил, в его каюту сразу начала ломиться Алиса, но папа, громогласно шепча ей на ухо, что приличные девушки себя так не ведут, уволок ее от греха подальше к себе. Как только потерпевшего фиаско дилетанта увели, за дело взялся профессионал.

Блад лежал на кровати поверх одеяла, размышляя о своих странных снах и видениях наяву, когда со стороны коридора в замочную скважину влезла проволока. Щелк! Блад приподнял голову. Проволока исчезла, а вместо нее в дверной щели появился кончик ножа, деликатно отодвинул щеколду в сторону, и в спальню ввалился Зека Громов, на ходу рассовывая отмычки по карманам.

– Слышь, брателло, тут тебе от братвы подгон. – Академик начал выгружать на стол подгон братвы: бутылку гномьей водки, краюху хлеба, шматок сала и головку лука.

– Я так понимаю: от Гиви, – усмехнулся Блад.

– Ага. А от меня вот это, – извлек из кармана Зека пузырек.

– Что это?

– Микстура. Четыреста капель валерьянки, они завсегда помогают.

– Тогда уж лучше четыреста две, – заулыбался во весь рот капитан. Забота братвы его умилила.

– Не, четыреста две – это уже перебор! Ровно четыреста, и ни каплей больше! Спать будешь как убитый! Стопроцентное обнуление гарантирую.

– А вот спатьто мне и нельзя, – пожаловался Блад, глаза которого буквально слипались. Он изо всех сил боролся с навалившейся усталостью и понимал, что возникла она неспроста. Ведь он спал практически всю ночь! Чтото или ктото специально давит на его психику, вгоняя в сон, чтобы возобновить видения. Блад не любил, когда им манипулируют, и не собирался поддаваться. – Нола, кофе крепкого сюда. И побольше.

– Ну ты давай держись, брателло. – Зека Громов тяжко вздохнул и, грузно топая, покинул спальню.

Навстречу ему катился дроид с подносом, на котором стояла большая кружка ароматного кофе.

– Стой! – тормознул его Зека, извлек из кармана пузырек и накапал прозрачной жидкости в кружку. – Ничего ему не говори, – попросил он возникшую перед ним Нолу. – Совсем соображать перестал брателло. Пусть поспит. Проснется – как новенький будет!