– Есть! – не удержалась Лилиан. – Всетаки катер! Я так и знала!

– Джим, переведи, – потребовала Стесси.

– Я древнеэпсанский не очень, – растерялся юнга. – Меня ему специально не обучали.

– Тьфу! – не удержался Грев. – А еще в капитаны метит. Языка родного не знает. Чего там от нас хотят? – спросил он эльфу.

– Опознавательные коды запрашивают, – пояснила Лилиан.

– Но почему на древнеэпсанском? – нахмурилась Стесси. – На Семицветике все говорят на интерлингве. Вы уверены, что нас не в вашу Эпсанию занесло?

– До зоны Бэтланда отсюда восемьдесят тысяч световых лет! – категорично заявила Нола. – Мы в пятидесяти палочках от Семицветика. Это я вам точно говорю!

– Ну и кто отвечать будет? – растерянно спросил профессор.

– Отвечу, конечно, я, – откликнулась Лилиан. – Только я кодов не знаю.

– Неопознанный корабль. В связи с отсутствием ответа на истинном языке объявляю…

– Подождите! – поспешила откликнуться Лилиан. – Я говорю на истинном языке, но, к сожалению, опознавательных кодов не знаю.

– Я говорю с капитаном?

– Нет, с пассажиркой.

– Кто, кроме вас, на катере владеет истинным языком и где в данный момент капитан?

– Кроме меня, только капитан владеет истинным языком, но он не совсем здоров…

– Общая тревога! Зараженный корабль! Объявляю карантин первой степени и беру управление на себя. Посадка по аварийному лучу в автоматическом режиме! Просьба к пассажирам и членам экипажа чумного корабля: во избежание недоразумений до особого распоряжения никаких активных действий не предпринимать. Вам будет оказана вся необходимая помощь.

– Чего он говорит? – тревожно спросила Стесси.

– Говорит, что нам окажут помощь. Считает, что мы больные.

– Да уж, – покосилась на храпящего Ура девушка, – больных здесь хватает. Но ты ему скажи, что помощь требуется только одному. С остальными мы и сами справимся.

Корабль слегка тряхнуло.

– Поздно говорить, – покачала головой Лилиан. Вид у эльфы был встревоженный. – Управление кораблем перехвачено. С этого момента мы на карантине.

Картина на призрачном дисплее подтвердила ее слова. Было видно, как контур корабля, возникший на экране, окружил мерцающий кокон, и по светящемуся лучу его потянуло к планете, находящейся от него на расстоянии пятидесяти астрономических единиц.

– Нет, что за дела? – возмутилась Нола. – Как они смеют захватывать мой корабль?

– Смеют! – сообщил на древнеэпсанском чейто мелодичный голос, и в рубке управления появилось новое действующее лицо.

– А вот и дух бедного Йорика явился, – пробормотал Джим, глядя на голограмму суровой, но очень симпатичной девушки, облаченной в военную форму. Белоснежный китель с явно офицерскими погонами, отороченный золотым позументом, очень выгодно подчеркивал скрывающуюся под ним грудь.

– И наконец заговорил, – оживился профессор.

– Еще бы понять, о чем заговорил, – буркнул Гиви.

– Судя по ее виду, о чемто очень нехорошем, – пробормотала Стесси.

Чутье ее не подвело. Голограмма поправила на своих роскошных волосах фуражку и с разворота въехала ногой в челюсть Ноле, сделав классическую вертушку. Гнома улетела в переборку, уже закованная в наручники, на лету меняя свой соблазнительный наряд на арестантскую робу.

– Э! Чё она мою подружку обижает? – возмутился Гиви.

Дух бедного Йорика подошел к гному и начал чтото внушать ему на мелодичном, но очень непонятном языке, делая вид, что стучит призрачным кулачком по его голове. Внезапно эльфа сложилась пополам и разразилась прямотаки гомерическим хохотом. Фантик, тоже прекрасно знавший древнеэпсанский, рухнул рядом и не покошачьи заржал, дрыгая в воздухе всеми четырьмя лапами.

– Может быть, нам ктонибудь объяснит, чего она от него хочет? – мрачно спросил у них Джим.

– Она говорит, – задыхаясь от смеха, выдавила из себя Лилиан, – что если этот недомерок еще раз по пьяни сунет свои грязные лапы в ее девственное нутро, то она с ним сделает такое, чего ни в одном его гребаном порнофильме не увидишь! А будет упорствовать, то выбросит в открытый космос без скафандра вместе с его глючными программами! Еще говорит, что он придурок и платы с бодуна паяет так, что припой во все стороны летит, все голосовые датчики ей, бедной, повредил. Такого наворочал, что она вторую неделю до капитана достучаться не может. Как глухонемая, жестами изъясняется.

– Поклеп! – возмутился Гиви. – И вообще, порнофильмы не запрещены законом!

Девушка в военной форме опять начала чтото вещать, а задыхающаяся от смеха Лилиан – синхронно переводить.

– Она только что еще более страшную кару тебе придумала. Поселит эту долбаную программу в твою каюту, чтобы она там тебе круглые сутки мозги выносила!

Несмотря на трагичность ситуации, разбирать начало и остальных. Наемники отворачивались в сторону, пряча ухмылки, Фиолетовый покусывал губы, чтобы в голос не заржать, и даже Стесси не могла сдержать улыбки. Только Грев не давил «хаха», кидая задумчивые взгляды на штурмана. Похоже, Фиолетовый не врал. Ни Блад, ни его команда не подозревали, каким чудом им посчастливилось владеть. И скорее всего, эта девица в офицерских погонах настоящая, а не наносная программа доставшегося Бладу чудесного корабля.

– Я тебе не верю! – завопил гном, наседая на эльфу. – Это ты из вредности нам тут все неправильно переводишь.

– Йорик, будь ласкова, скажи им это на интерлингве, – попросила Лилиан, вытирая выступившие от смеха слезы. – А то коекто мне тут не верит.

– На родном языке легче душу отводить, – ответила на интерлингве голограмма. – Но если этот недомерок с первого раза не понял, то я могу и повторить! – И дух Йорика честно повторил всю тираду от начала до конца уже на всем доступном языке, вызвав на этот раз самый настоящий взрыв хохота.

– Слушай, Йорик… – начал было Джим, как только все отсмеялись.

– Я не Йорик, – жестко сказала девушка, – я АраБелла. Полковник АраБелла. Впредь попрошу обращаться ко мне именно так!

– Хорошо. Приказываю тебе, АраБелла…

– Приказ мне может отдавать только Истинный, коим является капитан Блад.

– А кто тогда будет управлять кораблем? – нахмурился Джим.

– Пока Питер Блад не придет в себя, кораблем буду командовать я! С базы Альфаодин получен приказ приземлиться в карантинную зону. Любая попытка помешать этому будет расцениваться как организация бунта на корабле со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– И каковы будут эти последствия? – поинтересовалась Стесси.

– Немедленная ликвидация.

– А после приземления в зону карантина? – вкрадчиво спросил Грев.

– После приземления все, кроме неприкасаемых, на моем корабле получают дипломатический статус, который сохраняется до тех пор, пока они не попытаются причинить вред кораблю или самим неприкасаемым.

– Не понял, – потряс головой Зека Громов. – Это кто тут у нас неприкасаемые?

– Капитан Блад, присягнувшие ему на верность юнга Джим, бортмеханик Гивиниан и подданная императора Лилиан.

– И что это означает? – продолжал допытываться Грев.

– Это означает, что пока Истинный находится в коме, я после посадки могу приказывать от имени капитана Блада только неприкасаемым. И этот приказ звучит так: выход с корабля до окончания карантина закрыт. Всем остальным я приказывать не могу, и они в любой момент могут покинуть корабль, но при этом статус дипломатической неприкосновенности с них сразу снимается.

– Звучит зловеще, – нахмурилась Стесси, – и что будет с тем, кто рискнет покинуть корабль после приземления?

– Не знаю. Это же уже не моя зона ответственности. Я получила приказ не выпускать с корабля только носителя древней крови, его подданных и членов присягнувшего ему экипажа. Остальным тоже не рекомендовано покидать корабль, но категорического приказа на эту тему не было.

– Как долго будет длиться карантин? – заволновался профессор.

– Восемьсот пятьдесят лет.

– Сколько? – завопила Стесси.