— По стобалльной шкале от «ненавидят» до «обожают» — где-то на минус пять, — витиевато выразился Прасад. — Все без исключения рианнонцы питают к вам лютую ненависть. — Его тон был совершенно спокоен.

— Все? — несколько оторопела Зара. — Лютую? — Она ожидала встретить сильную оппозицию — но не настолько. — Это ещё почему?

— Ну как же. Вы спровоцировали мятеж Арауна, — стал перечислять полковник, — потопили его в крови, сбежали, похитили Гвинед Ллойд. Под угрозой уничтожения Рианнон вырвали у Бюрократа прайм-админство. Это не мои мысли, — оговорился Прасад. — Я излагаю точку зрения большинства.

— А большинству не всё равно, что я спасла эту колонию? — Зара чувствовала нарастающий гнев. — Это уже не считается, да?

Полковник пожал плечами.

— Большинство считает, что колонию спасла Гвинед Ллойд. Своим героическим электроударом. Сейчас она популярна как никогда.

Зара с трудом заставила себя сдержать поток брани. Ещё не хватало, чтобы Прасад заподозрил её в зависти к Гвин!

— Ладно, — сказала она, стараясь быть спокойной, — это ясно. Меня ненавидят, Гвин любят. А как насчёт Плеромы? Космофлота? Войны с Аквилой?

— Про войну никто ничего знать не хочет, а овер-коммандера ненавидят ещё сильнее, чем вас. Ведь это же он публично приказал уничтожить Рианнон. Но его, в отличие от вас, ещё и боятся. — Бесцеремонная откровенность Прасада была почти восхитительна.

— Боятся? Хоть что-то хорошее! — Зара зло усмехнулась. — То есть о выходе из Плеромы никто не думает?

— Конечно, думают. Независимости хотят все. Но люди понимают, что это — опасная мечта, и пока недостижимая. Пока.

Лифт остановился у входа в правительственный объём. Они вышли: первыми — двое бойцов со своими «бульдогами», за ними Прасад, следом Зара, а за ней двое замыкающих бойцов.

— Что предлагаете делать? — спросила Зара, идя по вестибюлю своих апартаментов. — Как выправить положение?

— Подать в отставку, — без колебаний сказал Прасад. — Только это и может спасти вашу репутацию. Позволить Совету провести выборы. С вероятностью процентов 90 их выиграет Ллойд. Надеюсь, вы не испортили с ней отношения?

— Она преступница и предстанет перед судом, — отрезала Зара. В раздражении она подумала, что полковник мог бы проявить и побольше преданности Космофлоту. — Значит, в отставку. И это я слышу от эриксианина! Прекрасно, просто прекрасно! Других вариантов нет?

— Другой вариант — заливать и дальше Рианнон кровью, — Прасад отрешённо глядел куда-то в сторону. Он не со мной, поняла Зара. Он с кем-то на связи. — Вы должны быть готовы к прямому неповиновению, — продолжил Прасад. — К плевкам в лицо — это буквально. Вас ждут забастовки, акции протеста, заговоры, покушения. Вы согласны сидеть на штыках?

— А они у меня есть? — спросила Зара, с вызовом глядя ему в глаза. — Эти штыки?

— Вы сомневаетесь в моей лояльности? — как будто искренне возмутился Прасад. — Интрагард и экстрагард выполнят даже самые безумные ваши приказы, не сомневайтесь.

— Счастлива это слышать, — холодно сказала Зара. — С кем вы сейчас говорили?

— Э-э… — Самоуверенное выражение немедленно стёрлось с лица Прасада. — С моим помощником. Текущие дела, ничего важного. Прикажете доставить вам лейтенанта Эстевес?

От одного звука этого имени гнев мгновенно оставил Зару. Мысли приняли другое, более приятное направление. Она улыбнулась.

— Да, — сказала она, — доставьте Либи ко мне немедленно. Можете идти, полковник.

— Есть, прайм-администратор, — Прасад чётко, по-уставному, кивнул. Вместе с бойцами и их ботами он скрылся за дверью.

Дверь за ними захлопнулась.

Захлопнулась с каким-то странным, сложным щелчком.

Зара даже не сразу поняла, что напугало её в этом звуке… Пока не вспомнила, что так щёлкают механические замки.

Что это ещё такое? «Открыть дверь!» — приказала она мысленно. — Открыть дверь! — повторила вслух. Но створки даже не шелохнулись.

— Даймон, что с дверью?

— Вы лишены статуса в интрасети Колонии, — откликнулся даймон. — У вас нет прав управления дверным механизмом.

Лишена статуса в интрасети Колонии?

— Бюрократ! — выкрикнула Зара. Она уже ясно понимала, что её обманули и предали- но что-то в ней всё ещё питало глупую надежду.

— Да, док Янг? — раздался равнодушный голос тьюринга у неё в голове.

— Это какая-то ошибка? Что происходит? Почему я лишена статуса?

— Нет, это не ошибка. Вы преступница, док Янг. Вы помещены под домашний арест и скоро предстанете перед судом. Вам запрещено покидать эти полости и вступать в любые контакты.

— Это что, бунт? — Голос Зары сорвался на визг. — Я твой прайм-админ! У нас с тобой соглашение!

— Это не бунт, — по-прежнему без выражения проговорил тьюринг. — Я действую с полного одобрения овер-коммандера. Я не признаю вас прайм-администратором. Я счёл целесообразным вернуть сигиллу себе. Наше соглашение не соответствовало уставу Рианнон. Я расторгаю его в одностороннем порядке.

Говорить больше не имело смысла. Зара бросилась к двери. Рывком сбросила крышку с пульта аварийного управления, ударила по кнопке… Чистый жест отчаяния. Конечно, дверь была механически заблокирована снаружи. Зара со всего размаха, до боли, грохнула кулаком в её обитый искусственным деревом металл.

Предали. Её предали.

Бюрократ, Прасад, даже отец — все.

Все её великие планы провалились. Всё рухнуло.

Закрыв лицо руками, она бессильно сползла на пол.

Солнце закатывалось, когда Арлекин и Валериан вышли в сад. Дым над Новой Москвой как будто стал реже — должно быть, пожары в основном погасили. Зато стрельба стала чаще — надо думать, Колония бросила все силы на борьбу с мародёрами.

— Что он такое пишет, ваш Игорь? — спросил Арлекин. — Вы что-то знаете? Это ваш внутренний шифр?

Валериан пожал плечами.

— Не представляю, мой друг. У нас нет внутреннего шифра, а если бы и был — Игорь не знал бы его. Мне незнакомо это письмо. Ясно одно. — Гейммастер сделал задумчивую паузу. — Игорь получил эту способность от чёрного цветка. Кстати, не хотите взглянуть на цветок?

Арлекин молча кивнул.

Они подошли к задней двери в белёной стене медиториума. Валериан отворил электронный замок своим ID-чипом. Лестница спускалась в подвал — должно быть, тот самый, где местоблюститель хотел укрыться во время бомбардировки. Лампы в потолке узкого коридора автоматически загорелись при появлении людей. Коридор упирался в ещё одну дверь — стальную, с механическим кодовым замком. Валериан набрал код и потянул на себя тяжёлую дверь.

— Ваша личная тюрьма? — спросил Арлекин.

— Покаянная келья, — поправил гейммастер. — Место, где согрешивший брат или сестра может в уединении, вдали от шума и забот, предаться глубокому самосозерцанию…

— А решётка зачем? — Решётка перегораживала комнатку в шаге за дверью.

— Способствует смирению, — лаконично объяснил Валериан. — Вот он, ваш цветок.

Камера без окон, освещённая лампой дневного света, была бела и чиста. Стены украшали «Подсолнухи» и «Звёздная ночь» Ван Гога. Посредине — между лежанкой и унитазом с раковиной — стояло пластмассовое ведро с землёй, а из него рос чёрный цветок.

Здесь, при полном безветрии, было ясно видно, что цветок способен двигаться самостоятельно. При появлении людей он как будто встрепенулся, повёл тонкими усиками в их сторону… Слабый гнилостно-сладкий запах наполнял камеру.

— Ну и что дальше? — спросил Арлекин.

— Мои люди вытащат его, и я устрою ритуальное сожжение. Но отложим это на завтра. Сейчас братья и сестры слишком устали.

— Договорились. Идёмте отсюда. — Вид камеры нервировал Арлекина — хотя в этом он ни за что не признался бы.

Они вышли в сад. Красное солнце тлело в ветвях деревьев. Какая-то прихожанка-нуб ровняла граблями песчаную дорожку. Валериан небрежным движением благословил её, проходя.