А Диана чутьём прирождённой хищницы уловила в нём перемену и насторожилась – Костомаров был ей ещё нужен. Потенциальных соперниц девушка в пределах видимости не обнаружила, но на всякий случай окружила своего любовника повышенным вниманием, не давая ему в то же время ни малейших поводов для ревности или неудовольствия. Нельзя сказать, что все её усилия оказались тщетными – тело Вадима отзывалось сладкой истомой на ласки Дианы, однако она чувствовала: чтото изменилось, и притом очень сильно.

Коечто чувствовал и сам Костомаров – и изменения в самом себе, и нечто неуловимо витающее в воздухе и таящее смутную угрозу. И ещё – ему не хватало зелёных глаз Лидии; он даже однажды чуть не назвал в постели свою секретаршу Лидой. «Неужели я влюбился, как пацан? – недоуменно думал Вадим Петрович. – Этого мне только не хватает для полноты счастья! А может… именно этого мне и не хватает?». И он снова и снова смотрел и слушал по вечерам видеопесни.

С возвращением Сергея дышать стало легче, хотя Алексеев теперь часто разъезжал по разным уголкам мира, отслеживая триумфальное шествие продукции «Грёз» и подмечая все недостатки. «Дядя Хьюго сладко стелет, – объяснял он, – да только свой глаз надёжнее, и два миллиона прибыли лучше, чем полтора. Бизнес есть бизнес, за бугром такие же шакалы, как и в родных кустах, разве что шерсть у них завита по последней моде». Вадим не возражал против вояжей компаньона – денег на балансе хватало, а Сергей и в самом деле умудрялся добывать ценную деловую информацию.

А под Новый год в Петербург прибыл Саммерс – собственной персоной.

Костомаров встретился с ним в новом офисе. Встретился один на один – Алексеев как раз укатил в очередное турне по Европе «налаживать дополнительные контакты». «И что это за контакты такие? – с некоторым беспокойством подумал Вадим. – Чтото тут не так…».

Чтото не так было и с господином Саммерсом – Вадим Петрович понял это уже на пятой минуте разговора. И поняв, спросил напрямик:

– Насколько мне известно, руководством вашей корпорации рассматривался вопрос о придании моей фирме статуса самостоятельного филиала «DVD World Conqueror» в России. Принято ли по этому вопросу какоето решение? Мне кажется, итоги нашего сотрудничества более чем положительные.

– Это вопрос рассматривался, но… – Саммерс на секунду замолчал. – Есть причины, по которым наш совёт директоров воздержался от такого шага.

– Послушайте, Хьюго, давайте не будем играть в прятки. Мы одни, свидетелей нет, и подслушивающих устройств здесь тоже нет. Давайте начистоту – в чём проблема? Вы чемто недовольны?

– Да, господин Костомаров, у нас есть серьёзные основания быть недовольными. Нас не устраивает качество вашей продукции.

– Я чтото не понял… Диски и флэшки с нашими видеопеснями идут нарасхват, как горячие пирожки, спрос превышает предложение, а вы говорите, что…

– Нас не устраивает качество вашей продукции, – повторил Саммерс бесцветным тоном. – Я знаю, что говорю, и отвечаю за свои слова.

– Вы считаете, – изумился генеральный директор «Грёз», – что мы делаем плохие вещи?

– Нет, господин Костомаров, – покачал головой топменеджер «World Conqueror», – вы делаете очень хорошие вещи. – Он пристально посмотрел в глаза Вадиму. – Вы делаете слишкомхорошие вещи – именно это нас и не устраивает.

– Я буду очень вам признателен, если вы объясните мне этот не совсем понятный мне момент.

– Поясню. Ваши произведения выходят за формат, предназначенный для массового потребителя. Нам этого не нужно.

«А ведь ты боишься, – подумал Вадим, – и ещё как боишься! Дрожишь, как шестёрка перед криминальным авторитетом. Считал прибыль и радовался, пока твои хозяева не задали тебе трёпку… Но кому это „нам“, интересно мне знать? Кто определяет, что людям нужно, а что нет? Пресловутые „объективные законы“ общества потребления или субъекты, стоящие над этими законами и формирующие эти законы так, как им удобно?»

– Если я правильно понял, вас не устраивает уровень произведений наших авторов? Уровень, достойный самых престижных премий по литературе и искусству?

– Свиней не кормят деликатесами, – холодно произнёс господин Саммерс, – у свиней свой рацион, Вадим Петрович, и изменение этого рациона чревато дурными последствиями. Свинки могут забеспокоиться и даже заболеть. Пастыри заботятся о здоровье своего стада.

– Забеспокоиться, усомниться в уюте хлева и даже выйти из повиновения пастырям?

– Вы правильно меня поняли.

– Значит, нужные книги ты в детстве читал… – пробормотал Вадим.

– Что?

– Так, ничего. Это слова Высоцкого – был на Руси такой поэт.

– Поэты на Руси не перевелись, и ваш Творческий Центр тому подтверждение. Мы готовы к дальнейшему сотрудничеству с вами, господин Костомаров. Мы будем брать у вас тексты – только тексты, на русском и на английском, – а вся дальнейшая обработка: музыка и особенно видеоряды будет производиться у нас.

– Бриллиант можно огранить повсякому…

– У нас хорошие ювелиры, господин Костомаров, – очень хорошие. А убытков вы не понесёте – мы готовы перечислять вам прежний процент прибыли от продаж. И мы будем рады, если вы переориентируете ваши производственные мощности, – Саммерс усмехнулся, – на выпуск менее элитной продукции. Думаю, это в ваших силах, Вадим Петрович, – ведь вас называют Повелителем Муз.

– Вам известна даже такая мелочь?

– Мы прекрасно осведомлены обо всех ваших… мелочах. Надеюсь, мы с вами поняли друг друга. Наступают праздники – вернёмся к этому разговору в январе, а пока подумайте. Мне бы не хотелось, чтобы вы сделали ошибку.

«Ошибки лучше делать свои, чем кемто подсказанные» – подумал Костомаров, но промолчал.

Проводив Саммерса, он вернулся в кабинет и пару минут сидел неподвижно. Потом порылся в базе данных сотрудников фирмы и нашёл телефон Терешевой – домашний. Лидия не работала с конца сентября; её место временно занимал бывший спортивный врач с не очень светлым прошлым, знавший о допингах не понаслышке.

Сбросив номер к себе на мобильный, Вадим Петрович чуть помедлил и решительно нажал кнопку вызова. Ответил незнакомый женский голос – Костомаров вспомнил, что Терешева живёт с матерью.

– Можно Лидию?

– А Лиды нет. Она в роддоме, – радостно сообщил голос.

– Где, в каком? Что с ней?

– На Васильевском, – женщина назвала адрес. – С Лидочкой всё хорошо – у неё вчера родился сын! А кто это говорит?

– Это с её работы, – ляпнул Вадим, – узнать хотели, как у неё дела. Поздравляю вас с внуком.

Отключившись, он торопливо оделся, поручил Диане руководить полётами и вышел из офиса. Отпустив водителя и охранника, сам сел за руль и поехал на Васильевский, по пути заскочив в пару магазинов. Шёл крупный пушистый снег, на улицах царила предпраздничная суета, витрины магазинов перемигивались разноцветными огоньками. Но Вадиму казалось, что город не собирается встречать Новый год, а поздравляет Лидию, и что все эти хлопоты только изза того, что у неё вчера родился сын.

– Вы к кому, молодой человек? – спросила его моложавая медсестра в холле роддома, скользнув опытным взглядом по огромному букету в руках Костомарова и заодно оценив его одежду.

– Это для Лидии Терешевой, – ответил Вадим Петрович, передавая ей увесистый пакет с фруктами и соками. – Могу я видеть вашего главного врача?

– А зачем? – подозрительно осведомилась медсестра.

– А затем, – Вадим достал портмоне, вытащил тысячерублёвую бумажку и положил перед дежурной, – чтобы госпоже Терешевой и её ребёнку было уделено особое внимание. За дополнительную оплату – вы меня понимаете?

– Не беспокойтесь, молодой человек, сейчас я его позову. В палаты мы не пускаем, мамы обычно показывают детей в окна, – доверительно сообщила она, прибрав купюру, – но сейчас холодно. А вы кто ей будете?

– Я ей буду коллега с работы. Лидию ценят в нашем коллективе, и мне поручили её навестить.

– Коллега, значит, – хмыкнула медсестра, и по выражению её лица Вадим понял, что многоопытная служительница дома, где начинаются жизни, ни на секунду не поверила в его удобную версию «от имени и по поручению». – А что ей передать – от кого это всё?