Лицо главы посольства еле заметно дрогнуло, из чего Василий сделал безошибочный вывод (вернее, даже два вывода). Вопервых, этот глоб владеет русским (удивительно, если бы было подругому), а вовторых – прямота русского князя его покоробила. Василий чётко дал понять, что ему хорошо известно, что такое есть United Mankind, и кому принадлежит реальная власть в этой структуре, малопомалу расползавшейся по планете. Посол был явно выбит из колеи: все его

домашние заготовкиштампы вроде "волеизъявления нашего народа" или "выбранного правительства масс" разом стали непригодными к употреблению. Политик старой закалки, глоб давнымдавно усвоил, что первая заповедь дипломата – "Никогда и ни при каких условиях не говори правду" (на то ты и дипломат!), и варварская манера русского "tzariya" называть вещи своими именами не могла придтись ему по вкусу. Однако он сумел не подать виду и скрыл своё замешательство под вежливой синтетической улыбкой, пустой и ни к чему не обязывающей.

– Мы поздравляем вас с избранием верховным правителем и надеемся, под вашей рукой Новая Русь пойдёт по пути процветания и прогресса, – произнёс глоб (вышедший из моды штамп "демократия" он решил не употреблять – в эпоху безраздельной власти меча и права сильного это слово звучало несколько диковато).

Несмотря на более чем прямой вопрос, заданный ему московским властителем, посол никак не мог покончить с велеречивостью, которая всё больше напоминала обыкновенное словоблудие, и перейти к делу, ради которого посольство United Mankind прибыло в Москву и без проволочек было принято в Кремле. Великий князь слушал и даже кивал головой, то ли соглашаясь с высказываниями дипломата, то ли благодаря его за добрые пожелания, но когда глава заокеанского посольства поинтересовался здоровьем княжеского семейства, терпение Василия истощилось.

– Княгиня Анастасия и княжич Иван, слава богу, здоровы. А состояние здоровья моих наложниц вряд ли имеет прямое отношение к предмету нашей беседы, не так ли?

Глоб поперхнулся на полуслове, вздохнул и сказал:

– Советом Сорока мне поручено обсудить с вами, великий князь московский, целый ряд вопросов, среди которых ключевым является вопрос об арктической нефти.

"Давно бы так" – подумал Василий.

– Приполюсная нефть? – произнёс он с хорошо разыгранным удивлением. – Честно говоря, я не вижу здесь вопроса, который требовал бы обстоятельного обсуждения на высшем уровне. Ещё до

Обвала, если господин посол помнит, права России на арктический шельф были убедительно доказаны. Подводные хребты Ломоносова и Менделеева являются геологическим продолжением российского континентального шельфа, то есть территорией России. Какие тут могут быть неясности?

– Права России? – посланец ЮЭм изобразил не меньшее удивление. – Но России нет – о чьих правах может идти речь?

– После съезда князей в Екатеринбурге она есть, – князь сделал решительный жест. – Единая Новая Русь – законный правопреемник Российской Федерации: точно так же, как United Mankind – это наследник Соединённых Штатов Америки. Или я ошибаюсь, и вы вовсе не претендуете на такое же место в изменившемся мире, какое занимала в нём Америка?

– Любое государство всегда претендует на увеличение своей значимости, – уклончиво ответил посол. – А права, – он поднял голову и посмотрел на князя, – их надо подтверждать.

"Прав тот, у кого больше прав" – подумал Василий, но не стал говорить этого вслух. В словах посланника ЮЭм таился откровенный вызов: игра в недомолвки кончилась.

– В настоящее время, – продолжал глоб, – на свою долю дна Северного Ледовитого океана претендуют три державы: Новая Русь, United Mankind и Скандинавия.

– Скандинавия? ("Это что ещё за географические новости?"). Насколько мне ведомо, Дания вошла в состав германских Объединённых Земель, а на месте бывших Финляндии, Норвегии и Швеции, а также Исландии и Гренландии существуют малоструктурированные области полупервобытных самоуправляемых общин, ведущих натуральное хозяйство. Разве этот рыхлый конгломерат может претендовать на роль державы?

– Может, – на губах глоба появилась змеиная улыбка. – Ярл Эйрик Сигурдссон – кто это такой, думаю, вам известно, – скоро станет королём Скандинавии. Таким образом, есть три претендента на нефтяные богатства Арктики, и нам представляется целесообразным разделить приполюсный район на три сектора в соответствии с географическим положением трёх упомянутых государств. Конечно, возможна – и даже необходима – кооперация усилий по освоению месторождений арктических углеводородов, однако приоритетные права той или иной державы на строго определённый участок океанского дна необходимо закрепить юридически – заключением трёхстороннего договора по Арктике. Викинги требуют свою долю: они столбят нефтеносные участки морского дна – право первооткрывателя никто не отменял, – и во избежание масштабного кровопролития нам бы хотелось безотлагательно зафиксировать подводные арктические границы путём переговоров. Пятьсот лет назад была сделана попытка поделить земной шар между Испанией и Португалией, но Тордесильясский договор ^[40]не пресёк посягательства других стран Европы на свою долю в добыче. И поэтому договор по Арктике должен быть трёхсторонним – он должен учитывать интересы конунга Скандинавии.

"Ну, жлобы… – подумал князь со смешанным чувством раздражения и восхищения. – А то я не знаю, кем на самом деле является грумантский пират, которого вы уже объявляете конунгом Скандинавии! Этот картонный ярл – он ваша марионетка, вы дали ему корабли, и доля викингов, о которой ты так красиво говоришь, на самом деле будет вашей долей. Лихая комбинация – вы хотите урвать две трети, хотя в самом лучшем случае вам полагается всего лишь треть (а то и четверть) площади дна Ледовитого океана, причём там, где нефтью и не пахнет. Ну, торговцы, – на ходу подмётки режут!".

– Что ж, уважаемый господин посол, давайте обсудим этот вопрос.

Подводные драккары Свальбарда шли на глубине трёхсот метров, с каждым часом приближаясь к заданному району. Они (точнее, только одна "Девственница") появились на поверхности лишь один раз: всего на несколько минут, по приказу (точнее, по капризу) ярла, пожелавшего посмотреть на льды полюса и на небо над северной макушкой планеты. Для всплытия была и более веская причина: на обеих лодках забарахлила инерционная система навигации (за годы постобвала уровень сервисного технического обслуживания флота ЮЭм заметно снизился, и неполадки были неизбежны) – требовалось уточнить координаты, чтобы не блуждать в подводных потёмках и не пройти мимо цели. Командир крейсера не возражал: причина была уважительной, временная присяга верности Свальбарду обязывала, а успеху миссии кратковременное всплытие не угрожало: на орбите давно уже не висели спутникишпионы, и ничьи самолёты больше пятнадцати лет не нарушали покой белого безмолвия, простиравшегося от сибирского побережья до берегов Аляски, Канады и Гренландии.

"Девственница" отыскала относительно тонкое ледяное поле, вспорола его, как нож консервную банку, и высунула наружу "парус" и часть корпуса. Пока навигаторы устраняли рассогласование свой хитрой системы, Эйрик с большим удовольствием вдыхал холодный воздух Арктики. Свальбардский ярл был помальчишески доволен, и даже не стал стрелять в любознательных белых медведей, появившихся изза торосов и возжелавших познакомиться поближе с диковинной железной рыбой, вылезшей изподо льда, – а вдруг она съедобная?

К великому разочарованию медведей, от близкого знакомства эта "рыба" уклонилась: она снова нырнула, глубоко разочаровав мохнатых хозяев Арктики.

…Субмарины, похожие на исполинских рыб, шли подо льдами, приближаясь к цели: к подводной долине, разорвавший хребет Менделеева и находившейся на трёхкилометровой глубине. Подо льдом рыбы спят, но эти рыбы, управляемые людьми, не спали: пошевеливая плавниками горизонтальных рулей, они выдерживали заданную глубину – на дне подводной долины чудовищное давление воды мгновенно расплющило бы их веретенообразные тела.