- Мама. Я не знаю, что мне делать, не знаю! Я... Боюсь!

  Неправильно истолковав её боязнь, доса Аруанн попыталась её успокоить:

  - Ну что ты, дорогая моя? Все мы, женщины, через это проходим. Родишь, и ничего не бойся. Всё будет хорошо... И Атти обязательно тебя полюбит, и ребёночка... Он ведь на самом деле добрый, и будет очень тебя любить и ваше дитя. Никогда тебя не обидит...

  ... И её руки, такие тёплые и мягкие, такие добрые, так нежно гладящие по голове, по волосам... Но Ооли отстранилась и едва ли не выкрикнула, глядя прямо в глаза женщине:

  - Ты не понимаешь! Нас убьют! Всех! Через два года!

  - О чём ты, девочка? К тебе снова возвращается болезнь?

   - Я никогда...

  Но тут ладонь зажал ей рот, и Аруан чуть слышно буквально прошипела ей в ухо:

  - Не при слугах!

  Девушка спохватилась - она совсем забыла про них...

  - Доса Аруанн, настой готов.

  -Давайте его сюда, и убирайтесь. Нам надо посекретничать.

  - И я?

  В проём спальни просунулась головка одной из наперсниц - Мауры.

  - И ты тоже, дорогая. Это разговор между мамой и дочерью. Иди лучше оповести всех, что мой сын признал Ооли своей законной женой.

  - Да, доса Аруанн...

  Несколько мгновений суеты, потом женщина отпустила девушку:

  - Погоди, я взгляну, проверю...

  Подошла к проёму двери, выглянула в гостиную, затем вышла, спустя мгновение лязгнул замок. Звуки шагов, и женщина уселась на кровать:

  - Теперь говори. Без утайки. Всё, что ты скрывала раньше, доченька...

  - Я... Не болела никаким Биномом... Потому что такая с рождения...

  - Ты - не человек?

  - Да... Я саури... И так мы выглядим... А через два года, самое большее, сюда прилетят мои соотечественники и убьют всех вас, моего ребёнка, моего... Мужа...

  Её вдруг остро обожгло - Атти же теперь действительно стал её мужем. Настоящим. Законным. Пусть и по обычаям этой планеты. Но по правилам, принятым везде, бракосочетание в любом месте, по любым обрядам, по любым законам, считается действительным повсюду...

  - Откуда же ты? Если ты говоришь, что они прилетят... Значит, ты - со звёзд? И сколько пройдёт времени, когда они доберутся до нас - два года?

  Ооли слабо кивнула. Но тут, неожиданно для неё, женщина улыбнулась:

  - Атти тоже со звёзд.

  - Вы... Знаете?

  Аруанн кивнула.

  - Но это тайна от всех. Никто этого не знает, кроме меня и его. А теперь и тебя. Поняла? А относительно того, что нас убьют, то не волнуйся. Сын сказал, что скоро за нами придут его друзья. Так что ничего не бойся. Он сможет защитить тебя и своих детей.

  - Сможет?..

  Эхом откликнулась Ооли. Но доса вдруг засуетилась:

  - Нужно отписать, что скоро он станет отцом.

  - Нет!

  Ооли почти выкрикнула это слово.

  - Не надо.

  Аруанн замерла, не понимая.

  - Но почему?!

  Девушка опустила глаза.

  - Он.. . Станет волноваться... Не сможет... Выжить... Или наделает глупостей... Пусть лучше он вернётся живым с войны... И тогда... Тогда...

  Тёплые руки вновь обняли девушку. Осторожно прижали к себе. Снова погладили по голове:

  - Умница ты у меня редкая, доченька... Всё правильно...

  ...Только сможет ли Атти спасти её и ребёнка от землян?.. Впрочем, это вопрос далёкого будущего. А угроза близка уже сейчас. Надо помочь ему защитить их... Ооли только сейчас приняла то, что это... Графство... И её тоже... Собственность... А значит, она, как истинная хозяйка этого поместья, должна сделать всё, что только возможно, чтобы защитить свою собственность и своих подданных... Саури вздохнула про себя, но выхода нет. И потом... В то проклятое утро... Когда он затащил её в постель второй раз... Даже несмотря на всю свою ненависть человек был... Нежным...

  - Мама...

  - Ой, доченька... Как же рада!

  Всплеснула руками человеческая... Женщина...

  - Мама... Мне надо срочно увидеть всех, кто помогал Атти... Особенно, тех, кто главный на его фабриках...

  Доса Аруанн мгновенно стала серьёзной, спустя мгновение произнесла, кивнув головой под коричневым покрывалом вдовы:

  - Я вызову всех сюда немедленно...

  Империя Рёко.

  ...Мы въезжаем в столицу Империи, город Рёко. Он напоминает мне обычные средневековые города древней Европы. Такие же узкие, грязные улицы, хаос застройки, и - толпы горожан повсюду, с презрением смотрящих на нас, фиорийцев. Впрочем, когда мимо них проезжают мои три сотни воинов, их лица меняются - презрение исчезает, ему на смену приходит испуг. Ну, ещё бы - триста всадников, закованных в сталь... Шум, гам, непонятная речь вокруг, ещё - духота, пыль, множество насекомых, лепёшки навоза. Все вокруг спешат по своим делам, здесь гораздо более быстрый ритм жизни, чем в Фиори. Там привыкли всё делать неспешно, с расстановкой, с чувством. А здесь - как говорится, кусай и беги. Так принято. Вон двенадцать рабов с ошейниками на шее тащат роскошный, отделанный золотом паланкин, в котором сидит кто-то очень важный. Идущий впереди слуга с надменным видом преграждает путь моему коню и... Летит в пыль, сбитый ударом копыт. Я глажу Вороного по шее, он довольно ржёт. Но тут раздаются крики, откуда то выбегают стражники, бряцая... Они называют это доспехами?! Моё потрясение отражается на лице, но эти идиоты, одетые в грубое подобие кольчуги с шипами, набранной из крупных железных пластин, пытаются меня стащить с коня! Жеребец взвивается на дыбы, почувствовав на узде чужие руки, а я обнажаю свой меч, при виде которого оборванцы в железе шарахаются в стороны, но зато, откуда ни возьмись, появляются стрелки с луками, и мне ничего не остаётся, как вскинуть левую руку и сделать условный знак - к бою!.. Три сотни мгновенно перестраиваются, окружая меня и оттесняя и стрелков и стражников, рёсцы летят на землю, сбитые конями, роняют на землю оружие, потому что плети у моих ребят очень... Увесистые...

  - Арбалеты!

  Строй ощетинивается готовыми к выстрелу стальными самострелами, и толпа, уже готовая броситься на помощь своим, с воплями шарахается в сторону. На площади остаёмся мы, фиорийцы, и паланкин с прикованными к ручкам рабами. Вижу, как где-то впереди дель Саур, привстав в стременах своей лошади, что-то кричит, но ропот из окрестных улочек не даёт услышать его слова, а мои ребята никого не пропустят сейчас ко мне, будь он хоть сам император Рёко... Меч вспарывает занавески драгоценной ткани, и я выволакиваю на свет божий хрупкую фигурку. На лице совсем молодой девчонки в шитом драгоценными камнями наряде, надменность и капризность. Но когда она повисает в воздухе, удерживаемая лишь моей левой рукой, вся её чванливость исчезает, словно струйка дыма на ветру. Она визжит, а я перебрасываю её через круп Вороного перед собой, заношу меч над её тонкой шейкой. Гневный ропот вокруг утихает в мгновение ока.

  - Сигнал всем - трогаемся! Оружие не опускать!

  Звучат два сигнала, один за другим, дублируемые грохотом барабана, и стальной прямоугольник, ощетинившийся остриями арбалетных стрел, трогается вперёд. Герцог пытается вновь протиснуться ко мне, но его мягко отпихивают. Мой отряд движется вперёд. А задние фиорийцы... Те, что идут сзади тоже торопливо приводят себя в боевой вид: надевают шлемы, сбрасывают с плеч одетые по походному щиты, Копья опускаются, делая нашу общую колонну похожей на щетинистую змею.

  - Передать по цепочке герцогу - пусть ведёт нас к дворцу.

  Быстрая скороговорка утихает вдали, я вижу, как кто-то в первых рядах произносит мои слова дель Сауру, тот в отчаянии машет рукой и ломится обратно. Его люди тоже уже полностью готовы к бою, и корпус из Фиори вновь двигается вперёд. А я доволен - выгорело. Мы смогли показать местным, что наш корпус не просто покорное мясо на убой, но может и оскалить клыки, если нас заденут. И нам всё-равно, где умирать - здесь, или на поле боя... Моя добыча пытается дёргаться, но пара ударов по мягкому месту плашмя лезвием меча быстро показывает, что этого не стоит делать. Горожане и солдаты Рёко стоят в переулках, на крышах домов, преимущественно низких, максимум, в три этажа из самана. Даже не из камня, а обычной глины, смешанной с соломой. И это - Империя? Да у меня в Парда сервы живут лучше! Внезапно улица словно расступается, и мы выходим на большую площадь. За ней - зубчатые стены дворца, из-за которых видны купола крыш со знаков Высочайшего на них. Голубые изразцы переливаются на солнце, словно драгоценные камни. Но и дворец такой же красновато-коричневый, как и все остальные строения. Но зато на площади я вижу армию. Настоящую армию Империи. Чёткие квадраты пехотинцев, ощетинившиеся копьями, шеренги лучников, стаи конников, и - ужас всех окружающих Рёко государств, боевых мамонтов... Здоровенных, раз в три больше, чем земные слоны животные с хоботом, на котором укреплён изогнутый серп, внизу, под бивнями - зубчатая пила. На передних ногах наколенники с шипами, и на спине, покрытой густой рыжей шерстью башенка с воинами. Пленница, заметив выстроившихся солдат, что-то пытается сказать, но я снова бью её по заднице мечом, а потом, воздев клинок к верху, привлекая внимание, кручу им в воздухе. Когда меня замечают, молча заношу его над шеей девчонки. Намёк достаточно ясен. Фиорийцы выстраиваются в один плотный квадрат. Получается на диво слаженно, хотя мы ни разу не тренировались в этом построении. Наше огромное каре ощетинивается копьями, стрелки крутят рукоятки арбалетов, качают рычаги, лучники натягивают своё огромное оружие, все напряжены до предела, но вдруг со стороны рёсцев взвивается белое знамя - знак переговоров. Ну, что же. Трогаю Вороного, и тот, храпя, потому что очень не любит таскать лишний вес, галопом мчит меня к застывшему неподвижно впереди дель Саури. Тот немного бледен, на лбу выступили крупные капли пота: