- Ты что творишь, щенок?!

  - Перестаньте, герцог. Будьте мужчиной. Нам всё-равно умирать. Так может следующие выживут...

  - И это говорит тот, кто вернётся назад?

  Я снимаю со своей головы глухой шлем, беру его на локоть.

  - И перестаньте меня оскорблять. Да, вы старше меня по должности, возрасту и титулу. Но прошу вас довериться мне. Нам ничего не сделают. Она...

  Снова шлёпаю лежащую поперёк хребта тушку по сочной заднице, прикрытой атласом. Девчонка визжит от злости. Но я вижу то, что упускают остальные - при каждом ударе лица рёсских солдат делаются кислыми...

  ...- она слишком ценна для них. Лучше пусть кто-нибудь даст ответный сигнал.

  Герцог прислушивается к совету, и после короткой команды кто-то из его свиты машет белым, относительно, конечно, платком... От стены имперских воинов отделяется кавалькада всадников в блестящих доспехах и устремляется к нам. При виде занесённого меча их лицо бледнеют, и самый главный из них, что понятно по его толщине и совершенно непереносимому для глаз сиянию доспехов, буквально валится с коня и протирается в пыли:

  - Пощади её, и вам ничего не будет, клянусь Высочайшим!

  Я слышу его приглушённый вопль от земли. Остальные всадники так же валятся прямо в грязь, поскольку здесь, похоже, недавно прошёл дождь, и вторят своему командиру на разные голоса. И тут я улавливаю - принцессу! Пощади принцессу! Ничего себе... Так это дочка самого императора Рёко? Тогда всё понятно...

  - Император даёт своё слово! Он не станет никого наказывать! Клянусь Высочайшим!

  Убираю меч в ножны, и рёсцы дружно с облегчением вздыхают:

  - Плох тот отец, который не научил свою дочь уважать гостей. Даже если они едут к нему не по собственной воле.

  Скидываю девчонку с коня, она приземляется на ноги, но пошатывается и летит на землю. Но просто упасть ей не удаётся - все посланцы с воплями устилают землю своими телами. Принцесса валится плашмя, видно, поскользнулась, и с воплями тут же вскакивает и начинает блажить дурным голосом. Но причина этих воплей не я, а те, кто за ней посланы. Падать на твёрдое и жёсткое железо не слишком приятно, и ничуть не мягко. Наконец та выдыхается, пинает кого-то из посланцев загнутой мягкой туфлей, что вызывает новый взрыв криков - доспехи же металлические, а потом, оттолкнув услужливые руки, вновь приближается ко мне, смотрит злым, просто бешеным взглядом сверху вниз и цедит на всеобщем:

  - Ты мне за это заплатишь!

  - Жизнью?

  Криво усмехаюсь в ответ на угрозу. Она не понимает, приходится пояснить:

  - Я и так уже... Покойник... А мертвецу угрозы не страшны.

  Она отступает на шаг. Меня обжигает мысль, что я сейчас не солгал. Ведь в каком то смысле я действительно мертвец... В это время от главных ворот дворца отделяется громадная кавалькада всяких пышно одетых личностей всех полов и направляется к нам. Дел Саур бледнеет, потом громко шепчет:

  - Сам Император...

  Вот как? Даже любопытно... Всматриваюсь в толпу, медленно приближающуюся к нам и вдруг утыкаюсь в злой, и одновременно, обеспокоенный взгляд, принадлежащий широкоплечему мужчине с жёстким, словно из дерева вырезанным лицом в очень добротной, простой по фасону, но одновременно и дорогой, одежде зелёного цвета. Выглядит он лет на сорок, цвета волос не могу различить, потому что на голове у него странной формы шляпа, украшенная, пышным султаном из перьев. И - великолепный жеребец... Он? Я угадал. Это - император Рёко. Кавалькада замирает перед нами, но мужчина выезжает вперёд, я тоже делаю шаг навстречу, оказавшись перед всеми:

  - Ты слишком нагл, варвар.

  Припечатывает он на всеобщем.

  - Варвар?

  Не обращая внимания на моё возмущение, он продолжает:

  - Не дай я своё слово - ты бы уже лишился головы.

  Осклабившись в злой улыбке, я медленно вынимаю свой клинок из ножен, рука готова к смертельному удару:

  - Проверим, кто кого?

  Он с презрением смотрит на меня сверху вниз:

  - Ты - варвар, а я Император. Скрестить клинок с тобой будет слишком высокая честь для тебя.

  У меня есть ответ на эти слова - император просто трусит. Но я сдерживаюсь, и произношу совсем другое, что от меня ждут:

  - Тогда, может, кто из равных по положению и титулу мне осмелится защитить честь своего властелина?

  Короткая пауза, затем вперёд выезжает на слоноподобной лошади настоящий гигант. На что я высок, но это вообще какой то монстр. Почти на две головы выше меня... А может, мне просто кажется. Он ведь на лошади, а я - на земле. Но надо держать марку до конца. Уступи я сейчас, и всё пойдёт насмарку... Презрительно плюю ему под ноги:

  - Этот урод так желает умереть?

  В ответ - возмущённый ропот, и бешеный взгляд рёсца. Император кривится, потом отдаёт резкую команду. Тот лыбится, затем спрыгивает со своего коня. Быстр. Но не достаточно. На нём двойного плетения кольчуга, прикрывающая голову и шею. А на голове небольшой, плоский шлем, словно приплющенный конус. Громила вытаскивает из ножен свой меч. Он у него кривой, как у всех рёсцев, значит, расчёт на машущие удары. Кто-то из местных подаёт ему щит. Довольно большой, жёлтого цвета круг, с набалдашником в центре в виде острого шипа. Император провозглашает:

  - Радуйся, варвар. Тебе оказал честь сам первый герой Рёко, граф дель Маахи.

  - Меня не волнуют имена и титулы покойников. Он готов?

  ...Похоже, что громила понимает нашу речь, потому что его гримаса сменяется ненавистью. Он делает стремительный шаг вперёд, вскидывая меч и прикрывая тело щитом, и вдруг останавливается. А я спокойно вкладываю свой клинок в ножны. Император оскаливается, девчонка, его дочь, радостно визжит:

  - Струсил! Струсил! Ты можешь только оскорблять женщин, варвар!

  Но в этот момент голова местного героя вдруг плавно валится с плеч, а затем всё тело с грохотом падает мне под ноги, содрогаясь в конвульсиях, и я делаю аккуратный, маленький шажок в стороны, чтобы бьющая из артерий кровь не испачкала мою одежду. Свирепо ржёт Вороной, учуяв кровь. Лошади свиты шарахаются, всадники с трудом удерживаются в сёдлах, а я медленно выхожу из боевого транса... Похоже, они даже не заметили, как мой меч покинул ножны и прошёл через обтянутую железом шею рёсского графа, вернувшись в ножны. В таком состоянии человек способен на невозможное - прыгнуть на десяток метров без разгона, взобраться по гладкой стене, двигаться быстрее, чем видит глаз, или поднять вес в тонну весом. Правда, расплата за это страшна, но если не злоупотреблять этим, то особых последствий не будет. Точнее, будут, но они преодолимы... А ещё - не всем даны такие способности. Иной учится всю жизнь, но едва-едва достигает уровня ученика. А у других получается сразу выйти на уровень мастера... Так вот - насколько я могу судить, в этом теле я даже не мастер, а куда выше... И к тому же сейчас у меня в руках мой настоящий, родной меч русского офицера, который я забрал из своей каюты. Тот же, который я делал здесь своими руками и внешне неотличимый, остался висеть на стене моей спальни в Парда. А это - тот клинок, который я получил по выходу из Академии. Изготовленный из монокристаллической стали благородный меч, способный резать и сталь, и камень. Не требующий заточки, никогда не ломающийся меч офицера Имперской Русской Армии...

  - И это - ваш величайший герой?

  Гробовая тишина. Слышно, как шумно вздыхают стоящие на углу площади боевые мамонты Рёко. Мой Вороной успокоился, но нервно вращает громадным, в кровяных жилках, глазным яблоком. Затем кладёт голову мне на плечо. Я обнимаю его за шею. Он довольно сопит. Усмехаюсь:

  - Я варвар. Но варвары всегда были лучшими воинами мира.

  Молчание. Потом император нехотя произносит:

  - Вас проводят в ваш лагерь. Три дня отдыха. Потом вы отправляетесь на войну с Тушуром.

  И чуть в сторону:

  - Дочь моя, иди ко мне.

  Девчонка проходит мимо меня, с ужасом глядя в мою сторону. Ей страшно. Очень страшно. Осторожно ступая, обходит натёкшую из шеи мертвеца лужу крови, на которую уже успели слететься гудящие стаи местных мух. Откуда то выныривают местные служки, хватают убитого и утаскивают, один из них торопливо заметает кровавую дорожку большой метлой, трое таскают песок, засыпая багровую лужу, ещё один несут отрубленную голову, прижимая её к груди. Перед дель Сауром появляется всадник, что-то произносит, тот кивает в ответ, потом вскидывает руку к небу: