– Уходи! – с отчаянием в голосе крикнула она, – Уходи, прошу тебя! Не надо тебе здесь быть! Уходи!!

Зелёный беспомощно оглянулся на меня, не зная, что делать.

– Так, ну‑ка, давай, парень, выходи, – приобнял я его за плечи и чувствуя сопротивление, подтолкнул к двери, – давай‑давай, иди. Я сейчас выйду.

Когда Зелёный вышел за дверь, я набрал полную кружку воды и подошёл к лекарке. Прислонившись к стене, она всхлипывала и утирала катящиеся из глаз слёзы тыльной стороной ладони, мелкая дрожь продолжала её колотить.

– На, пей, – протянул я ей кружку.

Воду она пила мелкими глотками, время от времени всхлипывая и проводя рукой по носу.

«Совсем же ещё девчонка, – подумал я, – а уже вон как жизнь её закрутила…» Но вслух я произнёс другое:

– Ну, ладно, мы сейчас уходим. А ты о том, что я тебе сказал насчёт появления у нас, помни.

Когда мы с Зёлёным подошли к развилке, изнывающий от нетерпения Хорёк кинулся к нам:

– Ну, что там?..

– Там то, что мы и думали, – ответил я, присаживаясь на камень, – пещера лекарки горской. У тебя тут что? Тихо всё?

– Да тихо, – отмахнулся Хорёк и повернулся к Зелёному, – Ну, что? Видел подругу свою?

– Видел, – удручённо ответил тот.

– А чего кислый такой?

– Прогнала она меня. Не желаю, говорит, ни знать тебя, ни видеть…

Хорёк удивлённо присвистнул:

– А почему? Что говорит?

– Говорит – нельзя нам вместе быть. Мол, её родичи нас прибить могут.

– Дела, – посочувствовал Хорёк, – и что делать думаешь?

– Не знаю, – вздохнул Зелёный, – мы предлагали ей с нами идти. Отказалась…

– Что дальше делать будем, господин сержант, – перевёл своё внимание на меня, Хорёк.

– Сейчас – назад пойдём, – ответил я.

– Как – «назад»? – опешил наш остромордый Хорь, – а как же выход на ту сторону обследовать?

– А что там обследовать? – пожал я плечами, – скорее всего – такой же, как и у нас: дыра в земле…

– Но надо же осмотреть, что там и как?

– Надо, – согласился я, – но не сейчас.

– А когда? Мы ведь уже столько прошли! Чего тут идти‑то осталось?

– Ну, и сколько тут ещё идти? – поддразнил я Хорька, – можешь ответить?

– Ну… вот как пройдём, так и узнаем!

– Слушай, Хорёк, – покосился я на него, – тебе под землёй находиться долго в одиночку опасно. Мозги перестают работать. У нас сколько факелов целых осталось?

– Два, – тут же ответил Хорёк.

– Вот то‑то и оно, – проворчал я, – их нам только на обратный путь и хватит. А сколько ещё идти, чтоб на ту сторону хребта попасть, не известно… Так что поднимайтесь, и пошли назад.

На обратном пути обошлось без приключений. Я шёл впереди, освещая дорогу факелом. Зелёный брёл как не живой, спотыкаясь о камни, и всю дорогу тяжело вздыхал. Хорёк, временами отставал, проверяя, не преследует ли кто‑нибудь нас. Удостоверившись, что позади никого нет, опять ускорял ход, пока не присоединялся к нам.

Когда мы вышли из пещеры, на землю уже опускались сумерки. Грызун жарил на костре мясо какой‑то зверюги, подстреленной в то время, пока мы бродили под землёй.

– О, появились! – встретил он нас громким возгласом, и прожаренным куском мяса, нанизанном на оструганную ветку, – Гляди‑ка, живые, здоровые… И даже, похоже, так ни с кем и не подравшиеся. Чего так? Не задался поход?

– Нормально всё, – ответил за всех Хорёк, забирая у нашего караульного прут с мясом. Откусив довольно приличный кусок, пожевал, проглотил и удовлетворённо кивнул, – Молодец! Хорошо прожарилось. Это был кто?

– Была, – поправил его Грызун, – козочка молоденькая. Видать, только весной народилась.

– М‑да… Не долго прожила, – констатировал Хорёк, откусывая второй кусок, – а попить есть чего?

– А вон, – Грызун махнул в сторону реки, – полно воды! Пей – не хочу…

– Не… это не то… Господин сержант, а у вас попить ничего не найдётся?

Я достал из седельной сумки небольшую медную фляжку:

– На, держи. Только, чтоб на всех хватило…

– А что там?

– Вино яблочное. На той неделе в посёлке брал.

– Отлично! – выдернув пробку, Хорёк приложился к фляжке. Сделав несколько глотков, удовлетворённо причмокнул и повернулся к Зелёному, – На‑ка, выпей.

Тот, погружённый в свои мысли, отрицательно качнул рукой.

– Пей, говорю! И мясо бери. Нечего тут сохнуть и страдальца из себя изображать.

Видимо, не желая спорить, Зелёный взял протянутые ему прут с жареной козлятиной и фляжку. Задумчиво сделал пару глотков и, стянув с прута кусок мяса, медленно жевал, глядя в огонь.

– Чего это с ним? – подсел к Хорьку Грызун.

– Лекарку свою встретил. Уж не знаю, чего там у них случилось (я там не был), но вернулся он от неё вот такой вот квёлый. Может, вы, господин сержант, нам чего поясните?

Но я в ответ только головой покачал. Мол, ни к чему вам об этом знать.

На снежных склонах…

Спустя пару дней после нашего похода в пещеру Санчары в горах опять выпал снег. И уже больше не таял. Навалило аж по колено. По ночам стало холоднее. Даже днём было морозно. Всё чаще прорывались с востока через перевал холодные ветры, принося с собой затяжные метели, длившиеся порой до трёх дней. И наметало порой едва ли не в рост человека. И всё чаще день приходилось начинать с расчистки снега перед казармой и воротами конюшни. Да пробивать тропинку к лестнице, ведущей на смотровую площадку. На плато окончательно пришла зима.

Однажды, в хороший солнечный день из‑за перевала к нам на пост пришёл человек. Полоз, дежуривший на площадке, заметил его, когда тот ещё только поднимался к перевалу. Но был он один, хоть и на лошади. А потому особого беспокойства не вызывал. Мало ли, по какой надобности человека с гор на плато потянуло. Но всё же проверить, кто таков, не мешало. И потому к перевалу были направлены Хорёк и Степняк. Спустя пару часов путник был препровождён ими на наш пост и представлен пред мои очи.

– Господин сержант, – несколько озадаченным тоном обратился ко мне Хорёк, – он вас спрашивал. Сказал, что, мол, с командиром пообщаться желает.

– Ну, вот сейчас и пообщаемся, – качнул я головой, направляясь к казарме, – пошли ко мне…

Путник, соскочив с лошади и передав поводья Степняку, двинулся следом.

Зайдя к себе в каморку и усевшись на своей лежанке, я указал гостю на место напротив себя. Тот, откинув капюшон и придерживая полы потрёпанного плаща неопределённого серо‑бурого цвета, уселся на сундук. Стянув с рук потёртые перчатки когда‑то чёрного цвета, положил руки на стол. Сделал он это настолько демонстративно, что я не мог не посмотреть на его пальцы. А приглядевшись, весь внутренне подобрался и приготовился к серьёзному разговору.

– Добрый день, господин сержант, – вежливо улыбнулся гость, – надеюсь, я не сильно обеспокоил вас?

– Не очень, – качнул я головой, – Позвольте поинтересоваться вашим именем?..

– Прежде, чем мы начнём наш разговор, не мог бы я попросить вас о небольшом одолжении? – не отвечая на мой вопрос, сказал он.

– О чём именно?..

– Не найдётся ли у вас выпить чего‑нибудь согревающего? В горах ужасно холодно, а я с рассвета в дороге, – извиняющимся тоном добавил он.

– Да, конечно, – кивнул я и, заглянув под лежак, вытянул оттуда свой походный вещмешок. Развязав горловину, я порылся в нём и выудил на свет божий небольшую плоскую флягу, которую тщательно берёг с самого выезда из столицы. С заметным усилием выдернув пробку, я придвинул гостю стакан и влил туда содержимое фляги примерно на треть.