– Это всем известно и никак не противоречит тому, что говорю я, – согласился Феликс, подошел к греку и сел рядом. – Равенство не является естественным состоянием общества, тогда как неравенство естественно. Оно возникает само собой в любом социуме, без каких-либо усилий со стороны людей. Уничтожить неравенство можно только сообща. Вопрос, с чего начать? Нет. Главное, кто начнет! Нам и нашим соотечественникам вскоре предстоит выбирать того, кто этим займется.

– Действующая власть не стремится к равенству в обществе, – бросил реплику Илья.

– Что-то хочешь сказать? – обратился к нему Феликс.

– Хочу. Дело в том, что начальники и подчиненные будут всегда. Тогда о каком таком равенстве мы говорим? Нет равенства между теми, кто приказывает, и теми, кто исполняет. По сути своей власть является привилегией.

– Я говорю о равенстве перед законом, – уточнил Феликс.

– Идея общества, где все были бы равны, нашла свое отражение в христианстве, – заметил Ставрос, но Феликс не дал ему развить тему.

– Секундочку! О каком равенстве может идти речь, когда одни называют себя пасторами, а остальных – паствой? Разве это равенство? И слеп тот, кто этого не видит!

– Позволь мне закончить, – попросил Ставрос. – И все же именно христианство пыталось внести изменения в отношения между рабом и господином. В то время как Апостол Павел советовал рабам «повиноваться своим господам со страхом и трепетом, как Христу», Апостол Петр призывал господ: «Не повелевай с жестокостью твоему рабу, который так же, как и ты, надеется на Спасителя». Современное христианство вообще отвергает слепое повиновение кому-либо, кроме как Всевышнему, тем самым уравнивая людей перед ним.

– А я и не знал, что ваша религия людей на касты не разделяет! – удивился Путу, вступая в разговор. – Наша религия, буддизм, утверждает, что общество разделено изначально. Мир идеален. Зачем страдать, живя в нищете, если можно этому радоваться, так как наградой вам будет нирвана.

Путу понял, что сказал что-то не то и, пожав плечами, все же добавил:

– Вы поймите: и древнему рабу и современному человеку буддизм обещает возрождение. И в этой новой жизни можно стать раджей, божеством… А можно достичь духовного совершенства, освобождения от кармических пут материального мира и достичь слияния своего сознания с Сознанием, обитающим в высших пространственных мерностях.

– Понятно, по-простому – достичь нирваны, – остановил спорщиков Феликс. – Но мы зря углубились в религию. Она всегда подстроится под общество, а каким это общество будет, решать нам. Так к чему мы пришли? – спросил сам себя и, покопавшись в памяти, продолжил: – А к тому, что в обществе власть не может принадлежать одному человеку. Такая власть разрушительна, так как игнорирует интересы общества. О свободе личности можете забыть. Какая там свобода личности! Зачем такому лидеру наша свобода! Само слово «свобода» становится вне закона.

В нашем обществе нет равенства, потому что оно основано не на страхе перед законом, а на страхе перед теми, кто наделен властью и попирает этот самый закон.

– И каким ты видишь устройство общества, Феликс? – в один голос спросили Анна с Глебом.

Саенко понял, что слишком завелся, и, чтобы успокоиться, взял в руки гроздь бананов, оторвал самый большой плод и, снимая кожуру, начал объяснять.

– Я не провидец и не фантазер. Я пользуюсь опытом предшествующих поколений. Однако некое новаторство мне свойственно. Современное общество видится мне таким, где в основе лежат выборность снизу доверху и подчинение меньшинства большинству.

– Это мы проходили с семнадцатого по девяносто первый двадцатого столетия, – с ухмылкой произнес Илья.

– Нет! Все было иначе. Власть только декларировала эти принципы, а действовала с разворотом на 180 градусов, – снова излишне возбужденно заговорил Феликс. – Постараюсь объяснить. У каждой народности есть свое культурное наследие, свой менталитет. Это выражается, начиная с языка и заканчивая деталями костюма. И песни у людей разные, и танцы… На протяжении семидесяти лет красный режим делал все возможное для того, чтобы устранить различия между народами и получить нечто под названием «советский народ». ГУЛАГ, насильственное переселение отдельных автономий… И все ради того, чтобы во всем мире построить якобы общество равных – коммунизм.

Навязывание чужой культуры я считаю недопустимым, а искусственную ассимиляцию – преступной. Сегодня многонациональные группы людей объединены по территориальному признаку: поселок, город, областной центр, мегаполис… Так сложилось… Так вот, задача каждой группы выбрать себе управленца. Не руководителя, наместника Бога на земле, а управленца, исполняющего волю своих избирателей. А теперь вдумайтесь в то, что я вам скажу, потому как услышанное разрушит сложившиеся стереотипы.

Итак, в каждой, даже самой маленькой группе общества должен быть избран представитель, и слово «власть» к данному человеку неприменима.

Слово «власть» используем только в случае военного переворота, незаконного утверждения некой личности во главе общества, превышения чиновником своих полномочий. Не чиновники с табелем о рангах нужны – управленцы.

Количество избираемых не лимитировано. И нет ничего страшного в том, что число желающих стать представителем сравняется с количеством избирателей. Решать все будет слепой случай, жребий. Шары опустят в барабан, и кто-нибудь, пусть даже ребенок, вытащит нужное количество шаров.

Избранные для участия в дальнейших выборах получают мандат и переходят на государственное обеспечение. Теперь кандидат обеспечивается проживанием на уровне отеля «четыре звезды», питанием и прочим необходимым на период выборов и еще премией в размере двух неких базовых величин, установленных в этом обществе. Если во время мероприятий кандидат нарушил закон, он не участвует в финале. Представитель может выдвигаться как коллективом, союзом, партией, двором, так и быть самовыдвиженцем. Важно, чтобы его подноготная была известна с ясельной группы детского сада до настоящего дня. Чтобы не пил, не кололся, не сидел, был физически и психически здоров, имел хорошее образование и IQ выше среднего. Список требований можно расширять в зависимости от занимаемой должности. Обязательно должна существовать возрастная квота: не моложе тридцати и не старше семидесяти.

А вот теперь выбираем в прямом эфире. Снова-таки – лотерея. Фальсификация невозможна. Никто из особей действующей власти не сможет точечно влиять на представителя общества. А это гарантия честных выборов!

Избранный премьер набирает свою новую команду управленцев, профессионалов в основных отраслях хозяйства. Человек этак двенадцать. Назначаемые и убираемые одним росчерком пера премьера, они руководят сотней опытных управленцев, четко разбирающихся в тонкостях своей отрасли. Вот эта первая сотня может работать и не под одним премьер-министром. Теперь у команды премьера и его министров железная мотивация работать хорошо, чтобы их вместе с премьером и министрами не попросили вон раньше срока.

– Как раньше? – подскочил с места Илья. – Кто их выгонять будет? Черта с два они сами уйдут!

– А для этого самая главная фишка должна быть. Думаю, очень важно при такой форме правления обязательно, не реже одного раза в год, проводить оценку результатов работы премьера и его команды.

– Вот тут мы и приплыли! Поставим своих оценщиков, и они так «наоценивают» себе и своим «избранникам», что всю жизнь икаться будет, – не унимался Каров.

– Да вы никак не избавитесь от своих стереотипов! – вскипел Феликс и отложил бананы. – Оценщиков, как и премьера, будут выбирать вслепую. И заметьте, оценщиков выбираем из всех слоев общества без учета заслуг, уровня интеллекта, а возрастной барьер ограничиваем только снизу – например, с десяти лет. Тянем кандидатуры из барабана и набираем 21 оценщика. Далее они, не методом научного подхода, а просто эмоционально ставят или «плюс», или «минус». Все! Четко и понятно! Оценка простая – собрали бумажки с плюсами и минусами, подсчитали, чего больше, и решили: преобладает минус – вон! Плюсы и минусы в равном количестве – учесть замечания и устранить недоделки в строго установленный срок. Не получилось – вон. Оценка «отлично» – работаем до следующего года, и так хоть до глубокой старости. Все решают «оценщики». Важно, чтобы каждый раз ими были другие, незаангажированные люди.