Со стороны леса приближалась немолодая женщина. Подойдя, остановилась, с недоумением и тревогой вглядываясь в людей, собравшихся возле дома. Высокая, худая, в длинной пестрядинной юбке и котах на босу ногу. Лицо со следами былой красоты, с темными, близко поставленными глазами, хранило печать усталости и тоски, в русых волосах, выбивающихся из-под полотняного чепца, виднелись седые пряди. Концы блеклой от старости клетчатой шали, наброшенной для тепла поверх поношенной кофты, обматывали крест-накрест грудь и были стянуты узлом на спине. В руке с надувшимися жилами крестьянка держала полупустую корзину, на дне которой небольшой мешочек сиротливо прижимался к берестяному туеску. Поставив ношу на землю, женщина выпрямилась, вопросительно переводя взгляд с дочери и знахарки (отнюдь не торопившейся покинуть место, где происходили столь захватывающие события) на странного незнакомца.

  Джар раздраженно нахмурился, зачем он ведет себя так по-идиотски, с ума что-ли сошел, теряет драгоценные минуты, какое ему дело до этой крестьянки в линялых тряпках и её ничтожной родни. Его ждет Яна, скорее к ней, увидеть её, прижать к груди, вдохнуть родной запах. Теперь, когда известно, где искать девочку, нужно торопиться, а вдруг по закону подлости именно сейчас с ней случится что-нибудь плохое. Боги, только не наказывайте так страшно!

  Стиснув зубы от злости, обернулся к тетке, - рассказывай, кому дорогу перешла? Быстрее, некогда мне с вами возиться!

  Та молча хлопала глазами.

  Фина не выдержала, - матушка, ну скажи же!

  Джар стремительно шагнул вперёд, крестьянка, испугавшись, попятилась, но было поздно, сильные руки обхватили её голову и взор страшных пылающих глаз, словно иглами, вонзился в зрачки, причиняя острую боль.

  ******************************

  Крепкий хутор стоял на выселках, за дальним бором. Одних коров держали больше десятка, а уж кур, уток, жирных гусей и не сосчитать. Да вот беда, не было у хозяина сыновей, жена - неродиха дочку кой-как принесла. Уж в годах была, опрастывалась с трудом, едва не померла, а как хозяин увидал, кого супружница произвела на свет, так запил с горя. Хучь бы уж издохла, другую б тогда взял. Он мужчина ещё в соку, на такое славное хозяйство любая молодка позарится, "а старый конь борозды не испортит". Так нет, оправилась, постылая... Что ж, видно, богу так угодно, время шло, дочка росла, батя душой-то к кровиночке прикипел. Жениха справного нашли, младший сын кума-мельника, парень хоть куда, работящий да могутный. Девки, которы глупые, так те носы морщили, мол, рожей простоват, да ин ладно, с лица-т воду не пить. А уж отец евойный-то в примаки с радостью согласился сынка отдать, и то сказать, мельницу-т как разделишь, а тут и думать не об чем, все готовое, и невеста кровь с молоком.

  Дело уж было сладилось, так черт принёс племяша к одному из деревенских. На именины, вишь ли, брательник в кои веки приехал, да со всем семейством. У-у-у, нищебродь проклятая. Кудрявый, статный, веселый юнак задурил голову дочке, та в рёв, мол, если за него не отдашь, в речку кинусь. Вожжами стервь по гладкому заду, а она, как кошка, все одно, глаза навыпучку и воет день-деньской. Ох, Всетворец, у отца сердце не каменное, пришлось скрипя зубами, благословить.

  Свадьбу, как водится, на осень назначили, а папаша нареченной, хоть и дал согласие, между тем, без устали просил богов избавить дом от таковой напасти. И что б вы думали? Помогло, не зря жрец все твердил, - молись усерднее, да на храм жертвуй, Дейон тебя не оставит. И верно, подсобил всеблагой. Стал жених на сторону посматривать, как вечер, так шасть на посиделки, а там сперва, будто ненароком, улыбнется, заговорит, семечками угостит, дальше, больше, а девица-то в ответ, - хи-хи, да ха-ха. И увела ведь, зараза этакая, из-под носа у богатеющей девки, самой завидной невесты на селе. Спрашивается, чего дурень в ней нашел?

  ****************************************

  Джар недолго просматривал память крестьянки. Увы, не умея работать столь же аккуратно, как Сэйнт, младший дракон не мог виртуозно регулировать потоки энергии, а потому делал скан топорно и больно. Но поскольку, несмотря на свой несдержанный и вспыльчивый нрав, он всё же не был живодером, то решил не мучить зря тетку, проглядел лишь начало - самую основную информацию, понял, что жениха в молодости отбила и на том остановился, дальше пусть женщины сами рассказывают.

  От оборотня, скорее всего, ускользнули бы многочисленные подробности полузабытых деревенских страстей, но осмелевшая от неуемного любопытства знахарка (как ни пытались женщины её отогнать), без устали влезала с добавками, во что бы то ни стало желая поучаствовать в разговоре.

  - Душераздирающая история, - скривился Джар, - что же произошло дальше?

  - А ничего и не было, жили мы дружно, хорошо, деток родили, а потом муж чего-т чахнуть стал, болел-болел, да и помер... Ну тут уж худо пришлось, хозяйство у нас было справное, да куда ж мне одной... Чаяла, Фина в возраст войдет, мужа приведет, дом-от крепкий и надел большой, хороший. Ан нет, личико-то у ей возьми, да спортися... Горе-то какое, все парни враз отшатнулись. Спаси Дейон, добрый человек помог, уж как мы возрадовались, дак ведь таперича Ануш моя, младшенька..., - женщина всхлипнула.

  Сумрачный взгляд приезжего мага обратился к знахарке, - а теперь ты. Говори, что знаешь, как там эта, - колдун нетерпеливо прищелкнул пальцами, - соперница бывшая?

  - Сунара-то, а чего ей заделается, замуж отец отдал за кого хотел, за мельникова сына. А тока всё девка не могла смириться, - знахарка зашептала, понизив голос, - уж и так, и этак ко мне приступала, мол никаких денег не пожалею, ежли поможешь ихнее семейство известь, разлучницы, сталбыть. Да тока я сразу отказала, мы господин, таковскими делами не занимаемся.

  - Ещё бы, - насмешливо процедил дан Аррантелл, - малефиков в Реотане наказывают жестоко, за их дела тюрьма, а то и казнь полагается, что смотришь? Это ведь то же убийство, только ещё более изуверское. Да не пугайся, у тебя, глупая баба, Дара бы на эту магию не хватило, так что ты вне подозрений.... Но мне интересно, - в задумчивости протянул Джар, - где же взяла деревенская девка темного мага, да ещё столь сильного? Разве что ездила куда...

  - Так мужнину родню навещала, года через три опосля свадьбы, у ей уж двое народилось, муж-от не хотел, и отец отговаривал, а Сунка ни в какую. Загребтелось ей, вишь, людей поглядеть, да себя показать, а ехать-то далёко, на юга, и места там опасные, страна чужая...

  - Чужая страна?

  - Сказывали, совсем рядышком.

  - Сартания?

  - Вроде оно самое...

  Джар нахмурился, - теперь многое понятно. А кстати, мстительница-то здорова сейчас, или ...

  - Хворая, о-о-ой давно уж хворая. Отец-то у Финки как зачал болеть, так и Сунара-т ажноть почернела вся, с чего такое приключилось, не ведаем, вона как вернулася домой, так видать, хворь с собой и привезла, - знахарка покачала головой, - уж и травами отпаивали и утренней росой обмывали, и в город за снадобьями муж ездил. То полегчает, а то опять...

  Ох и глупы людишки, - дракон колебался между желанием объяснить и осознанием, что простые деревенские женщины вряд ли поймут, только время впустую потратишь. Практика малефизма и некромантии была воспрещена Ковеном Реотаны и большинства соседних государств. Однако сие не мешало адептам второй ступени Академии тщательно изучать курс соответствующих дисциплин. Ведь противостоять черной магии способны лишь те, кто постиг все её стороны - и сильные, и слабые. Тем более, что в Сартании, Шеймиле, Эрсунне (а возможно, и у темных эльфов) не придерживались столь строгих запретов на эти области колдовства, потому и очаг опасности тлел там постоянно.

  Одна из самых неприятных особенностей магии проклятий (о чем старательно умалчивали преступные чародеи - малефики) заключалась в следующем: проклятия бывают разные и все требуют тщательной проработки. Если уж говорить о структуре, то любые долговременные чары сложны, но эффект порчи в особенности зависит от вложенных энергозатрат. В созданный каркас вливают не просто большое, огромное количество магической энергии - маны. Тут уж ничего не поделаешь, малефики нарушают гармонию мира и Сатхар активно тому сопротивляется. Не каждому чародею хочется ради других себя растрачивать, и уж среди темных магов таких точно не найдешь, а ведь бывает ещё, что и сам колдун слабоват. Не "мудрствуя лукаво" малефики издавна использовали, как доноров, самих заказчиков порчи. Для того делалась привязка на крови. Внешне это выглядело просто и совсем нестрашно - алая капля из пальчика клиента соединялась с амулетом-носителем чар. Волшебники по-разному мотивировали необходимость именно такого ритуала, на деле же сие означало, что проклятие, пока работает, тянет жизненную энергию из самого заказчика, ведь если у того не было Дара, что он мог отдать? Только прану* из собственного эфирного тела.