Очень хотелось поныть, но когда я ловила ехидные взгляды Сенари и Фрейбора, то сразу брала себя в руки. Не хочу, чтобы эти типы могли с торжеством ткнуть пальцем в меня или Свел, "мол, вот какие из женщин боевые маги, ещё и с реальной опасностью не столкнулись, а уже разнюнились". Наконец, (я была уверена - мы уже никогда не приедем) движение прекратилось, флегматичный непробиваемый возница (ещё бы, в таком-то тулупе) откинул край кожаного полога и мы со Свел, кряхтя как старухи (а у кого получилось бы сохранить легкость в теле после целого дня езды в жуткой средневековой колымаге без рессор), покинули пыточный возок.

   Снегопад, начавшийся еще в дороге, усиливался, выбежавшие слуги, подхватив лошадей под уздцы, заводили их в конюшню. Адепты поспешно слезли с повозки и ринулись вдогонку за наставником. Правда, топая в сгустившемся сумраке к постоялому двору (или гостинице, не знаю, как это заведение здесь зовется), я, как назло, споткнулась о какую-то поганскую корягу и сильно ушибла ногу, но стиснула зубы и стоически промолчала. Короче, мы с подружкой, держались, как героини, не уронили высокого звания ведьм и подлые женоненавистники, сколь не хотели, не могли нам ничего инкриминировать. Терс толкнул тяжелую, обитую железными гвоздями дверь и впустил всех в дом. Оказавшись в большом прогретом помещении, освещенном десятком свечей, он осмотрелся, удовлетворенно кивнул и направился к здоровенному троллю за стойкой (явно хозяину) с сочувствием оглядываясь на своих учеников, которые, оставляя мокрые следы на кирпичном полу, устало шли следом.

   Внутри оказалось тепло, светло и уютно. Короче всё, что представляет ценность для вымотанных и замерзших путников, имелось в наличии. В большом камине пылал яркий огонь, от которого волнами расходилось живительное тепло. Я с интересом огляделась вокруг: свежевыбеленные стены были украшены гобеленами, вышитыми яркими шерстяными нитками. Широкий проем вел в соседнее помещение (очевидно, кухню), где виднелась огромная печь с плитой, на которой булькала и шкворчала глубокая жаровня, источая упоительные запахи мяса, тушеного с чесноком и специями. Рядом находился открытый очаг, где, как и в зале, гудело высокое пламя. Огненные языки плясали, отражаясь в начищенных днищах медных сковород с длинными ручками и кастрюль, развешанных по стенам. С потолочных балок свисали пучки ароматных трав, луковые и чесночные косы. Две девушки в фартуках и чепцах чистили и резали овощи на деревянном столе, любопытно посверкивая глазами в сторону приезжих, однако не прерывали своего занятия.

  Отряхнув одежду от снега, мы столпились у камина, протягивая холодные руки к огню. Терс исчез из поля зрения, но вскоре спустился откуда-то сверху:

  - Идите за ней, - он указал на молоденькую белокурую тролльчиху, разглядывавшую будущих "великих колдунов" с наивным восторгом, - вам покажут комнаты, размещайтесь и через полчаса спускайтесь ужинать.

   Не знаю, как у остальных ребят, но в нашей "светлице" обнаружилась служанка в неизменном чепчике и переднике, с кипой чистого белья в руках. Девушка принялась сноровисто готовить постели, расстилать тканые полосатые половички, вешать занавески, проветривать, короче, всячески обустраивать помещение. В целом гостьи остались довольны. Обстановка, правда, была не то, чтобы спартанская, но излишествами не располагала. Две койки, стол с парой табуретов возле окна, слева от двери шкаф для одежды. Особенно нас порадовали яркостью и броской расцветкой пузатые чудовища с крышками, красовавшиеся под каждым ложем. "Урильник полон под кроватью" - задумчиво процитировала я, - а давай-ка заглянем во-он туда. Толкнув низенькую дверцу в правом углу, мы обнаружили смежную комнатушку, размером с пенал, оборудованную "по последнему слову": на столике умывальные тазы и кувшины, на стене - зеркало, ближе к узенькому, в одну створку, окну - деревянный стульчак с высокой спинкой, чем-то смахивающий на миниатюрный трон. Зайдя следом, горничная повесила на крючья белоснежные холщовые полотенца и улыбнулась, ожидая то ли дальнейших приказаний, то ли похвалы своей расторопности. Давясь от смеха, Свел спросила меня, - ты как предпочитаешь, делать свои дела здесь или восседать на горшке прям посреди комнаты?

  - Ага, бок о бок с тобой!

  - Давай-ка мы все-же воссоединим братьев меньших с их здоровым папашей в этой славной комнатке.

  Я повернулась к служанке, хлопавшей глазками и явно не понимавшей причин нашего веселья, - горшки сюда занеси, нечего им под кроватями светиться. И ещё скажи - где-нибудь можно вымыться полностью?

  - Да-да, - подтвердила моя напарница, - милочка, это вопрос жизни и смерти!

  - Свел, ты хочешь мыться прямо сейчас? Давай пока просто сполоснемся хоть до пояса, что ли, а то нас Терс прибьёт!

  - Не-е, я ж не чокнутый фанат чистоты, лопать охота - аж в пузе что-то пищит, сначала поужинаем, потом уж в баню.

  Слава Орду, купальня здесь имелась и даже на нашем этаже, а не во дворе, как мы ожидали.

   Через тридцать минут, мы с подругой, четко уложившись по времени, и уверенные, что будем первыми, прыгая через ступеньки, сбежали по лестнице. Как бы не так, остальные уже сидели за длинным столом, подвинутом поближе к огню (эх, за мужчинами разве угонишься?). На белых свежеструганных досках подошедший слуга расстелил чистую льняную скатерть, поставил тарелки и обернув полотенцем, принес большой чугунный горшок с отварным мясом. Хозяин, ловко поддевая куски ножом, перекладывал их на крупно порезанные ломти ржаного хлеба и подавал каждому этакий толстенный бутерброд. Тарелки доверху наполнили какой-то кашей, дымящейся и щедро политой маслом. Взглянув на количество предложенной еды, я ужаснулась. В жизни столько не съем. Удивительно, но съела. После мяса подали печеную рыбу, из кладовой принесли запечатанную бутылку вина, на стол поставили ведерный жбан с пивом, глубокую миску с подсоленными сухариками и орешками и вторую - с мочеными яблоками.

  К концу ужина живот у меня раздулся, как у беременной, пришлось незаметно расстегнуть верхнюю пуговицу на штанах. Уннахт хотел было раздать цэу, но взглянув на наши сонные лица, передумал и отправил всех спать. Уф-ф, мы же хотели вымыться, нет, ... завтра. Темнота, конец.

  ****

  Следующий день начался вполне обыденно, прекрасная половина (ну ладно согласна, не половина, четвертина) группы изволила отсыпаться, встала ближе к обеду, посетила мыльню, представлявшую собой большую комнату в конце коридора с каменным полом, имевшим сливное отверстие в углу, и двумя деревянными лоханями, на дно которых служанка постелила чистые простынки. Посреди глубокой ниши находился горящий очаг, там на чугунной треноге висел большой котел с кипятком. Рядом стояла бочка, наполненная доверху холодной водой, где плавал медный ковш с длинной деревянной ручкой. Вдоль одной из стен - скамья и несколько низких табуретов. Выдав нам полотенца и пару жестяных тазов, девица молча удалилась.

  - А ничего, - заключила я, оценив обстановку, - жить можно, нормальная баня, у гроссов на даче почти такая же.

  Намылись всласть, так что чуть не скрипели от чистоты, заклятием теплого ветра подсушили волосы и довольные спустились в каминный зал.

  Позавтракав (а может пообедав) свежими хрустящими булочками, яйцами и паштетом, дамы залили глаза слабеньким пивом и решили пойти прогуляться. Компанию двум ведьмам составили Кебин и Лейгесф, которого я предложила сократить до Лейфа, уточнив, что на Земле так звали одного из самых знаменитых вождей викингов (пришлось ещё рассказать заинтересовавшимся парням про скандинавских разбойников). Так, болтая, добрели до моря. По дороге не увидели ничего особо примечательного: мощеные булыжником чистенькие улочки, каменные дома с мелкими оконными стеклами в частых переплетах. На серых стенах яркими цветовыми пятнами выделялись, радуя глаз, желтые и красные ставни, по углам отдельных зданий, цепляясь за неровности камня, свисал засохший вьюнок, видно, неубранный с осени. Летом, когда тепло, здесь наверное, неплохо - морской воздух, свежая рыба и всё такое... Ещё в гостинице Свелента хотела разузнать о наших дальнейших планах у Терса, но ребята сказали, что он рано утром ушел вместе с местными, прихватив Лефсака и Хелдира.