Через два дня Вечный город встретил нас теснотой и многолюдьем узких улиц. Охота ехала впереди, рассекая с невозмутимым видом своим громадным конем суетливую толпу и прижимая людей к домам сразу по обе стороны улиц. Нам вслед за ней уже проталкиваться легче. До улицы Аргилет, где стоит дом Александра, казалось, невозможно было бы вообще проехать верхом из-за обилия народа. Однако пробились под возмущенные крики сбитых с ног и помятых людей. По сравнению с римской рыночной кашей, восточный базар показался бы почти безлюдным.

     — Эта улица — центр римского рынка, — пояснил Александр. — Здесь всегда так в первой половине дня, когда народ выходит за покупками. Там дальше — Форум и императорский дворец. А вон и мой дом. С улицы к нему сейчас трудно подступиться. Обычно заезжаем через проулок во двор. Так и конюшни там. С улицы подъезжают гости.

     — А я вот вижу и громаду Колизея. Хотя он должен бы появиться лет на пятьдесят позже. А, Александр?

     — Какая разница, когда он должен бы появиться? Главное, что он есть при мне. Рим без Колизея — не Рим! Сводить тебя на гладиаторские бои?

     — Еще этого не хватало! Не понимаю: что может быть привлекательного в созерцании смертоубийства.

     — Это не только зрелище, но и место важных встреч и разговоров. Однако вот мы и дома.

     Нас встречает Панкратий — управляющий. Городской дом Александра под стать вилле. Правда, не такой большой, но комфортный и богатый. Не знаю, как его друзья и гости смотрят на нетрадиционный антураж убранства, необычную мебель, но, наверное, принимают как данность. Удобно ведь!

     — Панкратий!

     — Да, хозяин?

     — Оповести Марка и Ливия, что я в городе. Пусть приходят вечером.

     — Это твои римские друзья?

     — Друзья и не только. Еще и партнеры по всяким торговым и другим предприятиям. Как ты думаешь, откуда у меня деньги?

     — Кто тебя знает. Римские дороги славятся своим качеством. Может, ты на них промышляешь по ночам? Шутка!

     — Я так и понял. В Империи ночного разбоя нет потому, что ночью никто в путь не выходит. А предприятия могу показать. Только они не в городе. Будет время — съездим. Может быть, присоветуешь что. Если хочешь — можем пойти погулять по городу. Только кошелек либо оставь дома, либо всё время держись за него. Воров тут полно. Хотя возьмем с собой кого-нибудь из девочек. У них на воришек чутье необыкновенное.

     Охота впереди, а Ферида сзади. Так и гуляем по улицам. Теснота неимоверная. Если улица метра четыре шириной — то это уже чуть ли не проспект. Очень людно, хотя с рыночных улиц мы ушли. Ребятне несказанно нравятся амазонки, выделяющиеся ростом и одеждой среди окружающей публики. «Амазонки, амазонки!» — кричат бегущие впереди Охоты мальчишки, и люди расступаются, с интересом оглядывая наше шествие. Смотрят вполне доброжелательно, за редким исключением.

     Какой-то местный франтоватый и нахальный даже по взгляду парень, стоявший в компании приятелей, показал Охоте, видимо, очень неприличный жест. Девушка, проходя мимо него, не поворачивая головы, коротко выбросила левую руку в сторону. Парень так и сел на землю, схватившись рукой за окровавленный рот. Окружающие зааплодировали в восторге от бесплатного зрелища.

     Форум просто поразителен — если не своими размерами, то архитектурой. Арка Константина, Сенат, Курия Юлии, Храм Антония и Фаустины, Тетрархические Колонны, Храм Сатурна, обилие скульптур и еще много разного и великолепного. Я уже и не разберу, что тут относится к текущему времени, а что — нет, но всё это производит на меня восхитительное впечатление. Девочки же абсолютно спокойны, равнодушны. Похоже, их занимает совсем другое.

     — Александр, а в харчевню Василия пойдем?

     — Пойдем, пойдем, — и уже мне: — Я как-то показал им одну забегаловку неподалеку. Теперь без визита в нее не обходится ни один их приезд в Рим.

     «Забегаловка» и действительно примечательная. У нее нет фасадной стены, и сидишь, словно на улице, но под крышей. В огромном камине жарятся сразу две бараньи туши. Повар поливает их каким-то настолько ароматным соусом, что даже только от запаха можно сойти с ума. За столом сидит Антогора и нетерпеливо стучит по нему ручкой огромной вилки.

     — Ты же дома оставалась?

     — Да, ждите! Будто я не знаю, где вы, в конце концов, окажетесь. А я дома сиди? Хозяин, не ногу мне, а целого барана нам и поскорее!

     — Поскорее — не будет вкуснее, — слышится в ответ. — Охота, Ферида, — и вы тут? Ваша подруга очень уж нетерпелива. Александр, а ты уж совсем про Василия забыл! А когда-то частенько наведывался. Какое вино вам подать?

     — Сладкое, Василий, — и толстый, как бочка, хозяин харчевни вперевалку удалился.

     — У Василия неплохое вино с медом делается. Девочки с удовольствием пьют. Да и мне тоже нравится. Вот, несут. Попробуй.

     Вино и в самом деле очень достойное. А уж мясо — не баранина, а мечта! Сочная и рассыпающаяся во рту. Мару такое не удается. Как-то незаметно и усидели впятером целого барана. Небольшого, правда. Девочкам вроде даже тяжеловато стало, но похоже, довольны они безмерно.

     — Теперь бы вздремнуть немножко — и было бы полное счастье, — мечтательно произнесла Ферида. — Отличная была прогулка!

* * *

     Вечерние гости — Марк и Ливий — оказались молодыми мужчинами, вряд ли старше Александра. Лет по тридцать пять каждому. Самые молодые сенаторы Империи. Первый из них — сторонник Октавиана, а второй — Антония. Хотя, как выяснилось позже, на самом деле всё оказалось не так просто.

     — Ты всё так же великолепна, — восхитился Марк, поприветствовав нас с Александром и подходя к сидящей в кресле Антогоре.

     — Аве, Марк. Ты тоже неплох, — ответила она, и, обернувшись ко второму гостю, добавила: — Аве, Ливий. И ты, я вижу, здоров и энергичен. Рада вас видеть.

     — Охота и Ферида тоже здесь? — поинтересовался Ливий.

     — Устали и спят.

     — Втроем вы весь Рим разнесете вдребезги. Стоит только вспомнить…

     — Не надо вспоминать. Мало в том было хорошего. Сейчас, как я понимаю, у вас проблемы посерьезнее.

     — И не говори, Антогора, — много серьезнее.

     — Ливий, Марк, — напомнил о себе Александр, — кончайте любезничать. Что тут у вас за последние дни?

     — Антоний в Риме, — ответил Марк.

     — Значит, всё-таки альянс?

     — Значит, альянс, — со вздохом подтвердил Ливий.

     — И что будем делать? Похоже, наша затея с вступлением тебя, Марк, в ряды сторонников Октавиана провалилась. Аналогично и с тобой, Ливий. Ничего нам эта хитрость не дала. Кроме кое-каких сведений из вторых рук. Сначала Октавиан с Антонием сожрут всех, кто к ним не примкнул, а потом от страха начнут крушить и всех остальных. Пока и друг другу глотку не перережут. С себя бы и начинали. Так что проскрипции, раз о них между Октавианом и Антонием зашла речь, маячат на горизонте в любом случае. Сначала для людей, соблюдающих нейтралитет, а затем и для сторонников любой из партий. Только никто не может заранее сказать, для сторонников, какой именно партии. Что-то со времен Суллы у правителей пошла мода без вины назначать жертвы. Чуть что — резня устраивается.

     — Легионы из Британии и Галлии еще не встали ни на чью сторону, — сказал Марк. — Как только они определятся, возникнет и чей-то перевес.

     — Однако этого перевеса Октавиану и Антонию не нужно ждать, чтобы устроить ночь длинных ножей среди нейтралов, — заметил Ливий.

     — Тогда возникает вопрос о том, что или кто может предостеречь Октавиана и Антония от применения проскрипций? Цицерон? Октавиан к нему прислушивается.

     — А Антоний — нет. Более того, Цицерон для Антония — как красная тряпка для быка. Октавиан не будет сейчас ссориться с Антонием и поэтому слушать Цицерона не станет.

     В комнате повисло тягостное молчание. Антогора зашевелилась, и кресло под ней жалобно заскрипело.