— А угроза при угрозе к ситуации не подходит? — поинтересовалась она.

     Александр и Марк с Ливием с недоумением уставились на нее.

     — Антогора имеет в виду, — пояснил я, схватив ее мысль, — что угроза с чьей-то стороны иногда может создать угрозу и для самого угрожающего.

     — И что? Какое это имеет отношение к нам? — поинтересовался Марк.

     — Самое прямое, но не к вам, а к Октавиану или Антонию. Или к ним обоим сразу. Умница, Антогора! Напомни потом мне, чтобы я тебя поцеловал! По-дружески, разумеется!

     — Можешь прямо сейчас.

     — Нет, не сейчас. Хочу растянуть предвкушение удовольствия.

     — Ну, тогда ладно — потом.

     — Что тут происходит? Перестаньте дурачиться! — возмутился Александр. — О чём это вы?

     — Понимаете, ваша ошибка в том, что вы обдумываете между собой способы защиты, а нужно рассматривать способы нападения. Уж кому как не Антогоре это лучше всех понимать! Это одна из основ их воспитания с детства. Вот представьте себе, что, например, перед Октавианом или Антонием лежит список намеченных жертв. Они готовы его подписать, но вдруг им доносят или они сами догадываются, что их подпись под списком означает и смертный приговор им самим. Причем почти мгновенный и неизбежный. Станут ли они что-либо подписывать? Ты это имела в виду, Антогора?

     — Верно.

     Опять повисло молчание. Присутствующие осваиваются с идеей.

     — Логически тут что-то есть, — в раздумье произнес Марк. — Сначала нужно создать что-то, способное угрожать. Потом как-то уведомить о существовании этой силы, способной нести опасность. И, наконец, донести до заинтересованных лиц, при каких условиях эта сила может быть применена к этим лицам. Я правильно понял?

     — Правильно, — подтвердила Антогора. Только вот достаточно грозная сила уже есть. Вы это сами знаете.

     Марк внимательно посмотрел Антогоре в глаза.

     — Допустим, есть. Как донести о ее существовании?

     — Это уже не наша забота, — ответил я. — Ее наверняка возьмет на себя известный вам Домиций Ульпиан. Только нужно подождать денек-другой, пока он доберет-с я до Рима и возьмется за дело. Мы его обогнали по дороге.

     — Домиций? — поразился Ливий. — Да ты что! Каким это боком?

     — Займется. Просто вы еще не знаете о некоторых событиях, которые недавно произошли у Александра в поместье. Александр, расскажи о сделке, договоре охраны и послесмертном обязательстве.

     Пока он занимал Марка и Ливия интересным рассказом, я подобрался к Антогоре и поцеловал ее в щеку.

     — Мало, — требовательно заявила она.

     Пришлось поцеловать ее еще и в губы.

     — Да-а, — выслушав Александра, признал Ливий, — возразить нечего. Ситуация своеобразная, и обернуть ее в нашу пользу возможно. Есть одно досадное обстоятельство. Всё касается только Александра. Ну, не внесут его в список жертв — и всё. А других-то эта затея не защитит.

     — Совершенно справедливо, — согласился я. — Александра, может, и не тронут, а с другими могут сделать что угодно. Из этого следует, что нужно создать коалицию, в которой нападение на кого-либо из ее участников приравнивалось бы к нападению на любого другого. В том числе и на Александра. Но этого мало. Разговоры о существовании какой-то потенциальной силы не идут ни в какое сравнение с ее демонстрацией в натуре. Нужно такую демонстрацию как-то организовать.

     — А что — коалиция, где каждый защищает не только себя, но и каждого другого, — неплохая мысль, воодушевился Александр. — А вот с демонстрацией силы неясно. Устроить шествие амазонок по Риму? Так это будет развлечение для толпы, а не угроза для правителей. Да и привести их сюда в большом количестве сложно. Причем, как я понимаю, угроза должна быть скрытой. То есть понятной и явной для каких-то конкретных лиц и совершенно неощутимой для остальных. Скопление же амазонок в Риме даст возможность кричать об угрозе для всех. Как раз обратное тому, что нужно.

     — Гладиаторский бой в Колизее, — спокойно произнесла Антогора и получила еще один дружеский поцелуй в шейку.

     — Нет, вы только подумайте, — опять после минутного замешательства всех воскликнул Марк, — как складно тогда всё получается! Антогора, ты сокровище! Переходи ко мне на службу. Уж как я буду тебя холить и лелеять!

     — Надо подумать, Марк. Подумала. Нет. Слишком дикие вы тут, в Риме.

     — Ладно, хватит болтать всякую ерунду, — вмешался Александр. — Марк, Ливий за вами сколачивание коалиции. Времени у нас на это — два дня. Вступает в коалицию любой и в любое время и только с одним обязательством — взаимовыручка. Дальше. Что будем делать по предложению Антогоры?

     — А что тут делать? — ответил вопросом на вопрос Ливий. — Ничего другого у нас нет. Гладиатора может выставить любой и в любое время. Но очередные бои тоже через два дня, а нужно еще дать заявку, и если не откажут, то поспешить с объявлениями. Это всё я беру на себя. Бойцов выставляешь ты, Александр. А мне с заявкой не откажут, и объявления, подготовку в Колизее тоже организую, а Марк в это время будет заниматься коалицией. Антогора, как я понимаю, вы втроем будете биться.

     — Нет, я одна. Объявляй, что мои противники будут иметь острое оружие нападения, а я — нет.

     — Не рискуешь?

     — Посмотрим.

     — Один на один?

     — Нет, два боя. Одна против пятерых и одна против семерых.

     Заговорщики из Рима просто опешили.

     — Хорошо, Антогора, тебе виднее, — согласился Александр. Пусть будет так.

     — Постой, постой! Это же самоубийство!

     — Напрасно ты так думаешь, Марк. В прошлый раз ты видел, на что они способны, — расчет и ловкость. Но видел ты немногое. Давайте за дело!

* * *

     Через два дня весь Рим гудел в предвкушении грядущих гладиаторских боев в Колизее. Стоило девочкам выйти из дома, как за ними увязывалась целая толпа ликующего народа. Да и Ливий хорошо постарался. Чуть ли не на каждом углу на стенах красной краской были наспех намалеваны объявления о предстоящих боях с участием амазонок. О количественном противостоянии решили не оповещать. Пусть будет сюрпризом для публики! Ливий договорился в Колизее и о порядке боев, их участниках и вооружении. А также о сопровождении Антогоры.

     Марк за эти два дня из напуганных и уже заранее собравшихся куда-то бежать людей сколотил что-то отдаленно напоминающее группу не желающих ни во что вмешиваться. Большего и не требовалось. Ведь реальным защитником этой группировки будет только Александр. А остальные — лишь пользующийся этой защитой балласт. Правда, подавалось это довольно солидно, как коалиция самозащиты от произвола. Никто не мешал, но интересовались затеей фигуранты из обеих правящих партий. Так что Октавиану и Антонию о какой-то странной коалиции донесут.

     Вчера в Риме появился Ульпиан. По словам Марка, он сразу удостоился долгой аудиенции у Октавиана. О чём шел между ними разговор, никто не знает.

     Вот вроде бы и всё, что предшествовало тому, что мы сейчас идем узкими улочками в Колизей. Антогора налегке. Охота и Ферида с мечами и в кольчугах, а Мар только с коротким мечом. Им на всякий случай придется стоять у ворот на арену и приглядывать, чтобы не случилась какая-нибудь не нужная нам гадость. Мы с Александром будем наблюдать за боями из ложи Марка. Ливий молодец! Умудрился договориться о последней очереди нашего боя. Так что предшествующее побоище уже в разгаре. Рев толпы из чаши Колизея доносится до улиц, а мы еще только идем. Это хорошо. Крови до нас все насмотрятся уже досыта, а возбуждение будет на пике. Молча расходимся в нижнем этаже Колизея. Девочки ныряют куда-то вниз, а мы с Александром топаем по ступеням наверх. Марк и Ливий нас заждались.

     — Ну, что же вы так, — встречает нас хозяин ложи. — Всё интересное пропустили.

     — Сергей крови не любит, да и я, вы сами знаете, не в восторге от таких развлечений.