- Как?

  - Интриге кардинала с арестами нужно противопоставить другую интригу, в результате которой узники будут освобождены. Здесь мне видятся два одновременных пути. Интрига против Ришелье лично, как инструмент влияния на него, а для этого мне и нужны подробные сведения о его жизни и окружении. Вторая интрига - против Гастона Орлеанского. Нужно отбить у него охоту к заговорам хотя бы на время. Такое обстоятельство должно оказаться известным Ришелье. Смысл заточения арестованных сразу теряется, и они будут отпущены. Что известно о Гастоне, мне хотелось бы услышать от вас прямо сейчас.

  - Вот видите! - воскликнула Аманда. - Мне не зря описали Сержа как своего рода молодого гения по разрешению сложных ситуаций. Поэтому он здесь. И, как видите, сразу понял суть дела. А мы сами, я боюсь, наверное, бросились бы собирать армию для штурма Бастилии и сами попали бы в нее. Что же касается Гастона Орлеанского, то...

  По своим апартаментам разошлись далеко за полночь.

  Утром за завтраком договорились, что все вместе опять соберемся в следующую пятницу. А также о том, что Пьер и Арман будут неотлучно опекать меня, как не сподобившегося в России приобщиться к французской науке фехтования и галантного поведения. Это так, для досужих любопытных. На самом деле они будут как бы моими консультантами и защитниками до завершения нашего заговора. На этом настояла Аманда при поддержке Луизы. Впрочем, Граф Арман и маркиз Пьер даже и не пытались возражать. Похоже, только одна Катрин была недовольна, что я окажусь под постоянным надзором. Что очень позабавило Луизу.

  Все дамы в карете Луизы покатили в Лувр на разведку. Гийом остался в замке, а я с Пьером и Арманом в карете Аманды двинулся знакомиться со светскими и злачными местами Парижа.

  - Интересно, - произнес Арман, время от времени оборачивавшийся назад, - из замка за нами никто не выезжал, а на парижскую дорогу вслед нас выбрался какой-то всадник.

  - Думаешь, ты оказался прав насчет слежки?

  - Не знаю, посмотрим, что будет дальше. При въезде в Париж замедлимся и попробуем незаметно разглядеть преследователя.

  Но рассмотреть никого не удалось. Как только крепостная стена Парижа показалась вдали, следовавший за нами всадник пришпорил коня, пронесся мимо нашей кареты как ветер и скрылся за городскими воротами.

  - Значит, не шпион, - заметил Пьер.

  - Скорее всё же шпион, - возразил я. - Случайный путник непременно посмотрел бы на тех, кого обгоняет. А этот, наоборот, отвернул от нас лицо, чтобы его не увидели. Скверно, если слежка за замком началась сразу после ареста Антуана. Тогда шпионы могли заметить странность. В замок въезжали двое гостей-мужчин, а выехали трое. Я-то въехал в замок тайно - ночью. Не следовало этого делать. Не додумали мы с Амандой.

  Мои спутники переглянулись.

  - Знаете, Серж, - обратился ко мне Арман, - пожалуй, Аманда и Луиза правы. Ваша голова стóит того, чтобы ее охранять.

  - У кого-то из вас есть знакомцы, родственники из свиты, службы кардинала?

  - У меня есть пара собутыльников из гвардейцев кардинала, - сказал Арман. - Вполне нормальные ребята.

  - Кузен моей жены ведет какие-то дела у Ришелье, - добавил Пьер. - Я не интересовался, какие именно, но вроде бы что-то связанное с поставками для королевского двора. А что?

  - Не удивляйтесь, если кто-то из них внезапно вынырнет и начнет расспросы. Ведите себя свободно, открыто.

  - Понятно. Выдадим и вас, и себя, как договаривались, - со всеми потрохами с первых же слов. Вот и Париж.

  - А это что за здание?

  - Аббатство Сен-Жермен де Пре. Так же называются и эти ворота в город. Мы на прогулке. Так что тебе, Серж, решать, что хочешь посмотреть. Если дворец королей, то едем прямо, а если дворец Бога, то направо.

  - Всё интересно. Давайте сначала прямо. Я взгляну на Лувр снаружи. Заходить-то мы туда не собираемся. Потом проедемся к Нотр-Дам. А дворец Тревиля? Посмотреть бы и на него.

  - Тогда налево, а потом Лувр и остальное.

  Через решетку ворот дворца Тревиля и в самом деле можно убедиться в существовании мушкетеров в голубых плащах с крестами. Немало их. Только во дворе человек сорок группками заняты болтовней между собой. Одна пара упражняется в фехтовании. Да еще несколько человек увлечены метанием кинжалов в доску. Где-то здесь неподалеку жили или живут и д'Артаньян с Атосом.

  По Королевскому мосту пересекаем Сену и проезжаем мимо Лувра по набережной Тюильри. Дворец особо не впечатляет. На современных фото всё гораздо шикарнее. Напротив Лувра дворец кардинала - Пале-Кардиналь. Набережная забита каретами и лошадьми на привязи. Наш кучер едва протискивается между ними. Бог с ним, с Лувром. Понадобится - заглянем.

  Опять по набережной на остров Сите. Нотр-Дам - это нечто. Но прелести культуры сейчас как-то не занимают. Голова забита другим, и наша прогулка по Парижу - на самом деле моя рекогносцировка сцены действия. Нужно же хоть как-то на ней освоиться. Экзотика экзотикой, романтика романтикой, но в натуре затеяно дело, из которого хотелось бы все же выпутаться живьем, а этого как раз никто и не гарантирует. Способность мгновенно исчезнуть не спасет от выстрела из-за угла.

  Впечатление от состояния улиц не очень благостное. Дома красивые, но вот мостовые... Это сейчас сухо, и поэтому терпимо. Представляю, в какое грязное болото превращаются проходы и проезды после дождя! Да и отсутствие канализации приятности не добавляет. Надо срочно учиться верховой езде. То ли дело - чистенький, ухоженный Верн.

  - Серж, нам теперь сюда, - слышится голос Пьера, словно откуда-то издалека. - Вы уставились на собор так, словно ушли в другой мир.

  - А, что? Какой другой мир? Просто задумался. Куда нам теперь?

  - Вот сюда! - и приятели тянут меня в заведение напротив Нотр-Дам. На заведении вывеска "Сосновая шишка".

  - Обедать пора, а в этой таверне неплохо готовят.

  Таверна как таверна, но, судя по запахам, чреву тут угодить можно. Чистенько. Вино неплохое и мясо достойное, а курочка превосходная. Немноголюдно. Троих мужчин типичной торговой наружности со старанием обслуживает дородная подавальщица, а вокруг нас суетится мальчик лет четырнадцати. За столом в углу у окна сидит молодой человек лет двадцати с небольшим и что-то старательно пишет гусиным пером.

  - Жан, - окликает его Арман, - идите к нам, выпейте за здоровье короля.

  - Здравствуйте, Арман. Здравствуйте, Пьер. Не могу. Заказ нужно закончить. Я так, без вина пожелаю здоровья его величеству.

  Арман наклоняется ко мне и вполголоса сообщает:

  - Жан пишет любовные стихи, четверостишья для кавалеров. Тем и живет. Сейчас мы его всё равно заманим за свой стол, - и уже во весь голос: - А перекусить, Жан? Сейчас рагу принесут.

  - Вы подлый искуситель, Арман. Знаете, чем взять бедного поэта. Иду, иду. Жан-Батист Поклен, - представился он мне.

  - Серж де Бурже.

  Вот так знакомство! Будущий знаменитый поэт и драматург? Но в истории нашего мира ему в это время должно быть еще только лет десять.

  - Так где же обещанное рагу, Арман?

  - Вон уже несут. Как успехи, Жан?

  - Неважно, - с аппетитом уплетая поданное блюдо, ответствовал будущий мэтр. - Вы же знаете, что основные мои клиенты - это королевские мушкетеры. А они сейчас вместо любовных похождений заняты обновлением экипировки. Верный признак близкой войны. Как заметили еще когда-то давно итальянцы: "Когда говорят пушки, музы молчат". Правда, пушки еще не заговорили, но музы уже замолкли. Печально всё это. Я лишился доходов. Что делать - не представляю.

  - Жан, - вступил в разговор Пьер, - когда падает спрос на любовные стихи, растет требование на политические пасквили. Вы не пытались писать сатиры на известных государственных деятелей?

  - Что вы, Пьер! Какие страсти вы говорите! Этак вместе с потерей доходов можно потерять и голову, - и, осмотревшись по сторонам, тихо добавил: - Мне на днях предложили написать пасквиль на кардинала Ришелье, но я ведь не сумасшедший. Денег предложили столько, что можно было бы год прожить. Однако если бы я его написал, то не прожил бы и недели. С отцом Жозефом шутки плохи! Хотя, как я понимаю, и несостоявшийся заказчик - тоже не добряк. Если он подумает, что я догадываюсь, кто он, то...