Смотрю, как он перебегает дорогу и скрывается в дверях своей комиссионки. Интересно, поверил он в мою липовую крутизну или нет? Впрочем, всё равно. Аргумент крутизны тут подлинность золота и его немалый вес. Не проходит пятнадцати минут, как он бежит назад и сев за стол, протягивает мне пухловатый конверт. Не заглядывая в него, запихиваю в карман и встаю.

  - Если всё будет в порядке, то следующая потребность возникнет где-то через месяц и будет пообъемнее.

  - Меня попросили передать вам вот эту визиточку. Сказали, что было бы неплохо знать ориентировочный вес или количество предметов хотя бы за день до сделки.

  - Не вопрос.

  Мы распрощались, и я двинул домой.

  Александр уже полностью выпотрошил мой холодильник и теперь сидит, доедает последний кусок колбасы. Мне остались только кильки в томате да полхлеба. Считаем ассигнации. Две тысячи долларов. Сверяемся с заблаговременно купленной газетой "Финаншенел таймс". Вспоминаем курс у спекулянтов валютой. Вроде соответствует. Рассматриваем визиточку - директор комиссионного магазина. Ладно, воспользуемся.

  Восемьсот долларов отдаю Александру на текущие расходы. Двести отдам Ахмеду. Тысячу в резерв.

  - Саша, ты хорошо понял текущую задачу? Найти путного юриста для постоянного сотрудничества.

  - Понял, понял. Пойду-ка я домой, а то у тебя всё пищевое уже кем-то съедено.

  - Ладно, сейчас схожу к Ахмеду и поднимусь к тебе. Поедем в древнеримскую Италию...

  Так, Александр завел меня в какой-то лес. Тепло. Градусов, наверное, двадцать пять. Уж не хочет ли он меня тут заблудить? Хотя нет - с одной из сторон между пальмами, каштанами и оливковыми деревьями проглядывается открытое пространство. Идем в ту сторону и буквально через сорок шагов выходим из леса. Выходим и оказываемся вроде как на заднем дворе внушительного строения из белого мрамора и желтого песчаника.

  - Это и есть твоя вилла?

  - Она самая.

  Впечатляет. Сказать, что дом немаленький - это ничего не сказать. Но не в размере дело. Архитектура удивительная. Вроде что-то греко-римское и вместе с тем мавританское, арабское. Например, колонны. На первый взгляд, античные, но не такие массивные, тяжеловесные, а тоньше и изящнее. Рельефные и расписные портики не прямосторонние, а дугообразные. Оконные проемы тоже. Три этажа идут террасами друг над другом. Поэтому всё здание стремится вверх, а не нависает над тобой. Вокруг этой прелести никакого забора, ограды. Непосредственно из дома можно выйти или выехать прямо в лес, на куда-то вьющуюся дорогу, в роскошный сад с протекающей речкой или на возделанное до горизонта поле.

  - Надо же, просто нет слов, какая прелесть! Умеют же некоторые устраиваться! Особенно поборники демократии и равенства.

  - Ты поосторожней с критикой-то, - с наигранной угрозой в голосе предупредил Александр, - а то стоит мне только свистнуть - и будешь под плетками пахать вон то поле с утра и до горизонта. В этом мире демократы не чураются и рабовладения. Историю читать надо.

  - Что-то не видать никого. Вымерли? Мор какой-нибудь?

  - Чур, меня, чур! Не выдумывай. Массовые болезни - бич этого времени в городах и крупных селах. А никого не видно потому, что почти никого и нет. Повар да три служанки на весь этот отель одного туриста. Больше и не требуется. На генеральные уборки раз в месяц-два приходят человек сорок из ближайшего села. Село далеко за полем и отсюда не видно.

  - Интересно, а если тут нет никого, кроме трех баб, то кому ты свистать собрался, чтобы меня запрягли в работы?

  - Ладно, пойдем, я покажу дом, познакомлю с прислугой и отвалю в Питер.

  Заходим в просторный и гулкий от большого объема зал. Батюшки, красота-то какая! Почти как в Лувре. Только немного строже. Вместо картин мозаичные фрески, а вместо люстр - напольные и настенные светильники. Судя по всему, масляные. Расписной потолок, деревянные резные двери, через которые видно, что и другие помещения не хуже. Мебель европейского типа, но с изящной стилизацией под античность. Александр бьет в небольшой, чеканный гонг, висящий у входа. Мелодичный звон громко и гулко разносится по дому.

  Шум спешащих шагов - и из разных дверей в зал входят три девушки. Или молодые женщины? Кто их разберет! Красивые, стройные и заметно выше меня ростом. Одетые в разного цвета, но почти одинакового покроя одежду - кожаные безрукавки с металлическими поясами и короткие юбки. Фигуры гибкие, женственные, но угадываются хорошо тренированные мышцы. Сандалии с переплетением завязок до колена, и там же у колена на ремешке с застежкой у каждой - небольшой нож. Лица вроде приветливые, но одновременно настороженные. Чувствую, что предмет настороженности - это я сам. Служанки? Ну и служанки! От них прямо источается ощущение силы и независимости. Если бы Александр им свистнул и ткнул бы в меня пальцем, то у меня не было бы никаких шансов спастись от насилия. В момент скрутили бы в бараний рог.

  - Знакомься, Сергей. Это Ферида, Охота и Антогора. Девочки, Сергей мой друг и пробудет здесь несколько дней в мое отсутствие. Не обижать его и слушать как меня самого.

  Настороженность в глазах девушек растворилась.

  - Ты по ходу дела запомнишь, кто из них кто по имени, - заметил Александр.

  И действительно - девушки очень похожи друг на друга. Сестры?

  - Приготовьте Сергею комнаты на втором этаже. Посмотрите, что ему подойдет из моей одежды. Дом я сам ему покажу.

  Посмотреть есть на что. В том числе и на водопровод, и на канализацию. А уж про шикарный бассейн и баню и говорить нечего. А отведенными мне апартаментами из гостиной, спальни и ванной не побрезговал бы любой сибарит*. Зашли и в кухню, где среди мозаичных фресок с фруктами и дичью хлопотал повар по имени Мар, чем-то по внешности похожий на сорокалетнего, плечистого Сократа.

  - Вода приходит из леса, - объясняет Александр. - Там речка, которая проходит через сад, падает со скалы. Скала не очень высокая, но дает перепад уровней, чтобы поднять воду до второго этажа. Трубы от скалы и протянуты. Под скалой образовалось чудесное озерцо, и вместо бассейна в доме я частенько хожу купаться туда.

  Каждая из девочек делает по дому всё, что потребуется в какой-то момент. Все три и стирают, и охраняют, и работают на кухне и в саду. Так что с любым вопросом можешь обращаться к любой из них. Только вот сексуальных услуг не оказывают. Даже не пытайся.

  - Перебьюсь уж как-нибудь. Но всё-таки их внешность, исходящая от них энергия как-то не очень вяжутся с уделом горничных. Каждой из них к характеру больше подошел бы горячий конь, а не метла и рукоделье.

  - В наблюдательности тебе, как всегда, не откажешь, - довольно хмыкнул Александр. - Конюшня вон там, за садом, а девочки - амазонки. Земля их племени в двух днях пути отсюда.

  - Да ну! - ахнул я. - Правда? Ну и дела! А ты неплохо тут устроился за восемь-то лет общения с машиной Швейцера! Небось в Риме тебя почитают даже за патриция.

  - Почитают. Там я Александр Марцелл. Без государственной должности, разумеется, но в друзьях у многих молодых сенаторов. В Риме сейчас неспокойно. Это я тебе на всякий случай говорю. Мне пора возвращаться в Питер. Что еще? Да, деньги я с собой брать не буду. Возьмешь сколько нужно ты, как наш казначей. Девочки покажут, где они лежат. Вроде всё. Пошел. Пока, - и буквально через полминуты патриций Марцелл уже скрылся среди лесных деревьев, от которых протянулись к вилле длинные вечерние тени.

  Хорошо-то как здесь! Октябрь, а тепло летнее по нашим меркам и деревья зеленые. Ухоженный сад превосходен. Частью окультурен и полон цветов, а частью - явно намеренно в диком состоянии. Частью с фруктовыми деревьями. Правда, фрукты почти все уже отошли, но кое-где кое-что апельсинное или лимонное еще висит. Небольшие статуи богов, богинь, героев и просто человеческие, преимущественно женские фигуры. Тут и там - мраморные и деревянные скамейки и скамеечки. Одноструйные, многоструйные и капельные фонтанчики. Уютно, покойно и романтично.