Льюис выскочил за дверь и вернулся через минуту с двумя мешками.

  - Вот ваша доля, синьор Серж. Четыреста двадцать декст. Налоги уже вычтены. Доходы растут и растут. Это радует, но есть и малоприятная сторона. Другие портные остаются без клиентов и закрывают свои мастерские. Люди теряют работу, а я не могу принять их всех. Тем более бывших владельцев мастерских и вспомогательный персонал. Тот, что есть у нас, и так справляется. В Верне не должно быть безработных. Так говорит королевская политика.

  - Это очень скверно, Льюис. У вас есть какие-нибудь мысли на этот счет?

  - Нужно отдать часть своей работы другим ради спокойствия в городе. А мы возьмем свое, как вы предлагали, синьор Серж, расширяясь в другие города, страны.

  - Вам виднее, Льюис. Вы же местный житель, а не я. В чем препятствие?

  - Нужно ваше согласие на передачу моделей другим мастерским.

  - Только и всего? Оно у вас есть.

  - Тогда я побегу обрадую собратьев по профессии. Столько лет рядом работаем.

  - Они что, ждут?

  - Нет, просто целыми днями сидят в кофейне за углом. Что же им еще остается делать?

  - Тогда я с вами. Только вот еще что, Льюис. Мне хотелось бы обменять серебро на золото.

  - Зайдем к моему банкиру на соседней улице. Он не возьмет процент за обмен.

  Через десять минут, избавившись от мешков, я положил в карман сорок две новенькие, сверкающие золотые монеты с чеканным профилем Виолетты Вернской. Затем мы с Льюисом ввалились в кофейню на Рыночной улице. Банкротов можно узнать издали. Сидят в углу у окна группкой в шесть или семь человек с тоскливыми лицами. Льюис со свойственной ему энергией атаковал их с разгона.

  - Друзья, синьор Серж любезно согласился с моим предложением передать вам часть нашей работы. Берите модели и открывайте свои мастерские.

  Все встрепенулись, глаза ожили.

  - Но на каких условиях, Льюис? - спросил самый старший. - Мы не сможем отдавать вам больше пятидесяти процентов.

  Льюис посмотрел на меня. Я показал ему растопыренную пятерню. На что он согласно кивнул головой.

  - Синьор Серж говорит, что достаточно пяти процентов, и я с ним согласен.

  Мастера иглы и утюга просто опешили, а я вмешался в разговор.

  - Будут дополнительные условия к этой цифре, - мастера насторожились. - В ваших мастерских цены на ткани и услуги не должны быть ниже, чем в мастерских Льюиса. И доля наших моделей в общем количестве ваших заказов не должна быть выше, чем у Льюиса. Вот и всё. По-моему, справедливо. Как вы сами-то думаете.

  - А тут и думать нечего, - ответил за всех всё тот же дедок. - Это просто подарок. Вы с Льюисом наши спасители. Разрешите пожать вам руку, синьор Серж.

  Я благосклонно разрешил и поспешил обратно в "Морского дракона". Взял бутылочку и, вернувшись в свою резиденцию, начал размышлять. Взять всё золото с собой или часть на всякий случай оставить здесь? А может, серебро взять с собой? Нет, оно мало стоит. Возни не оправдает. А зачем золото оставлять здесь? Для безопасного хранения? Зачем оно здесь еще может понадобиться? Разве что Жанне в приданое дом к свадьбе купить. Так к тому времени еще накопится. Заберу всё с собой! Деньги в кармане, бутылочка прижата к сердцу.

  Дом, Дом, где ты, Дом...

  Александр сидит у меня и рассказывает, чтó ему удалось разнюхать сегодня по части приватизации и аренды. Становится тошно. Бардак он и есть бардак. Но преодолевать придется. Вываливаю свое богатство на стол. Достаю и ахмедовы динары, и александровы ауреусы*. Только сейчас дошло, почему Александр назвал монеты странными. Надписи на них - легенды на русском языке. Какими бы они ни оказались старыми при экспертизе, антикварными они быть не могут. И даже на фальшивки не тянут. В лучшем случае - ценные сувениры.

  Александр любуется монетным профилем Виолетты.

  - Я возьму одну на память?

  - Конечно, - и он нахально отправляет себе в карман целых три монеты.

  - Ладно, - говорю я, - отправляюсь на валютный промысел. Про передачки не забывайте. Хлебца, колбаски там... Жди меня здесь.

  Ауреусов всего два. Так что и других монет тоже беру по две и заворачиваю все в бумажку. В гастрономе бросаю бумажку на контрольные весы. Перевалило за сто грамм. Монеты большие.

  Повезло. В комиссионке оборотистый малый в наличии. С индифферентным* видом разглядываю товары. Потом взглядом проскальзываю малого как пустое место и, вдруг, словно осмыслив увиденное, возвращаю взгляд назад и изображаю усиленную работу мысли по узнаванию объекта. Он с напряжением ждет.

  - А ведь мы с вами уже встречались, - констатирую я факт, при этом улыбаясь как можно фальшивее.

  - Встречались, встречались, - радостно подтверждает он, - и весьма плодотворно.

  - Помню, помню. Английский костюмчик совсем не плох.

  - Могу быть вам чем-то полезен и в этот раз?

  - Да вроде нет. Вот хожу, надеюсь, что попадется что-то такое этакое, что и сам не знаю, но не попадается, не ложится на душу.

  - Сочувствую. Заходите почаще - может быть, и попадется.

  - Разве что.

  Иду к двери, берусь за ручку и замираю, словно вспомнив что-то. Возвращаюсь к малому.

  - Знаете что, вспомнил я сейчас одну вещь. Мне вы кажетесь, как бы это сказать, ну, человеком квалифицированным, и если у вас имеются некоторые специфические связи, то мы могли бы продолжить плодотворное сотрудничество.

  - Был бы весьма рад и обязан. В какой области?

  - В области эквивалентного обмена. Но не здесь же говорить. Вы могли бы отлучиться на полчасика? В доме напротив уютное и немноголюдное кафе с обстановкой, располагающей к плодотворной беседе.

  - Всё в наших силах.

  - Тогда я жду вас там.

  Буквально через пять минут мы уже сидим друг напротив друга и аристократически прихлебываем кофе. Малого просто распирает от любопытства. Я небрежно и лениво начинаю.

  - Тут у нас, простите, у меня в связи с государственной экономической политикой возникли некоторые затруднения финансового плана.

  - О, я вас очень понимаю. Инфляция и все такое.

  - Нет-нет, как раз инфляция нам, - как бы оговариваюсь я опять, - то есть мне никак не страшна. Я не держу свои средства в ассигнациях. Предпочитаю цветные металлы, оформленные как сувенирные изделия. Однако не будешь же ими расплачиваться в магазине или за оказанные услуги. Да и государственная политика в отношении легального обмена этих цветных металлов весьма строга.

  - Я понял. Вы ищете человека, которому нужно было бы обратное. Обменять свои ассигнации на ваши цветные металлы.

  - Вот именно.

  - Вы правильно сделали, обратившись ко мне. Такой человек мне известен. Но он сразу поинтересуется, в каких единицах веса будет исчисляться обмен.

  - В общем, за какой-то период времени в килограммах, - у малого округлились глаза. - При инфляции мне нет смысла в больших единичных сделках. Ассигнации, разумеется, не отечественные - потребуются периодически по мере нужды.

  - Как бы посмотреть на металл, взвесить...

  - Нет ничего проще. Я вам дам несколько экземпляров до завтра. Можете подвергать их каким угодно проверкам. Если вы их берете, то рассчитываетесь только за половину из них. Это своего рода бонус за первую сделку. В дальнейшем вашим будет каждый десятый экземпляр. Коммерческий курс обмена не оговариваем. Пусть на ваше усмотрение. Если расчет по первой сделке мне придется не по душе, то следующей просто не будет.

  Я полез в бумажник, небрежно добыл из него сверточек и подпихнул малому. Он почтительно взвесил его в руке и развернул у себя на коленях.

  - Впечатляет, - хрипло поделился он произведенным на него эффектом. - Если вы сможете посидеть здесь еще несколько минут, то с ответом, возможно, не придется ждать до завтра. Вы мне можете полностью довериться.

  - Ну что вы такое говорите! Доверие! Ребячество. Доверие в коммерции - это большой риск. Просто у меня есть возможности всегда вернуть свое, если что не так. Жду пятнадцать минут.