— Завтра? Я же не знаток в вопросах морского грабежа, но у меня дома есть знакомый капитан, который сталкивался с этим. Могу его пригласить.

     — Конечно, конечно, если он сможет прибыть, то мы с радостью его примем.

     — Во сколько совет?

     — В двенадцать.

     — Мы не успеем. На два часа можно перенести?

     — Перенесем.

     Минут через пять болтовни ни о чём Жозеф засобирался и ушел. А я размышляю: как бы мне добраться до леса? В коляске или верхом? Что-то я возгордился перед самим собой своими недоказанными талантами наездника, раз ставлю себя перед таким выбором. Нет — пожалуй, рановато, и многострадальные нижние телеса жалко. Как вспомню о последствиях первых уроков верховой езды в графском замке Анны Петровны, так жуть берет! Хотя, с другой стороны, лошадей теперь не боюсь и с вожжами наверняка управлюсь. Нет, не буду искушать судьбу!

     Подхожу к стойке.

     — Колин, одолжи мне, пожалуйста, коляску. В лес съездить нужно.

     — Какой разговор! Бери, конечно. Сам будешь править или мальчика тебе дать?

     — Сам. А то вдруг придется долго ждать.

     Колин свистнул дворового мальца и велел заложить коляску. Минут через десять я уже катил к городским воротам, с гордым видом понукая пару шустрых, разномастных лошадок. Пробившись без потерь через ворота, я почувствовал себя уже опытным возницей и бросил поводья. Лошади мгновенно встали. Что за чёрт!? Взял поводья в руки — пошли. Бросил — встали. Взял — пошли. Не хотят лошади верить в мой кучерский опыт — и всё тут!

     Бросил поводья напротив галльского воображалы. Сидит себе на заборе и как обычно, буравит меня своим желтым глазом. Все так же молчит, прохвост! Не буду я провоцировать его на словесную перепалку — опять ведь не дождусь ни звука. Как можно высокомернее отворачиваюсь, презрительно хмыкаю в его сторону и трогаю лошадей. Отъехали с лошадками локтей на сто — и вслед нам несется победное «ку-ка-ре-ку». Вот гад!

     Словно в спину плюнул! Так и подмывает вернуться и высказать этой мерзкой птице всё, что я о ней думаю.

     Трусим по дороге — и наконец дотрусились до знакомого камня. Правда, сегодня тут гостей никто не ждет. Как опытный кучер, понимаю, что лошадей не следует оставлять на солнце. Сворачиваю с дороги и ставлю коляску в тени деревьев. Слезаю с козел и углубляюсь в лес. На поляне собраний лесного народа никого нет. Присаживаюсь на колоду и погружаюсь в размышления. Как мне их найти? Чёрт, как это я сразу-то не сообразил! Дриада-то ведь тут живет! Тихонько стучу по стволу Священного дуба.

     — Нельга, ты дома?

     Нельга выглядывает из ствола половиной лица.

     — Ты меня помнишь?

     Она согласно медленно мигает глазом.

     — Скажи, пожалуйста, где бы мне найти Арзона и Везера? Или проводи к кому-нибудь из них, кто поближе.

     Отдельные детали дриады втягиваются в дерево, и она сама вся целиком появляется из-за ствола. Манит меня рукой и направляется вглубь леса.

     — Нельга, ты говорила, что у тебя все вещи пропали. Что у тебя было?

     — Зеркало, — прошелестело в ответ.

     Ну конечно же — зеркало! Что еще может быть ценного у дриады? Всё же как ни крути, а присутствие дриады здесь довольно странно. Ведь дриада — нимфа, существо из античных мифов, а не средневековых сказок. Что-то перепутано в этом мире! Хотя нет — это было перепутано у меня в голове при сотворении мира.

     Шли, наверное, минут пятнадцать среди звуков и запахов сказочного леса. Птиц глазу почти не видно, но мелодичное разноголосие их пения ласкает слух и словно обволакивает со всех сторон, как в просторах большого театрального зала с хорошей акустикой. Нельга грациозно, с неподражаемой легкостью скользит между стволов. Такое впечатление, что она даже не касается ногами земли. Справа тихий шорох. Пятнистая оленуха с крошечным оленёнком провожают нас взглядом огромных черных глаз. Слева тихий шорох. Колючий еж деловито спешит куда-то со своими заботами. Еще кто-то невидимый шебуршит в кустах, обрывая с них то ли листья, то ли ягоды. Лес полон жизни, которая никого не опасается и ни от кого не скрывается.

     Выходим на большую, залитую солнцем поляну. Множество небольших, самых разных домиков и других сооружений, к которым слово «домик» вроде как не совсем подходит. Одни сложены из тонких бревен. Другие сплетены из ветвей. Третьи, похожие на большие палатки и шатры, затянуты шкурами каких-то животных. Это удивляет. Шкуры на поляне и непуганое зверье тут же за деревьями! Как эльфам удается это совмещать?

     Оживленно — наверное, как в деревне американских индейцев доколумбовых времен. Почти все чем-то заняты. Даже ребятня. Нельга что-то шепнула ближайшей девочке, и та понеслась куда-то вдоль домов и не домов. Мы не добрались и до середины поселения, как нам навстречу вышел приветливо улыбающийся Везер.

     — Вы не представляете, как я рад вам, синьор Серж!

     — Просто Серж, — поправил его я. — И я очень рад опять встретиться с вами, Везер. Говорят, вы с Арзоном меня искали. Надеюсь, не для того, чтобы огорчить?

     — Что вы, что вы, Серж! Просто нам нужна ваша помощь. Возникли кое-какие трудности при изготовлении известных вам новых музыкальных инструментов. Правда, трудности не у нас, а у гномов, но какая разница? Делаем-то одно. Пойдемте — я покажу, что и как делаем мы.

     В дальнем углу деревни — открытые навесы, под которыми большие столы. Несколько эльфов разного пола что-то старательно и сосредоточенно делают тут и там.

     — Вот готовые шкатулки для механизмов, — указывает Везер на один из столов.

     Какая прелесть! Простые и вычурные. Гладкие и разукрашенные резьбой. Янтарного, коричневого и даже черного цвета с золотым рисунком. Квадратные и цилиндрические. Просто глаза разбегаются. Беру в руки одно из чудес — легкое! Верчу так и этак, любуясь искусными украшениями.

     — А вот здесь делают эти большие рога, из которых исходит звук, — увлекает меня Везер дальше.

     Нельга тоже следует за нами, с интересом наблюдая за происходящим. Подходим к эльфийке, которая, высунув от старания кончик языка, слепляет вместе элементы трубы.

     — Состав клея старинный, — поясняет Везер. — Ему уже сотни лет. Очень прочный. Все музыкальные инструменты им клеим.

     Сильный запах хвойной смолы. Подношу к носу баночку с клеем — она! Но только какая-то очень жидкая, не тягучая, не похожая на ту, которая сразу с дерева.

     — Смола?

     — Она. Но, конечно, не одна. Еще и вываренный сок некоторых трав, и еще что-то. Что именно — не знаю даже я. Никуда не денешься — родовые секреты! Чистая смола тягучая, а с добавками, высыхая, становится твердой и прочной. Причем твердеет довольно быстро после смешивания — часа через два. Нельзя делать клей в запас.

     На столе валяется множество склеенных между собой щепочек — пробы прочности. Беру одну из них и пытаюсь сломать по шву. Ломается в стороне от шва. Скребу ногтем шов. Твердый, но слегка царапается. Прозрачный. Очень похоже на нашу эпоксидную смолу, но в отличие от нее, как я понимаю, не ядовита.

     — Впечатляет, — признаюсь я. — Пойдем к Арзону? Нельга, ты с нами? — Дриада отрицательно мотает головой, и мы вдвоем с Везером ныряем в лес.

     — Гномы живут неподалеку, ближе к горам, — говорит Везер, лавируя между деревьев.

     И действительно — минут через десять выходим на небольшое открытое пространство у подножия полого поднимающейся лесистой горы. Несколько миниатюрных, каменных, прямо сказочных домиков под черепичными крышами и несколько строений, похожих на амбары или мастерские. Кузница узнается сразу — по дыму из трубы и частому стуку молотка по наковальне. Широкий ручей падает с невысокой скалы около последнего «амбара». Падает не на землю, а на колесо водяной мельницы. Ось колеса уходит в строение.

     Вышедший из одного из домиков гном, увидев нас, крикнул что-то в открытые двери кузницы, и нам навстречу вышел Арзон. Как обычно — хмурый, озабоченный. Однако во взгляде на меня почти неуловимо почувствовалось облегчение, невысказанная надежда. Что-то всё-таки проняло, допекло этого индивидуалиста и упрямца! Интересно, что? Поздоровался с нами первым, и вполне благожелательно.