Я, совершенное ничтожество в военном деле, отказывалась наотрез даже учиться публично. Где-нибудь в одиночестве, один на один с наставником - другое дело; фехтование, стрельба из короткого лука, метание в цель, даже приемы защиты без оружия - эльфы знали так много, что хватило бы на долгие годы. У меня не было этих лет, от многого приходилось отказываться добровольно, от чего-то под мягким давлением Эллорна. Он сказал: "ты все равно не достигнешь высот, предоставь ремесло тем, кто им владеет" - и я согласилась, но не смирилась. Оружие нравилось мне не за возможность "достигнуть высот", а за удовольствие от приносимой им уверенности, за чувство защищенности, за ощущение себя свободной. Эллорн не понимал, и не принимал такой позиции. "К чему тратить время, если главное - умение видеть сущность, замечать смысл? Ты не сможешь владеть оружием так, чтобы гармония внутреннего и внешнего слилась в единении. Но ты сможешь наслаждаться пониманием этой красоты в умении других, тех, кто действительно достиг мастерства. А если сильно постараешься, действительно сможешь проявить себя. В чем-то другом, я думаю".

   *

   Эльфы внутреннюю гармонию мира с легкостью переводили в красоту внешнюю, их поклонение красоте сочеталось с действием, либо данную красоту охраняющим, либо воплощающим в предмет. Мое пустое восхищение, не перерожденное ни во что практическое не находило понимания среди эйльфлёр.

   И так получалось всегда. Однажды Эллорн оставил меня на весь день в кузнице со строгим наказом: рассказать о том, что понравилось более всего. Я честно радовалась весь день, воодушевленная его доверием. Мне самой всегда нравился процесс изготовления, когда из невзрачной заготовки постепенно формируется произведение искусства, обретает душу и имя.

   Двое неразговорчивых брюнетов совсем не стесняли меня излишней опекой, напротив, кузнецы позволяли мне все, останавливая только в самые опасные моменты. Надеюсь, я не слишком им мешала.

   Вечером, возвращаясь во Дворец, взлетала по лестницам в приподнятом настроении, и вдруг с разбегу ударилась о его взгляд.

   - Ты поранилась? - заботливо посочувствовал он, разглядывая аккуратно перемотанные ладони - результат одного такого "опасного момента".

   Почему-то я сразу убрала их за спину.

   Мы поужинали, мило о чем-то беседуя, потом вышли на верхний балкон, как раз над комнатами, куда поселили меня.

   - Что происходит? - требовательно вопросил Эллорн. - Если бы ты сама услышала, что ты только что мне ответила, ты бы очень удивилась. И такой ты вернулась из кузницы. Не прячь глаза!

   - Почему мне нельзя ничего делать?.. - растерянно удивлялась, стараясь не дать волю нервам. - Почему ты никогда не бываешь мною доволен?..

   - Кто сказал, что нельзя?.. - еще больше меня удивился он, и я совсем смешалась.

   Вторую часть вопроса он проигнорировал. Ночью, оставшись одна, поняла, что не стала настаивать на прояснении ситуации не из внутренней щепетильности. Из страха. Осознание собственной зависимости ранило больше, чем зависимость сама по себе. "Ты превращаешься в мотылька" - попыталась строго сказать себе, но получилось как-то неубедительно. Разглядывая пламя витиеватой зеленой свечки в изголовье, уснула расстроенной.

   *

   Эллорн вновь покинул меня на время, на четыре бесконечных дня. Первый день я провела на террасе, весело пересмеиваясь с Дейлином, который к тому времени закончил с ивовыми ветками на герое, и перешел к следующей скульптуре, изображающей красивую женщину. С головы до ног её украшали гроздья и листья винограда, а в руках женщина держала ворох замысловатых плодов, ни один из которых я не узнала. Теперь Дейлин также осторожно и методично "подправлял" цвет виноградных лоз.

   Время с ним пролетело незаметно, я с радостью предвкушала следующий день в обществе художника, и каково же было мое разочарование, когда на следующее утро я не обнаружила его над террасой! День сразу стал невыносимо скучен. Я то и дело выглядывала на балкон проверить, не появился ли эльф, но мои ожидания остались напрасными. Дейлин так и не пришел, ни в этот день, ни на следующее утро.

   Впереди ожидало еще двое суток невыносимой тоски, и я решилась выйти из своего добровольного заточения. Во Дворце было тихо, ни один эльф не попался мне навстречу, пока я нерешительно спускалась вниз, раздумывая, чем бы заняться. Ясное небо обещало теплый и сухой день, и меня поманило на подвиги. Ведь совершать верховые прогулки в одиночестве мне не запрещали? Почему не прокатиться?

   Совершенно забыв о всякой разумной осторожности, я побежала в конюшню, и выбрала себе самую тихую, послушную лошадь. На ней я уже выезжала, правда, всегда в сопровождении Эллорна, но у меня ни разу не возникло с ней проблем, и я вообразила, что становлюсь сносным наездником.

   Эльфийка в светло-охряном платье, скупо улыбнувшись, предложила помощь - я с радостью согласилась. Не прошло и двух минут, как лошадь для меня была оседлана полностью, включая оголовье, повод и стремена. Эльфы редко пользовались поводом и почти никогда - стременами, я искренне поблагодарила её за понимание. Она вновь улыбнулась одними углами губ, и вернулась к своим прерванным занятиям.

   Я забралась в седло, и осторожно направила лошадь вперед, через красивые лужайки, через условную границу города, через огибающую город объездную дорогу. Впереди был выложенный камнем канал, с красивыми ажурными мостами.

   Настроение поднималось с каждой минутой, я окончательно отбросила всякие сомнения. Напрасно, конечно.

   Поначалу мы с лошадью еще пытались понимать друг друга, с некоторой заминкой совместно выбрав направление: на юг, вдоль канала. Я никогда не бывала в той стороне, если раньше с Эллорном нам и случалось выехать на выложенную белым камнем широкую дорогу, доезжали строго до первых ажурных мостиков, и сразу поворачивали назад. Как-то не задумывалась - почему, а зря, как оказалось.

   Первой ошибкой была попытка пересечь канал по мосту. Первой, если не считать саму идею сесть верхом. Возможно, у лошади существовали особые причины не любить узкие переходы, а возможно, у нее, как и у меня кружилась голова от текучей воды. На середине моста седло подо мной дернулось, и я поняла: только чудо позволит мне не слететь в воду.

   Даже не помню, во что вцепилась. Нервное животное несколько раз поменяло плоскость и направление движения, наконец, выбрало, как видно, самую подходящую сторону света, и помчалось, не разбирая дороги. То, что я инстинктивно пригнулась, несколько раз спасло мне жизнь, и предопределило будущие неприятности. Если бы низко торчащая ветка повстречалась раньше...

   В какой-то момент я почувствовала странное давление, воздух вокруг сгустился, словно паутина. Лошадь окончательно взбесилась, вытворяя нечто неописуемое, то устремляясь вперед, то подскакивая, в конце концов сбросила докучливую помеху со спины, и умчалась в неизвестность. А я, удачно повстречавшись с засохшим кустом, покатилась по земле, в последний момент успев прикрыть лицо сцепленными пальцами.

   Лес вокруг был странным. Сказочный Зачаровень давно перестал удивлять, внушая постоянное чувство тихого восхищения, но лес, что окружал сейчас, удивил вновь: ранее я и не предполагала у цвета наличие собственной мелодии, а у звука - оттенка. Что за зачарованный островок среди просторов Зачаровня?

   Стряхнула сор и хвою, убедилась - ничего серьезнее синяков со мной не случилось. Деревянный осколок, пропоровший штанину насквозь, похоже, не поранил сильно, пока его доставала, почти не было больно. Когда спустя некоторое время по всей правой стороне поползло нехорошее тепло, легкомысленно отмахнулась: ерунда, вот отдышусь, и пойду искать лошадь.

   Пульсирующее горячее подергивание над правым коленом не насторожило сразу, и лишь попытавшись встать, осознала серьезность положения. Осторожно расцепляя стиснутые зубы от неожиданно подсекшей колени боли, поняла - идти не смогу. Что-то, возможно, щепка от поранившей меня ветви, осталась в теле, внутри. Если сумею разрезать плотную материю, смогу ее достать. Нож...