Марта печально улыбнулась, пожала плечами, глянула мимо княжны куда-то вдаль и ответила вопросом на вопрос:

   - А вы, сиятельная леди, вышли бы замуж на бродягу?

   Уна чуть смешалась - в ее памяти снова мелькнули пригожее лицо Кампара, его вкрадчивое 'люблю', грозный гнев отца, мудрые речи матушки и временное омертвение ее собственного сердца. Чуть смягчив тон, спросила уже спокойней:

   - Разве ваше положение?..

   - Моё положение? - Марта отвечала с той же печальной улыбкой. - Я была в рабстве: меня продали, как вещь, как животное. И я, как бездомная кошка, не знаю своей родни и родины - просто не помню их... Это ответ на все вопросы. Мое прошлое, хорошее или плохое, в любой момент может ударить в меня и в тех, кто со мною рядом. Только милостью короля я не в рабстве, а в дамах и при дворе. Он честен и великодушен со мной: он всегда говорил, что нам невозможно быть вместе. Он много сделал для меня. Даже жениха нашел, блестящего, знатного, богатого кавалера, чтоб устроить мою судьбу... Но я не смогла: выйти замуж за другого, пусть и хорошего человека. Я ведь не любила его ... Не смогла. И мой жених, чувствуя это, отказался от меня, хотя любил и не раз доказывал свою любовь. Он поступил правильно, и я ему благодарна. Зато между нами нет лжи. А что за семья, если она держится на лжи?

   - Вы правы. Это одни муки, - Уна вдруг вспомнила, какими холодными, церемонными были всегда отношения ее родителей: их брак построился на расчете и, насколько она знала, мать сопротивлялась замужеству с князем Дерриком до последнего.

   - Вот и я не хочу никого обманывать, - продолжала говорить Марта. - Я просто хочу быть рядом с тем, кого люблю... И, если Фредерик пожелает, я в любой момент исчезну из его жизни.

   - И вы говорите так спокойно? Это ведь ужасно! - княжна была обезоружена откровенностью девушки, и ей не хотелось больше колоть надменными словами. - Разве государь не властен все изменить? Ведь вы любите друг друга, - она уже забыла про то, что эта самая любовь - главное препятствие к осуществлению ее собственных планов о замужестве и о короне Южного Королевства.

   Вместо ответа Марта вновь улыбнулась, так же печально, как и раньше.

   - Понимаю, - нахмурилась Уна. - Если бы можно было...

   Она вдруг увидела, четко и ясно, в какую пропасть добровольно упала эта вызывающая красавица. Возможно, после ужасов рабства судьба подарила ей место при дворе, высокий титул дамы, возможность удачно выйти замуж, а она оттолкнула все эти блага и даже репутацией своей пожертвовала. 'А если он, в самом деле, пожелает? - вдруг засверлила темя мысль. - Пожелает, чтоб она исчезла?..' Ответ на этот вопрос показался Уне столь пугающим, что она даже головой встряхнула. Потому что неосознанно примерила ситуацию на себя.

   - Может быть, это странно прозвучит, - тихо-тихо заговорила княжна, - но мне хочется предложить вам свои дружбу и участие. Если вдруг что-нибудь... Я вам помогу. Уж не знаю, чем, но мне бы не хотелось, чтоб у вас все плохо сложилось. Так что, запомните: княжна Уна - вам больше друг, чем враг, - и она протянула девушке руку.

  Марта кивнула - благодарность тут была излишней - и встретила теплым пожатием пальцы эринской княжны.

  Почему они это сделали - заключили этот внезапный союз? Уне сложно было найти ответ на вопрос. Наверное, оттого, что было у них обеих общее - любовь к человеку, которого им нельзя любить. У княжны - в прошлом, у Марты - в настоящем.

  Такими их обнаружил Фредерик - молчащими, направившими взгляды на красный в закатных лучах запад.

   - Дамы, - осторожным приветствием он дал о себе знать.

   Девушки обернулись одновременно, и молодой человек невольно вздрогнул, отразившись сразу в двух парах прекрасных глаз.

   Марта, давно уже понимавшая его без слов, поклонилась и прошла в зал.

   Фредерик вежливо поклонился княжне и коротко, как-то очень официально, сказал 'прошу вас в мой кабинет, леди', предложил руку.

   Уне вдруг стало тревожно.

   Через зал, где веселились многочисленные участники ужина, они прошли быстро, даже стремительно, благодаря Фредерику: он передвигался так споро, что Уне пришлось с шага перейти на бег, подобрав длинную пышную юбку.

  Из столовой - в коридор, оттуда - на широкую каменную лестницу и в западное крыло по галерее.

  В кабинете ждали лорд Корнул, лорд Гитбор и двое богато одетых, статных, высоких молодых человека. Уна сразу их вспомнила: это были лорды Королевского Дома - Бертрам и Климент. Оба приехали на торжественный ужин не вовремя - почти к десертам - и за столом пробыли всего каких-то полчаса. Княжне их представил сам Фредерик, но так же быстро, как, похоже, делал все. Однако этих двух красавцев девушка запомнила.

  Рядом с Гитбором стоял и эринский барон Микель - дальний родственник Уны, сопровождавший девушку и ее свиту в Южное Королевство. Взгляды мужчин, их нахмуренные брови встревожили княжну еще больше, заставили натянуться, как струна, и сильней стиснуть губы, чтоб те не смели дрогнуть.

   Фредерик усадил Уну в мягкое кресло у высокого окна. Сам повернулся к министру и сказал:

   - Сэр, мы готовы вас слушать.

   - Во-первых, прошу простить меня за те недобрые вести, потому как они, мало того, что недобрые, так еще и весьма не вовремя. Я крайне огорчен тем, что именно мне приходится сообщать их вам, - кланяясь, издалека начал Корнул.

   - Прошу, короче, - нетерпеливо заметил Фредерик.

   - Это война, государь, - тряхнул седой головой лорд. - Это война, леди Уна. Это война, господа. Азария напала на Эрин. Княжество в огне, столица захвачена, князь Деррик убит...

   Уна чуть слышно вздохнула... Что-то порвалось в груди, возле сердца... Может быть, связь с жизнью...

   - Я ведь пытался постепенно ввести в курс дела, - с укором говорил лорд Корнул, наблюдая, как Фредерик, став на колено у обмякшей в кресле княжны, слегка похлопывает девушку по щекам, чтоб привести в чувство. - Одно дело - мы с вами, мужчины, воевавшие, много видевшие, другое - изнеженная барышня, самый ужас для которой - мышонок... Может, не стоит говорить при ней большего?

   - Она должна знать все, что касается ее и ее родины, - отозвался, хмурясь, Фредерик.

   - А про даму Марту ей тоже следовало узнать? - неожиданно встрял Южный Судья.

   - Ваш укол совсем не к месту, сэр! - резко ответил, выпрямляясь, король. - Я предупреждал! - он повернулся к старику. - А ваш тон!..

   - Говорите дальше! - прервала его открывшая глаза Уна. - Ведь еще не все, ведь так? Что с моей матерью?

   Лорд Корнул чуть слышно вздохнул, сжал-разжал тонкие губы, словно разминая их перед долгой речью.

   - Сожалею, леди. Судьба вашей матушки, леди Нои, неизвестна. По слухам, она и несколько преданных ей людей бежали куда-то в пески. Но пустыня безжалостна. Смею предположить, что ваша матушка погибла... Но есть вести еще более недобрые.

   - Что же может быть хуже? - едва сдерживая слезы, спросила Уна.

   - Азарский князь Хемус, развязавший войну, выдвинул вам, как наследнице вашего батюшки свои требования. Пока его послы не прибыли, но нам уже все известно. Он требует, чтоб вы немедленно ехали в Эрин и дали согласие стать его женой. В противном случае он намерен начать постепенное разорение завоеванных эринских земель. Он уже сжег несколько деревень, вместе с жителями.

   - Боже! Что это за чудовище?! - прошептала белыми губами девушка.

   - Разорять завоеванные земли? - покачал головой Фредерик. - Более чем странно...

   - Я ведь говорил вам: те азарцы, что перебрались через южные болота к нам, рассказывали много ужасного про князя Хемуса, - подал голос лорд Гитбор. - Например, про то, что им овладели демоны.

   - Проще говоря, он сошел с ума. Демоны, ангелы - невежественная чушь, - буркнул Фредерик. - Захватывать земли, чтоб потом их разорять - весьма нелогично и нерационально. Также, вероятно, он блефует, чтоб вынудить княжну вернуться и выйти за него. Надо сказать, шантаж не слишком удачный и не слишком умный.