- О, таких, как я, в его жизни было много, - уже печальная улыбка мелькнула на губах девушки. - Если бы он на всех женился... Я просто стала Смотрителем его Поста.

  Марта вздохнула, вспомнив свою жизнь в Лисьей дубраве. Там было хорошо, даже волшебно, особенно после ужасов публичного дома: тихая, древняя пуща, теплое, уютное жилище в стволе огромного дуба, где она чувствовала себя хозяйкой, почти полная свобода, не считая обязанностей Смотрителя. Можно было гулять по лесу, заглядывать в соседние ягодники, собирать грибы и разные целебные травы. Фредерик оставил ей несколько книг по домоводству, среди которых были травники, наказал изучать их. И за все Марта готова была бесконечно говорить 'спасибо'. Но лишь один способ делал это возможным: полагалось ждать, когда Судья завернет коня в ее Пост, и уж тогда окружить усталого лорда заботой и вниманием. Снова ждать...

  Поначалу Фредерик, как само собой разумеющееся, воспринимал все старания Марты, все ее душистые чаи, пышные булочки, сытные обеды и свежую постель. Но потом как-то раз вместо обычной рубашки она подала ему другую, которой целую неделю вышивала ворот и манжеты причудливыми растительными узорами.

  - Ты умеешь вышивать? - подивился Фредерик ее искусству.

  - Мои руки, оказывается, умеют, - застенчиво улыбалась девушка, с замиранием в сердце глядя, как Западный Судья поспешно надевает рубашку и любуется собою в зеркале.

  Вот тогда проломился лед. Марте стало казаться (а может, оно и на самом деле так было), что Фредерик не всегда по необходимости заезжает в ее Пост. Да и задерживаться у нее он стал дольше. Если раньше - день, два, то теперь мог неделю пить ее чай, поглощать ее булочки и слушать, как она поет.

  Да, Марта пела. Это тоже совершенно неожиданно в ней открылось. Только, чтобы петь, нужно было знать какие-нибудь песни. Их Марта не знала (не помнила - так точнее), зато сочиняла свои и пела для Судьи в те вечера, когда он расслаблено, призакрыв серые глаза, сидел в кресле у печки, потягивая из кружки подогретое вино с пряностями. Девушке в такие минуты хотелось сесть к нему на колени, обнять и поцеловать его в губы, вечно сложенные в упрямую складку, в щеку, тронутую щетиной (грешил Фредерик - ленился бриться каждый день). Но она не могла такого себе позволить и просто пела, как можно душевнее.

  Судья был в восторге. Он признался ей, что всегда уважал тех, кто умеет сплетать из слов стихи, и однажды привез в Пост замечательную лютню из ценного дерева.

  - Может, тебе и инструмент покорится? - улыбаясь, подмигнул он Марте, и девушка, хоть и задрожала от его улыбки, но взяла лютню, прошлась по струнам пальцами и, сперва несмело, потом все уверенней, заиграла и запела:

  Фея луговая

  Средь цветов порхала,

  Песенку о ветре

  Тихо напевала.

  В волосах прекрасных -

  Лилии и розы,

  И кружатся стайкой

  Бабочки, стрекозы...

  Голос нежен, сладок,

  Словно сок кленовый.

  А в глазах сияет

  Мягкий свет зеленый...

  Подари мне счастье,

  Фея луговая:

  Чтоб оно явилось

  Да в цветущем мае.

  - Как же такое может быть? - удивилась княжна, слушая обо всех этих необычных вещах. - Так просто взять и заиграть, и запеть?

  - Если бы я знала, - Марта вздохнула. - Мои руки многое вспомнили тогда. Оказалось, я и с мечом знакома...

  Да, это выяснилось, когда Фредерик решил дать ей пару уроков фехтования. Марта с поразительной скоростью овладела всеми основными позициями и шагами, а некоторые выпады и удары провела так, словно давно их отработала.

  - Тебя обучали, - так сказал Судья, окончив первую тренировку. - Ты точно не новичок. Тем лучше - не придется проходить азы. Начнем развивать то, что уже есть.

  Марта ликовала - сам Западный Судья делился с ней боевыми искусствами.

  Они тренировались на поляне среди дубов-исполинов, вместо мечей используя палки. Девушка старалась, и все для того, чтоб услышать 'молодец, крошка' и увидеть задорную улыбку патрона. И все крепла надежда, что не просто так Судья уделяет ей внимание, что впереди - что-то радостное, восхитительное. Но чуть позже ее пыл слегка остудился...

  - Ты делаешь успехи быстрее, чем кто-либо из моих учеников, - заметил Фредерик, когда они отдыхали после занятий: сидели на траве, попивая брусничный морс из фляжек.

  - Вы еще кого-то учите? - еле скрывая разочарование, спросила Марта.

  - Ну, только тех, кто согласен учиться, - рассмеялся Судья. - А некоторые хотели бы, да здоровье не позволяет.

  Вот так, все просто: она никакая не единственная и неповторимая...

  - Но теперь-то все по-другому, - заметила Уна, вглядываясь в лицо подруги. - Теперь ты многое для него значишь.

  - Да. И поэтому он рванулся в Эрин, за приключениями, - вздохнула девушка. - Впрочем, это его долг. И долг короля перед страной всегда выше долга мужчины перед женщиной...

  Потом дни, выделенные под ожидание, кончились. И этот момент Марта встретила на той же скамье у дома, вглядываясь в розовеющий над Сухим хребтом восток.

  - А ты все не спишь. Нельзя же так, - сказала княжна Уна, пристраиваясь рядом с Мартой и пытаясь беспечной болтовней отвлечь подругу от мрачных раздумий. - Элиас сказал: нам пора уезжать. Мы решили задержаться тут на четыре дня, а сегодня пятый пошел... Тебе надо поесть, и не вздумай отказываться, - протянула девушке кусок хлеба с маслом. - Бертрама отправляют сегодня на север, в повозке. Мы поедем с ним и с рыцарями, которых дают в сопровождение. Берт поправится, но не скоро. Так говорит Линар. Лорду сильно поранили голову, так что нужно лежать и спать побольше, и делать это лучше не здесь... Климу повезло больше: рана почти зажила, и он скачет кузнечиком. Пошел драться на палках с местными парнями. Все не может усидеть на месте и рвется в любой бой, - Уна улыбнулась, потому что перед глазами явился образ ее не в меру энергичного жениха. - Ты ешь, ешь, - и радостно отметила, что Марта, пусть вяло, но принялась откусывать от хлеба и жевать. - Но не думай, что мы все так бросим. Марк и Элиас что-нибудь предпримут, чтоб узнать судьбу Фредерика, и спасут его. Обязательно! Мы же, прибыв в Королевство, соберем войско - теперь война неизбежна. Мы вернемся и...

  - Я не поеду, - ответ получился еле слышным, но твердым. - Рано или поздно армия Хемуса перейдет перевал и будет здесь.

  - И что? Думаешь, тебе удастся обшарить всю эту армию и найти там Фредерика? А если...

  - Если он мертв, я сама убью Хемуса, - так же тихо и так же твердо закончила за княжну Марта. - Я вполне сойду за местную жительницу. Я красива - князь наверняка захочет меня себе в постель. А там - мне бы только до горла его добраться, - девушка глянула при этом на Уну, и та вздрогнула, увидав, какая темная ярость горит в ее глазах.

  - Может, не надо так категорично, - княжна попыталась все-таки возразить. - Планы Элиаса и Марка вполне состоятельны. Да и Климент того же мнения. И главное - мы не знаем, что задумал Фредерик. А вдруг его замыслы еще удачней наших?

  - Тогда для чего мы сюда прибыли? Что, все было напрасно? Все хитрости, бегство, стычки с Элиасом, Линаром и все такое? - оборвала ее Марта. - Впрочем, я все понимаю. Ты и Климент - у вас столько планов...

  Уна вспыхнула, нахмурилась, получив недвусмысленный намек на то, что ее слова заметно расходятся с делом. Ей пришлось 'образумиться':

  - Вот уж дудки, в таком случае! Я не желаю отказываться от того, чего сама желала - бороться за свою страну, за свой народ! Я останусь с тобой! - и схватила подругу за руку.

  - Никаких 'останусь'! - грохнул над головами девушек Элиас Крунос, королевский гвардеец. - Я требую, чтобы вы подчинялись моим приказам...