- Ешьте, ешьте, - приговаривала хозяйка. - Постелим вам на печке - там тепло и сенник мягкий. А утром после завтрака и ехать дальше можно.

  Кора согласно закивала. Ей было приятно, что ей уделяют столько внимания, хоть она и заплатила за это деньги.

  Лежа вечером на мягком душистом сеннике и слыша, как посапывают хозяйские дети, которым постелили на полу, она вдруг остро почувствовала, насколько одинока. Будет ли у нее когда-нибудь уютный и просторный дом? И муж, и дети...

  'Как все странно получилось... Может, даже глупо', - думала девушка.

  Ее вновь понесло в воспоминания...

  Их первый танец, первый поцелуй, первая ночь... Он ошарашил ее, постучав далеко за полночь в окно, тем более что это был третий этаж. Когда она открыла, легко спрыгнул на паркет с охапкой белых сонных роз. Ошеломленная девушка не знала, что делать. Он же закружил ее по комнате, напевая что-то нежное, усадил на кровать и положил цветы на ее колени. Сам наклонился и шепнул в ухо 'я люблю тебя', поцеловал и также быстро взлетел на подоконник, намереваясь оттуда прыгнуть на ветви раскидистого клена, что рос под окном.

  - Постой! - обрела она, наконец, голос. - Ты ничего больше не скажешь?

  Фредерик обернулся, чуть наклонив голову, подошел и сел рядом. Кора почувствовала, как его руки обвились вокруг ее талии, а губы коснулись волос. Он зашептал:

  - Скажу, многое... Ты как восходящее солнце, твои волосы - шелковое пламя, что греет душу, а глаза - притягательней морских глубин... Я никогда ни к кому ничего подобного не испытывал. Но разве имеет значение то, что было раньше. Я теперь весь лишь в этом миге, рядом с тобой, - он нашел ее губы и поцеловал. - А ты? Ты что скажешь?

  - Что мне сказать, кроме того, что я сама тебя выбрала, - улыбнулась Кора и доверчиво прижалась к нему.

  - И ты не пожалеешь, - Фредерик крепко обнял ее.

  Он был нежен и ласков в эту первую ночь. Да и в последующие тоже. Приходя тем же путем, обязательно приносил какие-нибудь цветы и изящные подарки, а лицо его светилось счастьем. И Кора была на вершине блаженства: она любила, ее любили - казалось, больше ничего не было нужно. А потом все резко изменилось...

  Кора уткнулась лицом в подушку, набитую чабрецом. До сих пор воспоминание о той последней ночи причиняло ей сильную боль...

  - Что ты еще скрываешь? Что скрываешь, кроме того, что ты дочь убийцы моего отца?! - эти слова ножами вонзались в нее.

  Откуда он узнал? Какое это имело значение? Он - судья, ему положено всё знать.

  - Зачем ты здесь? Все это смахивает на заговор против меня! Говори! Я заставлю тебя говорить!

  Она не оправдывалась - просто сидела, зажав уши ладонями. Он грубо оторвал ее руки от головы и затряс за плечи, цедя сквозь зубы 'говори!' Их глаза на какое-то мгновение встретились, и он отшатнулся, отпустил ее, отвернулся к окну.

  - Все, что я могла сказать, уже сказано. Теми ночами, что мы провели вместе. И ни слова лжи не было. С моим отцом я не имею ничего общего... Если тебе мало моей любви, - тут она вздохнула и не стала больше ничего говорить.

  - С твоим отцом у тебя есть общее - кровь, а со мной отныне не может быть ничего. Прощай... Я тебя не знаю...

  И он надолго пропал. Изредка Кора видела его на королевских приемах и то мельком: он переговаривал с нужными ему людьми и исчезал, не удостаивая ее даже взгляда. И так два года. Они были для девушки сплошной зимой. Много красавцев-придворных пытались за ней ухаживать. Но Кора ни с кем не была благосклонна. Даже ее подруги указывали ей на это, говоря, что самое главное - удачно выйти замуж.

  - А как ты можешь выйти замуж, когда с первого же слова отшиваешь потенциального жениха.

  - Просто я не хочу замуж, - отмахивалась Кора.

  Нет, конечно же, она лгала. Просто каждую ночь видела во сне улыбку Фредерика, его серые глаза, которые становились бархатными и теплыми при взгляде на нее, и губы Коры вспоминали его жаркие поцелуи. Сколько слез пролилось в эти ночи...

  И вот, наконец-то, мосты восстановлены. Два зимних года позади, она мечтала о нем, она доказала Фредерику, что любит его и ради него готова на все. Ах, как же это было трудно. Но он оценил, он вдруг признался, что ни на миг не переставал ее любить, что думал лишь о ней и что его ночи и дни в эти два года были такими же печальными... И вот уже один шаг до того, чтобы стать его женой, его единственной навечно...

  Но теперь Фредерик казался ей стоящим на вершине высочайшей горы в мире, а она сама - у ее подножия. И не было возможности, чтобы подняться к нему. А он, разве мог он спуститься к ней, бросив на произвол судьбы целое государство?

   'Я сама, сама отказалась, - прошептала девушка в душистую подушку. - И всегда надо об этом помнить. И надо постараться забыть о нем и обо всем, что было, и побыстрей'.

  С такими мыслями Кора задремала лишь под утро. Вскоре проснулись хозяева; зашумел, зашевелился дом старосты. К девушке на печь заглянула старшая девочка:

  - Завтракать пожалуйте.

  Завтрак был не менее сытным, чем ужин. После староста проводил ее на конюшню, где ждала накормленная, оседланная и навьюченная Пава. Здесь же был и младший сын хозяина. Он держал под уздцы похожего на Паву низкорослого мохнатого коника.

  - Грег покажет вам дорогу, - сообщил староста. - К тому же здесь не всегда безопасно ездить одному.

  Кора скептически глянула на подростка. Он ей не особо понравился - низколобый, насупившийся. Правда, он выглядел старше своих пятнадцати лет: широкоплечий крепыш с большими руками.

  - Тогда поехали, - пожала плечами девушка - она хотела отправиться пораньше, чтобы не привлекать внимания целой деревни.

  По улице рысили молча, также молчали на заснеженной дороге и лишь, когда въехали в лес, Грег нарушил молчание:

  - Вы ведь из большого города?

  Кора кивнула, чуть улыбнувшись.

  - А может, из самой столицы? - продолжил, оживляясь, мальчик.

  - Как ты угадал? - она решила быть снисходительной к его любопытству.

  Грег приосанился - ему понравилась собственная догадливость.

  - Ну, такие красивые дамы, наверно, только в Белом Городе, - ответил он, широко улыбаясь Коре белозубым ртом.

  Девушку он даже развеселил этим комплиментом.

  - А зачем вам в Брокию? - совсем осмелел Грег.

  - Тебе не говорили, что ты чересчур любопытен? - это должно было слегка осадить мальчика.

  - А я спрашиваю не из любопытства, - сказал он. - Мне просто интересно, куда я с вами попаду.

  - Со мной? - удивилась Кора. - Ты всего лишь проводишь меня до границы.

  Грег пожал плечами.

  - Вообще-то я собирался попроситься к вам в услужение, благородная дама, - сообщил он. - Но если вы против, я прямо сейчас отправлюсь домой, - и он уже готов был поворотить коня назад.

  - Что за шутки?!

  - Но вы ведь не станете возвращаться со мной в поселок, чтобы сообщить отцу о том, что я вас бросил на полпути, - лукаво заметил Грег. - А я ему скажу, что вы отказались от моих услуг проводника.

  Кора внимательно посмотрела на его ставшее хитрым лицо.

  - Чего ты хочешь, плут?

  - Только одного - всюду следовать за вами, дама, - склонив голову, объявил Грег.

  - Отправляйся прямо сейчас к отцу и ври ему все, что хочешь, - заявила девушка, решительно пришпорив Паву - та ответила недовольным фырканьем, но шагу все-таки прибавила. - Я тебе не нянька.

  - О, нет! - Грег понял, что его неумелый шантаж не пройдет, схватил лошадь Коры за поводья. - Я вас просто умоляю: позвольте мне стать вашим слугою. Жизнь для меня - тоска сплошная. Мой отец полагается лишь на старшего сына, а меня держит за пустое место... Да я просто не должен был родиться в семье рыбака - я ненавижу ловить рыбу, и есть ее тоже не люблю!..

  - Скажи, пожалуйста, какой повод, чтоб сменить обстановку... Ты начал с вранья, мальчик, а мне такой слуга не надобен.