Абелю казалось, что он смирился с этим, но внезапное появление в его жизни лишних практикующих магов разворошило старую обиду.

— Тогда идем, — отрывисто, удивляясь собственному голосу, произнес Абель и направился к двери, жестом предлагая гостям покинуть комиссарский кабинет.

По коридору децерната они шли в молчании, и Абеля это совершенно устраивало. Он не слышал, как шагает Реннинг за его спиной, зато отлично слышал, как топают оборотни. Тяжелая поступь была отличительной чертой не только тех, кто обращался в медведей, но и менее масштабных животных: даже отряд Ленджервуда не умел ходить тихо. Об их приближении всегда сообщали грохочущие шаги, усугубленные то ли походкой, то ли подошвами армейских ботинок.

Это сыграло с ним злую шутку: маг оказался ближе, чем Абель мог предположить. Он привык к тому, что во Втором децернате никто ни к кому не подкрадывается, поэтому позорно вздрогнул от голоса над ухом:

— Вы не так давно стали комиссаром, мейстер ван Тассен?

Абель раздраженно раздул ноздри, зло и глубоко вдыхая через нос. Этот парень прекрасно знал про ван Кельца, значит, знал, что случилось позже. Так к чему эти разговоры?

— Да, — ответил Абель, изо всех сил сохраняя спокойствие. Хотя бы показное. Внутри все бурлило и завязывалось в узел.

— А до этого?

Абель обернулся через плечо. Реннинг допрашивал его с методичностью человека, делающего это постоянно. Не ответить казалось не только невежливым, но и вовсе недопустимым.

— Я служу здесь почти десять лет. Начал с рядового, — все-таки ответил Абель.

В конце концов, эта информация о нем имелась в более или менее свободном доступе. Херцландцы могли спокойно запросить эти данные у его начальства.

— Мейстер Кристенсен вас привел?

Оборотни смиренно топали следом, не подавая ни малейшего признака заинтересованности, хотя, как казалось Абелю, их уши сейчас должны были развернуться в сторону впереди идущих. Реннинг понимающе и вроде как даже заинтересованно кивал либо же просто делал вид, что вслушивается.

Ведь вряд ли они приехали бы сюда настолько неподготовленными?

— Да?

— И это случилось, когда… — подбадривающе проговорил Реннинг.

Абель недовольно поморщился. Он все еще не понимал, зачем отвечает на эти вопросы. А главное, он не понимал, что ему будет, если он не будет на них отвечать. Только это останавливало его от того, чтобы послать херцландцев по известному адресу.

— Я работал в кафе, которое решил ограбить слабенький маг.

Абель мрачно зыркнул на Реннинга, показывая ему, что этот разговор (и лично он) ему неприятен. Маг остался равнодушен.

— Еще он решил, что я могу его сдать, и самый простой вариант решения этой проблемы — залепить по мне каким-нибудь убойным заклинанием.

— Но маг ведь был слабенький, нет? — уточнил Реннинг.

Абель сцепил зубы. Ему показалось, или его пытаются уличить во лжи?

— Бита тоже не такое сложное оружие, как пистолет-пулемет, но череп пробивает на раз-два, — ответил Абель.

Реннинг наклонил голову, соглашаясь с аргументом.

— И?

— И. Я жив, здоров и служу во Втором децернате. В котором служат только те, в ком магии не больше дальдера. А то, что в них есть, — противоречит всем магическим законам.

Реннинг кивнул, как будто слова Абеля подтвердили то, что он знал и без этого. Ну, конечно, подтвердили. Абель не собирался рассказывать ничего нового.

— Это очень интересная беседа, но мы пришли.

Абель толкнул дверь в конференц-зал, оказавшийся совершенно пустым. Стулья были аккуратно задвинуты под столешницу стола, который на первый взгляд казался совсем обычным — если не знать, сколько в нем компьютерной начинки. За дальним монитором сидел Маттиас, но он быстро засобирался и ушел, проскользнув мимо них с таким видом, будто прятал в карманах как минимум пару гигабайт ценной информации, на которую уже нашелся клиент.

Абель отделался кивком и сел за один из мониторов, который по праву считал своим.

Конечно, в каждом кабинете стояли компьютеры. Но использовались они исключительно для написания отчетов, рассматривания заранее сохраненных картинок и к интернету подключались только в том случае, если кто-то приходил со своим.

Местная — локальная — сеть Второго децерната находилась только в этой комнате. В ней же обитал и Бенедикт ван Телген.

Абель нашел нужную иконку и кликнул на нее два раза. Реннинг пододвинул стул и сел рядом. Оборотни встали чуть поодаль, с профессиональным интересом поглядывая на монитор поверх их голов.

Бенедикт не подавал признаков жизни уже довольно давно. В смысле, он общался с другими, а с Абелем, иногда заглядывающим в конференц-зал, — нет. Абель не расстраивался, тем более, что лучшим поставщиком информации во все времена был и оставался Даан.

Значок подключения загорелся мертвенно-бледным. Абель чуть наклонился к монитору.

— Бени, нам бы все-таки поговорить с тобой. Коллегам нужны отчеты по нашему делу.

Значок припадочно замигал, но из динамика не раздалось ни звука. Абель тяжело вздохнул. По экрану побежала строка текста: Бенедикт отчаянно ругался. Ругань мешалась с прочими символами.

Принтер зажужжал, выплевывая одну страницу за другой. Две страницы ругательств, следом полезли отчеты.

— Разрешите? — вдруг подал голос один из оборотней, тот, что был повыше и худощавее.

Он подошел к монитору и наклонился, загородив спиной экран от Абеля. Пощелкал клавишами — и спустя несколько мгновений раздался искусственно синтезированный голос Бенедикта.

Вообще-то Бенедикта ван Телгена не существовало. В эпоху интернета он являлся вполне полноправным пользователем сети, но на самом деле его не было. У него не были ни своего компа, ни даже айпи-адреса. Только локальная сеть Второго децерната, в котором существовала личность по имени Бенедикт.

Несмотря на то что голос Бенедикта был сочетанием собранных по всему интернету слов, даже так он звучал упрекающе:

— Клавиатуру поменяй, идиот! Спасибо.

«Спасибо», — это он, видимо, Томасу, отошедшему от компьютера.

— Не смей так разговаривать с комиссаром, — мрачно буркнул Абель, поворачиваясь следом за оборотнем.

Тот пояснил:

— Систему бы обновить, виртуальная клавиатура съехала. А звук просто был отключен.

— Идиоты, — тоскливо сказал Бенедикт.

Хотя «тоскливо» тоже было к нему неприменимо.

Реннинг улыбнулся, наклонив голову так, что этого практически не было видно.

— Менеер Реннинг, Бенедикт ван Телген, — пережив сиюминутное унижение, проговорил Абель.

Бенедикт затих, по экрану забегали символы. На несколько мгновений всплывали и тут же исчезали документы. Личные дела, штрафы, фотографии, читательский билет в библиотеку. Реннингу, судя по его изменившемуся лицу, это не понравилось.

Наконец Бенедикт вернул привычную картинку на рабочий стол и сказал:

— Приятно познакомиться.

Абель коротко улыбнулся. Конечно, манера знакомства у Бенедикта была специфичная. Он за полминуты поднимал всю информацию, имеющуюся на данного человека в сети. И, отфильтровав нужное от ненужного, выносил вердикт. Поначалу это производило жутко угнетающее впечатление. Через какое-то время совместной работы паранойя затихала.

Правда, была надежда, что комиссару, если он наконец-то починит виртуальную клавиатуру, Бенедикт в награду предоставит что-нибудь интересное на новоприбывших.

Реннинг довольно быстро справился с явно неприятным для него удивлением.

— Доброго дня, мейстер ван Телген. Нас интересует вся информация по делу, помеченному кодом «один-ноль». Управление по противодействию магическому терроризму Херцланда направляло официальный запрос на эту информацию, мы получили ответ.

Реннинг вынул из кармана своего пижонского пальто сложенный лист бумаги, развернул его и поднес к камере на мониторе.

— Это необязательно, — отозвался Бенедикт. — Я уже нашел.

По лицу Реннинга пробежала тень. Абель прикрыл глаза. Раздражение сменилось мерзкой ехидной радостью.