На несколько секунд воцарилось молчание, которое нарушил Марк, громко присвистнув.

— А теперь, — весело сказал он, — после того как мы все обменялись любезностями, может, мы наконец начнем?

Свен пожевал губами и кивнул. Элис невозмутимо открыла папку и начала выкладывать на стол листы, заполненные мелким текстом и схемами. Ружа устало подперла щеку кулаком и, кажется, больше всего в этот момент мечтала очутиться где-нибудь подальше.

— На площади, — нехотя сказал Свен, — было упокоено четверо вампиров. Трое обычных и Агата. Не уверен, что ты помнишь, но Агата, как и я, из древних. С того момента прошло два месяца. Должно было произойти еще два таких… убийства. Людей и магов.

Кто-то — то ли Ружа, то ли Элис — шумно сглотнул.

— Что ты об этом знаешь? — почти шепотом спросила Ружа.

— Я прав, — утверждающе сказал Свен и потер лоб. — Д-дерьмо.

Он как-то резко растерял всю свою лощеность и надменность.

— Это секта какая-то? — спросил Марк. — Маньяк? Что это за херотень вообще?

Свен мотнул головой.

— Это больше не дело полиции. Подготовьте все документы по всем трем убийствам, я доложу Инспекторам сам.

— Э-эй, — возмущенно воскликнул Марк. — И ты не расскажешь нам, что это?

Свен тяжело посмотрел на него. За окном неожиданно громко и близко прогрохотал гром.

— У вас недостаточно полномочий, — Марку даже показалось, что в голосе Свена проскользнули нотки сочувствия. — А у меня недостаточно прав, чтобы раскрывать вам эту информацию.

— Тоже мне секреты государственной важности, — Марк фыркнул и глянул за окно, где как-то слишком уж быстро для летнего вечера стемнело.

— Даже не государственной, — сказал Свен и поднялся.

— Скажите только одно, — подала голос Элис. — Убийства… Еще будут?

Свен помедлил.

— Да. Еще одно. И у нас, — он обвел их взглядом, словно подчеркивал, что они в это «нас» не входят, — есть всего месяц, чтобы постараться его предотвратить.

Марк фыркнул еще раз и нахохлился, упорно не желая отводить взгляд от окна. Он совсем не такой развязки ждал от этого разговора, и сейчас ему было по-детски обидно — так бывало в детстве, когда на последнем, самом сложном и интересном уровне вылетала компьютерная игра, и никакими ухищрениями не получалось вернуться, чтобы дойти наконец до конца и узнать, что там.

— Почему? — спросила Элис.

— Я же сказал, — сухо ответил Свен. — У вас недостаточно…

— Нет, — перебила его Элис. — Почему месяц?

— Между убийствами всегда месяц, — пояснил Свен. — Вампиров упокоили два месяца назад, значит…

— Убийство вампиров, — снова перебила его Элис, — было не первым.

Наступившая тишина была такой звенящей, что Марк все же взглянул на Свена. Взглянул — и похолодел.

Свен застыл почти на пороге кабинета, глядя на Элис остановившимся взглядом. Если бы не лампа, свет от которой во внезапных сумерках был ослепительно ярким, и если бы Свен не был вампиром, можно было бы поклясться, что он побледнел. И от этого невероятного зрелища по спине Марка побежали мурашки.

Когда-то давно, в самом начале знакомства, Марку хотелось увидеть, как Свен злится. Или смеется. Или боится — испытывает хоть какую-нибудь эмоцию кроме своего обычного надменного презрения. Потом их пути окончательно разошлись в разные стороны, и Марк и забыл об этом своем желании.

А сейчас вспомнил.

И очень пожалел о том, что оно исполнилось.

Потому что видеть страх на лице существа, которое считает себя если не всесильным, то явно выше всех остальных, — это…

— Когда произошло первое убийство? — тихо спросил Свен, и Марку показалось, что его голос дрожит.

— Три месяца назад, — ответила Элис. — Это значит?..

— Да, — Свен кивнул, отвечая на невысказанный вслух вопрос. — У нас есть в лучшем случае сутки. Но я думаю, — он взглянул за окно, где над крышами города все ниже опускали тучи, — меньше. Может быть, несколько часов. Так…

Он вернулся обратно к стулу, сел, с силой потер лицо ладонями, как будто таким образом пытался вернуть свою обычную невозмутимость.

Марку все это отчаянно не нравилось — и то, что Свен, оказывается, знал что-то, что им, простым полицейским, было не положено знать, и то, что, кажется, сейчас они должны будут это узнать. А это значило очень многое.

— Это древний ритуал, — начал Свен, оторвав ладони от лица и обводя всех внимательным взглядом. — Для него нужна кровь людей, нелюдей и людей с магическими способностями, умерщвленных определенным образом. Кровь — и еще четыре смерти. Ритуал открывает врата…

Он замолчал, явно подбирая слова, и Марк подыграл ему, спросив:

— Врата для чего?

— В прошлый раз, — тяжело сказал Свен, — после открытия врат началась Великая война.

Марк почувствовал, как в горле поднимается ком, а по спине вместо мурашек ползут такие же противные струйки пота. Все это было совершенно нереально, невозможно, как в низкопробном фантастическом боевике, где случайным героям выпадает миссия спасти мир.

— Ты говоришь о еще четырех смертях, — подала голос Ружа, сама вряд ли заметив, что обратилась к Свену на «ты» — да и он тоже. — Это будет еще один, ммм, ритуал? Как предыдущие три?

Свен кивнул.

— Проблема в том, — все так же негромко сказал он, — что у нас нет времени, чтобы определить, где этот ритуал будет проведен. Если бы у Штаба был месяц, мы бы вычистили город, но…

Марк невольно поморщился от упоминания Штаба — он всегда считал его просто объединением Инспекторов и прочих власть имущих города и не верил слухам о том, что Штаб играл какую-то очень важную роль во время Великой войны. Оказалось, что зря не верил.

— И что теперь делать? — спросила Элис.

Свен поднял плечи и опустил, качая головой.

— Я не знаю.

Это прозвучало — и выглядело — настолько беспомощно, настолько непохоже на обычного Свена, что Марк, не в силах больше на него смотреть, метнулся взглядом по кабинету, остановившись на Руже. Та сидела на стуле вполоборота, тоже отвернувшись от Свена, и задумчиво смотрела на стену, где висела карта Маардама.

— А вам не кажется… — начала она, но, не договорив, быстро встала и, схватив со стола маркер, подошла к карте. — Смотрите.

Она обвела жирной линией Университет, потом — площадь в упырином квартале и, не оборачиваясь, спросила:

— Элис, какой адрес у библиотеки?

— Зеебургерстраат, — быстро ответила Элис, даже не заглянув в свои записи, — восемнадцать.

Ружа на несколько секунд замешкалась, а потом обвела еще одним кружком библиотеку, в которой произошло первое убийство. Потом провела три линии, соединяя все три места, и линии образовали почти правильный треугольник.

— Но как это нам поможет? — прежним недовольным тоном спросил Свен.

Вместо ответа Ружа провела еще три линии — от вершин треугольника к его центру — и нарисовала четвертый кружок.

— Глаз дракона, — глухо сказала она. — Сейчас маги о нем почти ничего не знают, но мне рассказывала бабка.

Свен вскочил на ноги. Стул под ним покачнулся на задних ножках и с грохотом упал, заставив всех вздрогнуть.

— А теперь скажи мне, упырь, — продолжила Ружа, обернувшись и глядя в ответ с яростью, которую Марк почти ощутил кожей, — чего ты недоговариваешь?

Свен неловко отвел от нее взгляд, посмотрел сначала на Марка — тот уставился на него с не меньшим интересом, — потом на Элис.

— Чтобы открыть врата, нужна кровь, — нехотя сказал он, почему-то обращаясь именно к Элис. — И чтобы закрыть — тоже. Но не шестнадцати, а троих. Человека, нечеловека и человека со способностями.

— Это ты нас в жертву принесешь, что ли? — с нервным смешком спросил Марк.

Свен покачал головой.

— Крови потребуется немного, только чтобы нарисовать… узор. Но делать это надо там, где врата открываются.

— Так чего сидим тогда, — Марк встал, пряча за напускной веселостью то, что ощущал на самом деле. — Исполнишь свою мечту — пустишь мне кровь наконец.