— Готово! — весёлый голос постылого стажёра прозвучал взрывом, выдрав Сенцова в реальность. Константин вздрогнув, взглянул в его сторону и увидел, что Ветерков размахивает отпечатанными листами. Это он распечатал наконец-то список сбрендивших «спецов» и теперь жаждет работать и эту ночь напролёт…

Константин Сенцов морги не любил — от чего тащился за Мышкиным, будто на верёвке и молчал, пялясь в «мёртвый» начищенный пол однообразного зелёного цвета. Мышкин читал какую-то длинную «лекцию» воющим голосом некроманта, а Сенцов старался не слушать, нутром чуя, что «врач» этот его сейчас заколдует… Ветерков же весело топал, задавая Мышкину какие-то сумбурные вопросы, чем злил Константина до чёртиков. Сенцов старался сосредоточиться на Кате — решил пригласить её в театр, чтобы, наконец-то, помириться… спектакль, говорят, хороший. И билеты можно по Интернету заказать — главное, не пробыковать и успеть приобрести хорошие места… Сенцов займётся этим прямо сегодня — когда вернётся из морга и сядет за свой компьютер.

— Проходите в холодильник! — любезно пригласил «последний врач», распахнув перед гостями одну из безликих металлических дверей.

— Спасибо… — прогудел Сенцов, переступая высокий блестящий порог и чувствуя на своём живом теле страшный могильный холод.

Ветерков, перепархивая тот же порог, споткнулся и чуть не пропахал носом по полу, а Сенцов злорадно подумал: «Допрыгался!».

— Вот, господа, ваши клиентики! — Мышкин принялся выдвигать ячейки, и Сенцов нехотя, заставил себя смотреть на трупы, которые в них лежали. Стажёр тут же вооружился блокнотом — чтобы составлять ориентировки, а Сенцова ничего не взял, и таращился на бомжей дурацких вообще без интереса. Да, он просто обязан повести Катю на этот спектакль — даже если за билеты, цветы и подарок ему придётся отстегнуть всю свою тощую зарплату…

— Вот, этот экземплярчик самый любопытненький! — «пел» врач Мышкин, «танцуя» вокруг одной ячейки, которая содержала весьма габаритное тело. Здоровенный, бородатый бомжара с огромной головой, с медвежьими лапищами вместо рук и ног, был убит палкой… Хорошую силу нужно иметь, чтобы проломить такой носорожий череп…

— Вот, гляньте! — Мышкин сунул в руки Сенцова фотографию, где был изображён тот же бомжара — только до вскрытия. — Вот, это его висок, в который нанесли удар. Видите?

Сенцов присмотрелся и увидел, что на виске бомжа нет ни крови, ни раны… только малюсенький «нестрашный» синячок…

— Мастерский удар! — постановил Мышкин, отняв фотографию у Сенцова. — Как думаете, чья работа?

— Чёрта-дьявола… — угрюмо буркнул Константин, разглядывая других, «простеньких» бомжей — с обыкновенными габаритами, обыкновенно пропитых, и без особых примет. Они были застрелены — по одной пуле на каждого — и кто только придумал эти бредни про автоматные очереди?

— У нас целый список подозреваемых! — бодро заявил Ветерков, размахивая своей распечаткой, где затесались проклятые психи. Попробуй, допроси их, когда все они служили в специальных войсках, и каждый из них не дружит с головой?? Можно лишиться и своей головы…

— Ну, что, стажёр, ориетировки готовы? — с раздражением вопросил Константин, видя, как стажёр всё елозит и елозит ручкой, словно роман пишет. А Сенцов уже устал его ждать — если так канителить — и до ночи психов не допросишь, чёрт…

— Так точно! — отчеканил стажёр, махнув блокнотом. — Я их по И-нету разошлю, когда мы к психам поедем!

Трудоголик чёртов… Константин проглотил эти слова и сказал — Мышкину:

— Большое спасибо, мы закончили, до встречи!

— До встречи! — хохотнул Мышкин — зловеще, и Константину показалось, что будь его воля — он бы не выпустил их из холодильника, а вскрыл бы и заморозил, как и всех своих «клиентов»…

Константин сидел за рулём — он взял машину под свою подпись, и Ветеркова за руль не пускал. Стажёр был этому рад — торчал на заднем сиденье со своим ноутбуком и клацал клавишами, рассылая ориентировки на бомжей. Теперь он не вылезет из Интернета, отслеживая почту каждые полчаса — а вдруг кто откликнется и узнает какого-нибудь бомжа… за полчаса?? Сенцов рулил по певому адресу — в далёкий «глухоманский» райончик, наполенный частными домами, которые давно обозначили под снос. Константин такие места не любил — грязищи по уши, и искать «клиентов» трудновато… Ветерков же аж подпрыгивал от радости — первое дело, да какое! На все сто процентов, что ему сегодня башку отшибут…

Константин давно уже покинул нормальное шоссе: служебная машина скакала по ухабам страшной грунтовки, и Константин тоже скакал, больно стукаясь о сиденье. Ветерков позади него сопел — проверял свою почту, не находил откликов на бомжей и злился. Возможно ему придётся годами злиться — у бомжей редко находится родня, которая соглашается признать нестандартное родство.

— Так, стажёр! — крикнул ему Сенцов. — Ищи: улица Буденовских Партизан, дом тринадцать! А то я сейчас тут себе глаза сломаю, чёрт…

— Та, ладно тебе, напарник! — пробурчал стажёр, нехотя отрываясь от компьютера. — Не кипи ты так!

Константин сбавил скорость: выбоины, острые холмики и камни на каждом шагу грозили перевернуть машину вверх колёсами и отправить в глубокую придорожную канаву, в которой неслись, бурля, грязные воды. Они со стажёром давно миновали красивые коттеджи, и дома попроще тоже миновали — за окнами проплывали сутулые черноватые избушки за гнилыми, покосившимися заборами. Местечко неприятное — в таких, обычно, совершается поножовщина, кровавые драки, детоубийства и прочая мерзость, на которую таких оперов, как Константин, вызывают посреди глубокой ночи. Пока опера преодолеют непролазные грязи, отыщут во тьме нужный домишко, ворвуться… будет уже поздно — жертва мертва, убийца сбежал. И начинается очередное проклятое, ординарное, рутинное, тягомотное дело…

— Напарник! — крик Ветеркова отвлёк Константина от мрачных мыслей, и Сенцов вздрогнул, выпав в реальность и осознав, что ведёт машину прямо в щербатый збор, потемнелая табличка на котором громогласно сообщала: «ул. Буденовских партизан, д. 13».

— Это же наш! — крикнул ему в ответ Сенцов, утапливая тормоза.

Служебная «Дэу» с визгом застопорилась, прочертив по грязи длинные, глубокие колеи, а между бампером и забором оставалось не больше метра.

— Ну, ты, напарник, даёшь… — прокряхтел позади Сенцова стажёр, который едва не уронил свой ноутбук — настолько резко Константин затормозил.

— Как надо даю! — огрызнулся Сенцов, вылезая из кабины в душную реальность, под жаркое солнышко. — Давай, стажёр, выколупывайся — работать будем!

— Блин, — буркнул стажёр недовольный душной припаркой и типичными запахами, которые витают в таких местах, как это. К вечеру обязательно соберётся гроза — воздух, буквально, переполнен парами воды, которые поднимаются из каждой мутной лужи.

Константин широким милицейским шагом направился прямиком к тощей калитке, около которой не наблюдалось ни звонка, ни почтового ящика… Газеты напиханы прямо между досками — только бесплатные, вроде «Курьера» и рекламок из гипермаркетов…

— Откройте, милиция! — загрохотал он, бухая кулаком по гниловатым доскам.

— Имя хозяина — Бобров Виктор Викторович! — подсказал из-за спины стажёр и достал своё удостоверение — чтобы показать Боброву, если тот соизволит высунуться.

— Гражданин Бобров! — Константин уже рычал, потому что проклятый Бобров засел в своём дому и никак не желал выползать, отнимая у Сенцова драгоценное время. — Милиция!!.. Чёрт возьми… — прошипел он, бухнув в калитку носком башмака. — Застрял, чёрт его дери!

— Напарник! — негромко пробормотал Ветерков, Константин машинально повернулся к нему и увидел, что стажёр тычет пальцем в калитку Боброва. — Смотри! — сказал стажёр, Сенцов посмотрел и увидел, что от удара его башмака калитка распахнулась настежь, явив взгляду запущенный двор, посреди которого, в бурьянах, торчала заржавленная «копейка».