Зевая от усталости, Сенцов невольно отметил, что стажёр абсолютно не выглядит сонным, хотя они вместе не спали всю ночь, воюя с бомжами, с крылатой машиной и с «мусорным киллером». Наверное, пока Сенцов пыхтел над фотороботами и нюхал Аську — стажёр успел посетить столовую и под завязочку заправиться кофе. Иначе не объяснишь его небывалую бодрость. Сенцов тоже не прочь был посетить столовую: со вчерашнего вечера его желудок был пуст, и настойчиво требовал еды, подкатывая под самый подбородок и обиженно бурча.

— Ветерков! — Крольчихин вновь призвал стажёра, и тот сразу же отчитался:

— Ориентировка отправлена!

— Отправь-ка ещё на этого! — распорядился Крольчихин, протянув Ветеркову фоторобот Бисмарка.

— Есть! — Ветерков согласился без вопросов и без колебаний — роботом выхватил Бисмарка из крольчихинской руки и побежал строчить очередную ориентировку. А вот Сенцов задал свой сенцовский вопрос:

— А зачем?

— Твоя, Сенцов, Аська — особа своеобразная, — пробормотал в ответ Крольчихин, рисуя что-то ручкой на листках своего отрывного календаря. — Простому человеку понять её трудновато. И я думаю, что она видела не Бисмарка, а человека, отдалённо похожего на Бисмарка! Овсянкин изобразил его как мог, и ваше с ним воображение выдало Бисмарка! Я же мыслю практически! Живых трупов у нас не бывает, привидений — тоже! Значит, мы имеем дело с живым человеком, а живого человека можно найти!

Крольчихин не собирался замолкать — впаивал строгач по полной, обещая «причесать» и Овсянкина, но вдруг хлопнула дверь. «Лёгок на помине!» — невольно подумал Сенцов, повернув голову и увидав на пороге всё того же Овсянкина. Ну, вот, пришёл — сейчас Крольчихин «зачешет» его до опупения…

Вместе с Овсянкиным в кабинет вставился мрачный Федор Федорович с двумя исписанными и исчёрканными листами и ксерокопией фоторобота «мусорного киллера». Крольчихин аж сдулся, позабыв про строгач, увидав его… Федор Федорович по десятому кругу вызывал к себе Евдокию Кошкину, пытаясь вытянуть из неё хоть какой-нибудь толк. Кошкина же своими нервирующими слезами только взвинтила Федора Федоровича до белого каления. Начиная багроветь от злости, следователь ни разу не позволил себе ругнуться при даме — вместо этого он изрисовал зубастыми чертями и исписал словом «чёрт» поля обоих своих протоколов.

— Ну, что, Федя, как там с Кошкиной? — осведомился у него Крольчихин, в тайне надеясь, что эта сумбурная плакса прольёт хоть какой-то свет на кромешную тьму возникших загадок.

— Засада… — угрюмо проворчал Федор Федорович и вдвинулся за свой стол. — Только два бланка испортил, чёрт… Придётся перечёркивать и переписывать…

— Чёрт… — чертыхнулся Крольчихин и воззрился на Овсянкина. — А у тебя что? Кроме Бисмарка — я уже успел наесться им по горло!

— Я вот, чего пришёл! — начал Овсянкин, мусоля в руках какие-то мятоватые бумажки. — Мышкин мне результаты свои прислал! Ребята, с автоматными очередями вы переборщили. Тут наш общий друг Мышкин закончил экспертизу и установил, что трое бомжей застрелены из «люггера», а у четвёртого пробита голова!

— Подробнее, пожалуйста! — тут же потребовал Крольчихин, остановив на Овсянкине прожигающий взгляд.

— Ну, что, — затараторил Овсянкин, положив свои бумажки на стол перед Крольчихиным. — Четвёртый бомж убит палкой — палку мы с Мышкиным тоже нашли, валялась поодаль! Так вот, удар был один и нанесён точно по височной кости так, что кость тут же сломалась! Это не случайный удар — так мог сделать только весьма тренированный тип!

— Новиков? — тут же высунулся Ветерков. — Василий или Александр?

— Не думаю! — возразил Овсянкин. — Сколько Новиковы прослужили в армии? Полгода? Секции никакие не посещали. Вопрос: куда им? Это раз. И два: где Новиковы могли достать «люггер»? Кстати, вопрос номер три: пули, которые Мышкин извлёк из тел бомжей, сооветствуют образцам сороковых годов, однако углеродный анализ, который я провёл, показал, что им нет года! Как вы это объясните?

— Отпечатки пальцев на палке есть? — осведомился Федор Федорович, который между всем переписывал испорченные протоколы.

— Увы, — буркнул Овсянкин, топчась. — Только следы крови погибшего! Кстати, трое других бомжей получили по одной пуле на каждого! Наш бандит выстрелил всего три раза, пистолет вы все видели — «люггер», без отпечатков!

— Углеродный анализ переделать! — предписал Овсянкину следователь Крольчихин, скептически прищурив левый глаз, и отложил бумаги на край стола. — Наверное, у «копателей» купили «люггер»! Это — раз! А два — Мышкина, пожалуйста, ко мне! А три — Сенцов с Ветерковым, потом поедете с Мышкиным в морг, глянете на этих бомжей, и напишете мне подробный отчёт!

— Есть… — уныло вздохнул Сенцов, который совсем не хотел разъезжать по моргам, а хотел спать… К тому же, вполне возможно, что в морге он опять столкнётся с постылым Анатолием Лисом.

Сенцов видел, как «последний врач» Мышкин выложил перед Крольчихиным кипу листов, а потом — встал в профессорскую позу и авторитетно заявил:

— Я провёл вскрытие погибших и установил, что все они страдали множеством хронических заболеваний, таких, как: панкреатит, гастрит, гельминтоз, цирроз печени и хронический алкоголизм. Но причиной смерти троих из них стали огнестрельные ранения. Причём убиты они были с разных ракурсов, словно бы стрелявший стоял на месте, а они подбегали к нему с разных сторон. Это во-первых. Во-вторых: каждый из застреленных получил по пуле точно в сердце, и из этого я могу вынести, что преступник прекрасно умеет стрелять. Четвёртый из погибших…

— Убит палкой! — угрюмо перебил Крольчихин, подперев кулаком подбородок, словно бы засыпал на скучной лекции. — Ты мне вот, что скажи, Мышкин: что там с «люггером»?

— Все три пули были выпущены из пистолета системы Люггера образца тридцатых-сороковых годов… — пробормотал Мышкин. — Пули я передал на экспертизу Овсянкину…

— Так, а теперь — про удар палкой поподробнее! — сурово потребовал Крольчихин, и негромко пробормотал:

— Чёрт… придётся теперь искать родственников всех этих чёртовых бомжей…

— Удар палкой был один, — Мышкин принялся читать новую лекцию. — И нанесён с абсолютной точностью так, что височная кость четвёртого из погибших оказалась пробита насквозь. Таким ударам обучают бойцов спецподразделений…

— Ветерков! — крикнул Крольчихин стажёру, перебив и эту лекцию Мышкина. — Давай мне список всех зеков и психов, которые когда-либо служили в спецназе! Милицейском, военном — любом! И поживее!

— Есть! — бодренько отчеканил стажёр, который давно уже ёрзал за компьютером, горя нестерпимым желанием работать. Когда-то и Сенцов тоже горел таким желанием… А сейчас горит другим: чтобы вся работа провалилась к чертям…

— Сенцов, не спим! — окликнул Константина Крольчихин, и Сенцов осознал, что действительно, дремлет за столом. — Сейчас, Ветерков выведет список, и вам обоим предстоит работа: во-первых, поедете с Мышкиным в морг, составите ориентировки на убитых бомжей и разошлёте по всем отделениям — авось, у них найдётся кто из родных? А во-вторых, проработаете всех клиетов по списку. Понятно?

— Есть… — пробормотал Сенцов, заставив себя не вздыхать.

— Длинный список! — сообщил из-за компьютера стажёр, не теряя своей извечной бодрости, которая так злит Сенцова. — Ого!

— Печатай весь! — постановил Крольчихин. — Слыхал, Сенцов? — осведомился он у Константина, который всё прекрасно «слыхал» и давно уже испытывал дурноту: пахать придётся день и ночь… и опять-таки не остаётся времени на Катю…

— Слыхал… — уныло кивнул Сенцов.

Стажёр зарядил в принтер листов десять — не меньше, и включил скрипучую печать. Пока принтер скрипел, Сенцов старался подбодрить себя мыслями о призрачном везении: ему повезёт, и первый из «клиентов по списку» окажется нужным… ну, на худой конец, второй. Они со стажёром его быстренько законопатят, пробьют, и пойдут спать, ожидая в этом месяце сладкую премию… Чёрт, опять в сенцовской голове возникают эти странные словечки… Кто из его знакомых мог так разговаривать, что эти два «паразита» втемяшились в его мозги, и настолько заскорузли, что Сенцов повторяет их почти что машинально?? Не Крольчихин, не Федор Федорович, не Игорь Ёж, и даже не Анатолий Лис… Никто…