— Есть! — Теплицкий обрадовался, потому что те, кому он назначил тут встречу, уже приехали.

Олигарх сделал большой уверенный шаг вперёд и направился прямо туда, к заброшенному дому, к его заколоченной толстыми досками двери. Поднявшись на низкое крыльцо, наполовину вросшее в землю, олигарх остановил движение и три раза громко стукнул по одной доске.

— Блин! — злобно плюнул он, потому что доска больно уколола его щепкой и, кажется, «подарила» занозу.

— Кто? — раздался из-за трухлявой двери приглушённый голос.

— Да, я! Кто же ещё? — выплюнул Теплицкий, пытаясь разглядеть пораненную руку. — Давай, откупоривайся!

Дверь скрипнула и легко отворилась, отъехав внутрь. Доски были крепки и толсты, но приколотили их только к косяку, не вогнав ни одного гвоздика в саму дверь. Из-за двери показался человек — высокий, со спортивными широкими плечами и выбритой головой.

— Заходите, шеф! — сказал он Теплицкому.

Теплицкий с долей презрения посмотрел на доски, что торчали между ним и этим человеком, явившимся из чрева заброшенного дома. Нижняя доска висела на уровне полуметра над полом, верхняя доставала до плеч Теплицкого.

— Я что, прыгать должен, или на карачках лезть? — сварливо выплюнул олигарх, не желая ни запачкать костюм, ни получить затяжку.

— Извините, шеф, — виновато пробормотал человек за досками. — Мы подлезали под низ…

— Дундук! — вскипел Теплицкий и нырнул вниз, чтобы лезть на карачках.

Олигарх пополз на четверых, а спортивный «товарищ» отодвинулся в сторону, пропуская его. Нижняя доска, всё-таки, висела низковато, Теплицкий зацепился пиджаком за гвоздь, который предателем торчал из неё. ТРЕСЬ! — затрещала, разрываясь, дорогая ткань, и Теплицкий застопорился наполовину в доме, наполовину на улице.

— Блин! — пискнул он, едва ли не плача, и полез назад, но пиджак прочно зацепился за гвоздь и не давал вылезти. Теплицкий пару раз дёрнулся, всё больше раздирая пиджак, а потом — вперил в рослого субъекта огненный взгляд и озлобленно заревел:

— Ну, чего торчишь, как пень?? Давай, помоги мне!

Крепыш пожал богатырскими плечами и освободил Теплицкого, выдернув дурацкий гвоздь из доски.

— Всё, — сказал он, не проявляя эмоций, и опять посторонился, пропуская Теплицкого.

На этот раз Теплицкий проскочил под досками, как пуля, и тут же вцепился в воротник крепыша, свирепо изрыгая следующее:

— Ты что, не мог нормально открыть, или у тебя манка в башке?? Я порвал свой костюм! Тебе за него и до гроба не расплатиться! Вскачешь на рыбку, дундук!

— Полегче, шеф… — закряхтел крепыш, пытаясь спасти воротник своего свитера, который уже не выдерживал напора и начинал разрываться. — Если убрать доски — сюда попрут бомжары…

— Ух! — фыркнул Теплицкий и бросил крепыша. — Пойдём, где вы там засели??

— В подвале, — прогудел крепыш, пытаясь приладить обратно воротник, который был наполовину оторван Теплицким. — Идёмте.

Крепыш вынул из кармана фонарик и засветил «луч света». Мрак вокруг Теплицкого немного рассеялся, и он увидел, что его правая нога стоит в сантиметре от громадного капкана.

— Что это за гадость? — взвизгнул олигарх, отбежав от жуткой зубастой железяки подальше. — Мне же могло ногу отгрызть!! Зачем ты бросил его сюда??

— Он ржавый… — буркнул крепыш, который уже успел далеко отойти. — Не работает…

— Тьфу! — Теплицкий плюнул прямо на капкан и побежал за крепышом, стараясь от него не отставать.

Спуск в подвал был так же неудобен, как спуск с Эвереста. Люк оказался узок, а лестница, которую приставили для спуска — трухлявой и покрытой занозами.

— Хочешь, чтобы я по ней полез? — мрачно протарахтел Теплицкий, заметив эту лестницу в свете фонарика.

— Простите, шеф, она была нормальная, но тут так сыро… — ответил крепыш, переминаясь с одной ноги на другую. — Но она крепкая… Кукушников не упал, и вы не упадёте…

— М-да? — скептически хмыкнул Теплицкий, придирчиво разглядывая лестницу. — Не упадёт, говоришь??

— Не должна… — протянул крепыш, освещая лестницу своим фонарём. — Лезете?

— Ты первый! — постановил Теплицкий. — А я посмотрю — если она завалится — ты набьёшь шишак, а не я!

— Хорошо, шеф, — сразу же согласился крепыш и проворно полез вниз.

«Крепкая» лестница шаталась под его немалым весом и жалобно скрипела, готовая в любой момент рассесться пополам.

— Ну да, конечно, крепкая… — пробормотал себе под нос Теплицкий, видя, как свет от фонарика исчезает в глубине подвала вместе с крепышом. — Сейчас, полетишь топориком!

Однако, несмотря на мрачный прогноз Теплицкого, крепышу удалось слезть без приключений. Он никуда не полетел, а спрыгнул на дно подвала и крикнул оттуда:

— Спускайтесь, шеф!

— Ну, хорошо, — согласился Теплицкий и поставил ногу на первую ступеньку.

Теплицкий был куда легче крепыша, но и под ним лестница колыхалась и стонала, как под слоном. Временами она кренилась и грозила упасть. Тогда Теплицкий в ужасе замирал, ждал худшего и ругался сапожником.

— Чёрт! — буркнул Теплицкий, когда лестница накренилась опять. — И ввязался же я!

Крепыш внизу схватил лестницу и поправил её, едва не стряхнув Теплицкого себе на голову.

— Аккуратнее, я сейчас упаду! — скрипучим голосом прокаркал Теплицкий, вцепившись в сырые доски лестницы едва ли не зубами.

— Вы на последней ступеньке стоите, шеф! — осторожно подсказал крепыш, удерживая лестницу, чтобы Теплицкий не раскачивал её.

— Да? — уточнил Теплицкий, опасливо глянув вниз. — Да! — обрадовался он, убедившись, что действительно, стоит на последней ступеньке и между ним и серым полом остаётся сантиметров десять.

Наконец-то Теплицкий покинул лестницу, издал вздох облегчения и сказал крепышу:

— В следующий раз я в подвал не полезу!

— Как скажете, шеф, — согласился крепыш и выключил фонарь.

Тут он был не нужен: посреди подвала стоял торшер и светил неярким светом, освещая стол и три неказистых старых стула. Один стул был занят: на нём восседал некто, обременённый неуклюжим животиком и небольшим вторым подбородком. На свои глаза этот человек надвинул какие-то толстые, навороченные очки, похожие на прибор ночного видения, а обе его руки были унизаны различными моделями часов и компасов.

— Здравствуйте, шеф! — подхалимским тоном поздоровался с Теплицким этот странный неказистый человек и неловко отковырнулся от стула, поднявшись на короткие толстенькие ножки.

— Здорово, Кукушников! — ответил ему Теплицкий и подошёл к столу. — Скажи-ка мне, кто придумал собираться именно в подвале? — строго спросил он и уселся на один из свободных стульев.

— Я придумал, — ответил кургузый Кукушников и тоже сел, заставив свой стул скрипнуть. — А что?

— И лестницу тоже ты принёс? — оскалился Теплицкий, схватил со стола бутылку воды и принялся пить из горла огромными глотками.

— Она тут всегда была… — пробормотал Кукушников, таская из вазочки конфетки.

— Всегда — это сколько же лет?? — ощетинился Теплицкий, давясь водой. — Сто? Двести?

— Не могу сказать… — честно признался Кукушников, лопая конфетку за конфеткой.

— А ты в курсах, что Ченно меня чуть не свалил с этой лестницы вниз?? — вскипел Теплицкий и отставил вазочку с конфетками подальше от сладкоежки Кукушникова. — Хватит лопать, а то, ни в какие ворота не пролезешь!

— Никого я не сваливал! — заметил крепыш, по имени Олег и по фамилии Ченно. — И, шеф, давайте уже перейдём к делу, а то скоро утро…

Теплицкий посмотрел на свои золотые швейцарские часы и обнаружил, что время уже перевалило далеко за полночь — половина третьего утра, когда в четыре уже светает!

— Ладно, — сказал Теплицкий, отставив в сторонку бутылку, из которой он выхлестал больше половины. — Перейдём к делу. Ченно, не стой ты там как пень, а садись за стол!! — он замахнулся и огрел столешницу кулаком, от чего вазочка с конфетками совершила не высокий, но звонкий прыжок.

Крепыш Олег Ченно послушно скользнул к столу и занял единственный свободный стул. Он ничего не ел и не пил, потому что соблюдал спортивный режим. Олег Ченно просто сидел и слушал, что говорил шеф Теплицкий.