— Ага, — кивнул Прокопенко и оттуда же, из сейфа извлёк большой полиэтиленовый пакет, ярко раскрашенный, разрисованный изображениями пёстрых цветов. Взяв папку под мышку, он расправил этот пакет и аккуратно положил на столешницу, которая уже начала портиться от сырости, покрываясь белыми пятнами.

— Спасибо, — сказал стажёр и поставил на пакет ноутбук, открыл его и включил. Он взял для себя стул, придвинул к столу и собрался сесть, но тут вдвинулся Крольчихин.

— Так, стажёр, — произнёс он, отпихнув Ветеркова и заняв его стул своим телом. — Сейчас я выберу пропавших и будем сличать! А ты — пиши протокол!

— Есть, — пробормотал стажёр и взял из папки лист бумаги. Чистый лист — для черновика. Расписав ручку на краешке листа, стажёр сел на оставшийся свободный стул — ему тоже досталась порция воды, и обтянутое тканью сиденье оказалось сырым. Стажёр беспокойно заёрзал, подложил папку под лист — чтобы было удобнее писать.

— Вот фотографии трупа! — Прокопенко обрёл бодрость, увидав компьютер, выложил все фотографии перед Крольчихиным и сел за стол так, чтобы видеть экран ноутбука.

Милицейская база данных показала Крольчихину, что за посление две недели в разных районах города Донецка потерялось пять человек. Их родственники подали заявления о пропаже, и теперь — эти пятеро с фотографиями и приметами оказались обитателями специальной колонки базы. Крольчихин выел их фотографии на экран и принялся по очереди показывать Прокопенко. Перевым шёл некто Блошкин Павел семнадцати лет, который пропал в прошлую пятницу на улице Большой Магистральной. Его мать сказала, что он вечером пошёл за хлебом в ближайший ларёк, до которого ходу минут пять. Но ни через пять, ни через десять минут, ни через час, ни через день Блошкин Павел домой не вернулся, и никто до сих пор не знает, где он может быть.

— Нет. — отказался от Блошкина Прокопенко. — Это не он. Смотрите, — он придвинул Крольчихину фотографию трупа. — Этому лет тридцать — тридцать пять, а ваш — воробышек!

— Ладно, — согласился Крольчихин, взглянув на фотографию и решив, что да, в морг деревни Курочки попал не Блошкин. — Следующий номер! Сурков Николай!

Сурков Николай был оснащён бородой — русской, окладистой, как у боярина. Когда он в последний раз отправлялся на работу — он надел свою любимую чёрную шляпу и взял с собой свой чёрный зонтик-трость, потому что с неба сыпалась промозглая морось. С тех пор прошло ровно две недели, и никто больше не видал ни самого Суркова, ни шляпы его, ни зонтика.

— Нет, — Прокопенко отрицательно покачал головой, потому что его таинственный труп был напрочь лишён и бороды, и шляпы, и зонтика при нём не водилось. — Это тоже не он.

— Так, ищем дальше! — постановил Крольчихин и явил фотографию следующего субъекта — средненького такого, среднего возраста, среднего роста, без особых примет. — Пыжин Дмитрий! Поехал на дачу и не вернулся! Машину нашли на дороге без бензина!

Крольчихин до сих пор не мог забыть Пыжина Дмитрия — всё ещё ныли его бока, по которым пыжинская тётка, бывший прокурор, прошлась своей пудовой сумочкой.

— А этот похож! — расплылся в улыбке Прокопенко. — Гляньте: вылитый!

— Ага! — решил Крольчихин и вытащил мобильный телефон, чтобы позвонить Федору Федоровичу.

— Новиков опознал труп! — заявил Федор Федорович Крольчихину по телефону. — А у вас там как?

— Прокопенко тоже опознал! — ответил Крольчихин, предчувствуя, что гражданка Пыжина будет не в восторге от того, в каком состоянии милиция обнаружила её племянника. — Это Пыжин.

— Племянник прокурорши?

— Он самый, — вздохнул Крольчихин. — Даже как-то страшно вызывать её на опознание…

Следователь Крольчихин собрал свою волю в кулак и взял телефон. Он выполнял это, словно невыполнимую миссию — следователю Крольчихину предстояло позвонить прокурору в отставке Пыжиной Дарье Максимовне и сообщить о том, что они нашли её племянника… В морге села Курочки с простреленной головой. Сделав глубокий вдох, Крольчихин набрал номер, а трубку отодвинул от уха подальше — чтобы Пыжина не оглушила его своим напором… Голос у неё похож на звук пилы. Бензопилы.

— Алё?? — сурово заскрежетала Пыжина, и Крольчихин невольно отшатнулся: гражданка прокурор была явно не в духе и одно её «Алё» заполнило спину Крольчихина мерзейшими мурашками.

— А-а… э-э… гражданка Пыжина? — уточнил Крольчихин, дабы протянуть время… он отлично знал, что ему ответила гражданка Пыжина — он бы её «фантастический» голос из миллиарда узнал.

— Да, это я! — согласилась Пыжина, а Крольчихину представился в её руках сверкающий смертоносной сталью топор палача. — С кем имею честь?

— Вас беспокоит Крольчихин… — суровый следователь промямлил, наверное, впервые в жизни. — Мы нашли вашего племянника, вам нужно приехать в морг на опознание! — Крольчихин выпалил эти слова на одном дыхании и едва не швырнул трубку, как когда-то в дестстве они делали с друзьями, хулиганя по телефону — набирали номер из любых случайных цифр, представлялись то Фантомасом, то Муссолини, хамили, и, не дождавшись ответа, бросали трубку…

— Что ж! — изрекла на том конце гражданка Пыжина и чем-то грузно бухнула — она бухнула кулаком по столу, Крольчихин отлично это понял, потому что сам так делал… и пожалел, что не бросил трубку, не дождавшись ответа. — Я всегда знала, что современная милиция плохо работает! Вы медлите, вместо того, чтобы спасать человека, и находите его только мёртвым, когда маньяк выкидывает его на помойку! Я растила Дмитрия с десяти лет и никак не ожидала, что вы загубите его! До встречи! — свирепо выплюнув эти слова, Пыжина швырнула трубку, раздушив Крольчихина, и исчезла в гудках…

Крольчихин, раздушенный, обмяк в кресле и со страхом ждал, что прокурор Пыжина — даже в отставке — легко вышвырнет его из органов за профнепригодность.

— Василич, ты чего такой варёный? — этот вопрос взорвался над Крольчихиным, как атомная бомба, и тот подумал, что это уже явилась Пыжина.

— А! — вспрыгнул Крольчихин, едва не спихнув со стола башню папок.

— Ты чего? — это была не Пыжина, а всего лишь, Федор Федорович, который зашёл в кабинет с пакетом пирожков и решил поделиться ими с Крольчихиным.

— А… а… Я вызвал Пыжину… — пропыхтел Крольчихин, отправившись от шока и подавив одышку. — Она, кажется, была не в духе… Но надо же расставить все точки над «i»…

— Угощайся, — Федор Федорович протянул Крольчихину пирожки, но Крольчихин сейчас не мог есть.

— Спасибо, — отказался Крольчихин, решив, что как только Пыжина уползёт под свою колоду — он обязательно поест, потому что работы у него выше крыши.

— Я, пожалуй, тоже поем потом… — пробормотал Федор Федорович, спрятав пирожки к себе в стол. Предстоящий визит Пыжиной не добавлял аппетита — наоборот, отбил. Следователь забился за стол и закрылся журналом «Автомир».

Пыжина возникла на пороге кабинета минут через десять: она ездит на джипе, несмотря на свой возраст, поэтому на расстояния плюёт.

— Я не здороваюсь, потому что здоровья вам не желаю! — выплюнула она с порога… Под такой должен быть не обыкновенный джип, а летучая метла: она сурово смахивает на настоящую ведьму. — И где же мой несчастный растерзанный племянник??

— В морге! — заявил Крольчихин, пытаясь оставаться стальным и не сгибаться под прокурорским напором — всё-таки, Пыжина в отставке. — Мы прямо сейчас туда и поедем!

— Ну-ну! — изрыгнула Пыжина а если бы была драконом — дохнула бы огнём. — В моё время вас бы вообще тут не держали — вы умеете только сидеть и лопать, когда под вашим носом терзают людей!

— Мы ищем преступника! — сухо парировал Крольчихин, поднимаясь из-за стола и взяв в руки толстую зелёную папку. — Едемте, гражданка Пыжина — нам пора!

— Ну-ну! — повтоила Пыжина, пронзая своим ужасным взглядом то Крольчихина то Федора Федоровича, от чего оба просто корчились, однако вида не подавали. — Ну, если выяснится, что это не мой племянник! Я тогда вашу шарашку всю зачищу! — свирепо пообещала она, маршируя к двери и едва ли не высекая из пола искры своими тяжёлыми мужскими ботинками.