Там, сзади, висела сумеречная мгла — светильник не горел — а во мгле угадывался силуэт незнакомца с милицейской фуражкой в руках.

— Здравствуйте! — тут же двинулся к незнакомцу Крольчихин, взяв его в плотный оборот. — Ровд Калининского района города Донецка, подполковник Крольчихин, старший следователь по особо важным делам!

— Лейтенант Сидоркин… — слегка огорошенным голосом ответил незнакомец, выдвигаясь из мглы в свет лампочки. — Помощник участкового…

На вид ему было не больше лет, чем Сенцову, а спереди уже намечалось пузцо. Он держал за козырёк свою фуражку и улыбался во весь рот, словно бы увидел перед собою отряд клоунов… или вообще, находился в цирке.

— Помощник участкового? — уточнил Крольчихин, вперив в Сидоркина всой огненный взгляд. — Отлично! — оценил он, не дав Сидоркину распахнуть рот и проронить какое-нибудь слово. — Скажите, к вам, случайно, пару недель назад труп не поступал? С простреленной головой?

— Та, поступил один! — бодро согласился Сидоркин, помахивая фуражкой, а Сенцов по бодрости догадался, что труп неизвестного повисает у них в опорном пункте «глухарём» — вот он и обрадовался, что за ним хоть кто-то пришёл. — Башка — прострелена… Пойдёмте, я вас к участковому отведу!

— Ну, пойдёмте! — согласился Крольчихин, суровея на глазах… Сейчас, жучить будет участкового, за то, что тот плохо работает!

Участковый сидел в кабинете — Сидоркин подвёл гостей к двери, на которую двумя шурупами прикрутили табличку: «Участковый уполномоченный Прокопенко Вячеслав Борисович. Часы приёма…». Постучавшись, Крольчихин распахнул дверь, сделал шаг в кабинет и увидел его — могло бы показаться, что участковый Прокопенко напряжённо работает, так склонился он над столом… Но, нет — перед участковым лежали пирожки и стояла чашка кофе.

— Приятного аппетита! — заявил с порога Крольчихин таким тоном, словно бы собирался схватить Прокопенко за грудки и выбросить из органов за профнепригодность.

— А… Кха! Кха! — участковый Прокопенко встрепенулся так, что аж подавился и принялся мучительно кашлять, тряся головой.

— Будьте здоровы! — изрыгнул Крольчихин, свирепо надвигаясь на участкового, который никак не мог откашляться.

— Спасибо… — выдавил тот, суча ногами под столом.

— Это из Донецка… — успел булькнуть из коридора Сидоркин, прежде чем был оттеснён и затёрт ввалившейся в кабинет небольшой, но плотной толпой.

— Простите? — изумился, откашлявшись, Прокопенко. — Чем могу…

— К вам труп поступил, а вы шляпите! — рявкнул Крольчихин, отпихнув от себя стул, который оказался на пути. — Почему до сих пор не объявили? Ориентировок нет! Как вы хотите, чтобы его опознали? Экстрасенса вызвали??

— А? — булькнул Прокопенко, вытаращившись на заполнивших его кабинет незваных гостей.

— Бэ! — взорвался Крольчихин и стукнул кулаком по столу участкового с такой сокрушительной мощью, что телефон подпрыгнул на краю столешницы и едва не треснулся на пол.

Прокопенко окончательно обалдел и выпал из реальности, ввергнутый в ступор, а Крольчихин всё добивался от него чего-то, брызжа слюной. Следователь так кипятился, что даже наглый Вилкин, и тот сиротливо топтался в сторонке и глазел в истоптанный пол… так же, как и Сенцов.

— В-вы присаж-живайтесь… — наконец, выдавил из спёртой груди Прокопенко и от стресса спихнул свой кофе локтем со стола.

— Спасибо! — изрыгнул Крольчихин, плюхнувшись на стул, который только что отпихнул.

Федор Федорович тоже занял стул, и Вилкин занял стул… Овсянкин с Ветерковым уселись на старый диванчик, а Сенцову места не хватило — он не успел обогнать проворного стажёра, который плюхнулся у него перед носом, и остался топтаться около флегматичного сонного Казачука и унылого Новикова. Крольчихин продолжал сурово плющить бледного Прокопенко, Федор Федорович исписывал свой блокнот — все заняты делом, только Сенцов один топчется… От нечего делать он снова позвонил Кате, однако та продолжала его игнорировать…

— Его в морг отвезли… — мямлил тем временем Прокопенко, словно кашу жевал. Манную. — Адрес морга — вот… — он протянул Крольчихину бумажку, на которой нацарапал адрес морга, Крольчихин выхватил, прочитал…

— Возьму-ка я Сенцова с Овсянкиным, и съездим мы с ним в морг! — решил Федор Федорович, затолкал блокнот в карман и поднялся со своего стула, жестом показав, кто Константин тоже обязан отлипнуть и ползти за ним в неприятный живому человеку морг и смотреть на труп.

— Окей! — бодрый Овсянкин даже обрадовался тому, что можно будет взглянуть на труп, и поэтому — вскочил со стула попугайчиком и выпорхнул в коридор ещё раньше, чем Федор Федорович успел дойти до двери.

А Константина сейчас этот труп интересовал меньше всего — пускай бы он, хоть, сгорел — Сенцов и не почесался бы. Сенцов думал только о Кате, звонил ей, спрятав мобильник под круглый столик, где высилась пустая комичная ваза в виде кролика с прижатыми ушами, но отвечал ему неизменный голос гнусавого оператора: «Абонент вне зоны действия сети». Константин потопал за Федором Федоровичем по инерции — только потому что надо — небыстро поплёлся к двери, чтобы покинуть этот мрачный мокнущий опоп и ехать в не менее мрачный морг.

— Казачук, поедешь с ними — Новикова тащи на опознание трупа! — определил Крольчихин, когда Овсянкин и Федор Федорович уже были в коридоре, а Сенцов выходил. — А мы с Ветерковым тут останемся, поработем с коллегой!

— Есть! — бесстрастым роботом отчеканил Казачук и дёрнул рукой, к которой был прикован Александр. — Идёмте, Новиков!

Александр уныло вздохнул — какая теперь ему разница, куда идти? Хоть в морг, хоть сразу в могилу — у него теперь нет будущего…

— Ну, что, товарищ участковый, — Крольчихин повернулся к Прокопенко и увидел, как участковый сложил все свои пирожки в пакет и запихивает всё это в ящик стола. — Сырость вы здесь развели — прямо как в аду!

— Та, я и сам не знаю, откуда такая сырость… — пробормотал Прокопенко, с силой задвигая ящик, чтобы спрятать пирожки свои подальше. — Вон, по стенам уже трещины пошли… Холодно, как в гробу… Развалюхе этой уже сто лет!

Крольчихин немного успокоился, пока раздавал приказы, он больше не метал молнии и не изрыгал громы. Он только повернулся к участковому и сказал ему:

— Две недели назад на трассе был застрелен человек. Ваш помощник уже поведал нам, что вы находили на трассе труп с простреленной головой!

— А я уже думал, у нас он тризны повиснет… — Прокопенко даже обрадовался, когда понял, наконец, чего добивается от него Крольчихин. — Никак разобраться не могли: кто? Что? У нас, в Курочках, такого человека нет… — участковый тараторил и едва забивал в глубь себя навязчивую улыбку, которая так и лезла на лицо. — Да ещё студент, дурак, написал статью в «Курочкинские ведомости» про потрошителя какого-то недобитого, так бабки маньяка сами же себе выдумали и стали его бояться — двери-окна захлопывают и не достучишься к ним, даже чтобы пенсию отдать!

— А запрос что, слабо было послать? — закипятился Крольчихин, нервно постукивая пальцами по столу Прокопенко. — Так вы его даже в базу не занесли!

— Так у нас сломалась система вся… — начал оправдываться участковый, топчась около заржавленного зелёного таза, до половины наполненного грязновато-бурой водой. — Две недели уже, как отрезанные сидим — как-то утром прихожу и вижу, что с потолка проклятого столько водищи натекло, что весь компьютер залитый стоит, и розетки дымятся — замкнуло! Нам из Донецка новый обещали прислать, а всё никак…

— Эх, вы! — вздохнул Крольчихин. — Если бы мы так работали — годами бы без премии сидели и висяки копили! Так, Ветерков, ноутбук! — скомандовал он, загоревшись жаждой действовать. — Прокопенко, давайте сюда фотографии трупа — будем сличать с гражданами, пропавшими за последние две недели!

Стажёр вынул ноутбук из сумки, но на стол ставить не стал — стол Прокопенко был сырым, и Ветерков побоялся, что его ноутбук сгорит так же, как иместный компьютер.

— У вас кулёчек есть? — спросил он у Прокопенко, который тем временем откупорил приземистый сейф и извлёк оттуда папку.