Пока Теплицкий, потея и надрываясь, помогал Миркину и Барсуку затаскивать на крышу игрек-тачки адски тяжёлое кресло — Траурихлиген распахнул багажник и без усилий закинул туда связанного по рукам и ногам человека. Лицо незнакомца на миг попало на свет, и Теплицкий узнал его с ужасом: Перевёртыш. Теплицкий наивно полагал, что бывший дознаватель обладает суперсилой, и сможет «законопатить» туриста по оповски, однако турист сам «законопатил» его «по туристически».

Перевёртыш ныл в багажнике всю умопомрачительно тошнотворную дорогу до «бункера Икс», а Теплицкий ныл на заднем сиденье, около Барсука, судорожно заглатывая бедный свой желудок, который мучался, желая вывалить всё, что Теплицкий напихал в него накануне. За рулём сидел Миркин, до боли напоминая сурового робота: его не тошнило ни капельки, хотя скорость приблизилась к субсветовой…

Теплицкий горько пожалел о своём безрассудном, бараньем желании включить «брахмаширас» любой ценой. Впервые для Теплицкого цена оказалась головокружительно высокой: проброшенный ради «брахмашираса» турист заграбастал его трансхрон.

Похожий на злого пришельца-захватчика, Эрих Траурихлиген обосновался в лаборатории флиппера, куда Миркин и Барсук, обливаясь потом, затащили для него шикарно тяжёлое кресло. Перевёртыша он даже не выпстил из багажника — бывший дознаватель до сих пор мучается там, скрученный в бараний рог толстыми верёвками, забытый…

— Зачем ты это сделал? — Теплицкий жалобно плакал, забившись в угол лаборатории флиппера. — Перевернул весь мой дом вверх тормашками, застрелил студента! Это же на меня всё повесят! Ты меня уничтожил… Я из-за тебя влип в такую кашу…

Эрих Траурихлиген это нытьё не слушал и краем уха. Вместо этого он заставил Миркина и Барсука вынести все чертежи осциллятора и флиппера и рассказывать, каким образом работает трансхрон. Миркин понимал, насколько опасен турист, и рассказывать ему про трансхрон — это всё равно, что разрешить террористу пустить атомную бомбу… Однако Траурихлиген применил очень убедительный аргумент — пустил под ноги профессора очередь из автомата и пообещал, что следующая такая очередь прострелит ему башку. Миркин согласился, решив не испытывать судьбу. Какие там могут быть чертежи и какой там трансхрон, когда своя голова ближе к телу, чем чужой трансхрон!

Эрих Траурихлиген занял почётное место в своём тяжёлом кресле, закинул ногу на ногу и с упоением изучал чертежи трансхрона так, словно бы собирался построить свой такой же.

Профессор Миркин и доктор Барсук обливались потом: после того, как они втащили в бункер тяжеленное кресло, им пришлось двигать всю мебель в лабораториях, потому что Эриху Траурихлигену не нравилось, как она стоит. Часы показывали уже начало пятого утра, однако новый хозяин «Бункера Х» всё не позволял своим свежеиспечённым рабам ложиться спать. Заставив Миркина и Барсука принести для себя стулья, турист усадил их напротив своего стола и изнурял миллионами вопросов, обязав отвечать под дулом пистолета. Миркин понимал, что обучает пришельца перемещениям во времени, но другого выхода он не имел: либо обучает, либо получает пулю в лоб.

— Миркин, ты уменьши мощность потока альфа-частиц в молекулярном преобразователе — тогда намного легче станет настроить точность твоего удлинённого коридора! — ехидно заметил Траурихлиген, изучая исчёрканные расчёты профессора, занесённые в его распухшую тетрадь, пугающим фантастическим образом — перелистывал страницы, просматривая их, будто бы, мельком. Миркин понял, что он знает способы быстрого чтения… видимо, генералы СС в сороковые годы были немного другими, чем их обычно представляют современные люди…

— И поменяй, пожалуйста, полярность стабилизатора бессбойности — коровы с сапогами перестанут пролетать! — Траурихлиген смеётся над ним, злобно ухмыляясь, а профессор был охвачен диким ужасом: турист только что указал ему на две очевидные ошибки, которые в упор не заметил сам Миркин! Он невероятным образом понимает теорию трансхронов, и вполне может сам построить трансхрон… получше, чем Миркин и Барсук вместе взятые…

— Х-хорошо, я поменяю… — проскрежетал Миркин, а его мозг лихорадочно соображал, как выпроводить проклятого туриста из нормохроноса малой кровью… Но придумать ничего не мог — турист их победил…

— Теплицкий! — крикнул Траурихлиген, понукнув олигарха, как осла. — Вызови-ка сюда своих гекконов, чтобы они в оп не поползли! — приказал он, пригвождая Теплицкого своим огненным взглядом поверх голов Миркина и Барсука. — Не моргай так — я от Перевёртыша узнал, что за мной охотится какой-то оп!

— Хорошо… — пискнул Теплицкий, сделал шаг в сторону, поднявшись со своего стула, и тут же получил очередь под ноги от Траурихлигена.

— Ай! — взвизгнул богач, подпрыгнув. — Ты что? Дай мне хоть, к телефону подойти!

— По мобильному звякни! — приказал турист, не убирая автомат. — Он у тебя в кармане лежит!

— Я… забыл… — проклекотал Теплицкий, возвращаясь на стул, который уже прижигал его, как сковорода… он выпустил из бутылки какого-то джинна, которого не сможет запихнуть обратно нинкак… Вытащив из кармана свой смартфон, Теплицкий дрожащими руками принялся тыкать в сенсорный экран, отыскивая номер Геккона среди остальных номеров.

— Геккон! — заплакал он, когда избитый начальник охраны взял трубку и зашамкал, как старый дед из-за выбитых зубов. — Давай, бери Третьего, садитесь во вторую игрек-тачку и летите в «бнкер Икс»! У вас теперь новый начальник — тури-ист! Почему? Не почему — прилета-ай! Он меня убьё-ёт!

— Вторая игрек-тачка? — хмыкнул турист, когда Теплицкий закончил слёзный разговор и положил смартфон мимо кармана. — Хорошо! Давай сюда и вторую игрек-тачку! Будем её разбирать и ставить на конвейер!

— Какой конвейер?? — устрашился Теплицкий, не замечая, как пинает ногою свой уроненный смартфон.

— Самый обыкновенный! — Траурихлиген растянул жуткую кривую усмешку — такую же, какую растягивал, когда сажал на кол партизан. — Я не сказал, что хочу немного поменять пару мелочей во всемирной истории? Так вот, я хочу поменять! — рявкнул он, шваркнув на стол тетрадь Миркина, которую уже прочитал. — И теперь я твёрдо уверен, что смогу это сделать с ближайшее время!

Доктор Барсук вздрогнул от страха, а Миркин — застыл…

— Ты что?? — вспрыгнул Теплицкий, бледнея, и растоптал свой смартфон, врезав по нему бешеной ногой. — Ты, хоть, понимаешь, что я пробросил тебя только для того, чтобы ты включил мой «брахмаширас»?? А потом бы я вернул тебя наза-ад!!

— Это не твой «брахмаширас», а мой! — пригвоздил турист, не теряя абсолютного, устрашающего спокойствия. — И, Теплицкий, спасибо, что пробросил! Я не знаю, что бы я без тебя делал!

— Ой… — Теплицкий заныл под погибельным дулом автомата и врезал ногой по своему смартфону во второй раз, превратив его в жалкие клочки.

— Так, Теплицкий, ты мне не нужен! — сурово постановил Траурихлиген и кивнул олигарху автоматом, отправляя его с глаз долой. — Скройся!

— Ага! — всплакнул Теплицкий и поспешил исчезнуть, дабы монстр не влепил ему пулю в лоб.

Протоптавшись по своему смартфону в третий раз, он выбежал из лаборатории, чтобы спрятаться в жилом отсеке, и столкнулся в коридоре с Гекконом и Третьим.

— Добрый вечер, босс! — поздоровался с ним Геккон своим глупым голосом.

— Добрый вечер, босс! — вторил ему Третий, топая своими гигантскими башмаками. — Мы на месте!

— Я больше вам не босс… — депрессивно вздохнул Теплицкий, сокрушённо таращась в безликий серый пол. — Все претензии к туристу! Он теперь — босс…

Вздохнув во второй раз, Теплицкий уныло утащился, понурив растрёпанную голову, впервые в жизни затонув в липкой пучине суровой депрессии. Он придумал гениальный план, невероятными усилиями добился его осуществления… и что получил?? Этот «гениальный план» сожрал его с потрохами… Хоть повесся…

Огромный кабинет, где можно было без потерь устраивать Олимпийские игры… Удивительный свет точечных ламп, эксклюзивная мебель в стиле хай-тек, похожая на обстановку звездолёта инопланетян, два подлинника Леонардо да Винчи украсили серебристые стены: «Благовещение» и «Поклонение волхвов». Одна из стен — полностью гигантское окно, за которым синеет пугающая толща воды, глубина окена, в кторой медленно движутся рыбы и исполинские водные млекопитающие — киты и кашалоты. В этом кабинете, за грандиозным столом типа «аэродром» шеф Отдела Предотвращений проводил экстренное секретное совещание. По своему обыкновеню, слушая отчёт дознавателя-стажёра Рыбкина, шеф ходил по столу, а подсыльный Красный, пастух Бисмарк, пробойщик Репейник и старший дознаватель Звонящая молча стояли и ждали приказа.