Похоже, что этой ночью Мискин работал — его шаркающие шаги за дверью раздались спустя пару минут после того, как Крольчихин потревожил его звонок.

— Кто там? — послышался мискинский голос. Говорил он не очень внятно, потому что параллельно с разговором что-то жевал.

— Милиция! — по своему обыкновению рявкнул Крольчихин, и невнятный голос сменился кашлем. Кажется, Мискин подавился, когда услышал слово «милиция», да ещё и таким грозным тоном.

— По поводу убийства вашего соседа! — добавил Крольчихин, ещё сильнее пугая Мискина.

Мискин что-то забулькал, громко кашляя при этом, и заклацал замками. Кажется, у него в двери стоит замков пять — так долго он возился, всё не в силах откашляться. Сенцов даже устал ждать его, да и Крольчихин недовольно топтался и шаркал ногами.

— Ждравствуйте… — шепеляво поздоровался Мискин, наконец-то, возникнув на пороге. В его левой кургузой руке сидел бутерброд с колбасой, который он откусывал прямо при Сенцове и Крольчихине. Глядя на бутерброд, Сенцов остро почувствовал, что не поужинал перед сном.

— Здравствуйте! — поздоровался Крольчихин, которого Мискин явно разочаровал. Следователь желал выделить убийцу, а обнаружил рыхлого жующего толстячка, обрудованного очками и сигареткою за ухом.

— Проходите… — пролепетал Мискин, доедая бутерброд, и посторонился, пропуская неожиданных гостей в свою квартиру.

Переступив порог, Сенцов тут же понял, что перед ним — холостяк. Первое, что бросилось Константину в глаза — это наваленная около стенки груда разношенных, изгвазданных башмаков для всех сезонов — у него самого такая навалена. Потом — куртки, напиханные на вешалку — с засаленными рукавами с забрызганным низом. Ковровая дорожка на полу не подвергалась пылесосу месяцами — так же, как и у Сенцова. Мискин поплёлся вперёд, и Сенцов с Крольчихиным последовали за ним. Хозяин вовсю курил в квартире — в воздухе установилось плотное амбре, из-за которого кружилась голова и барахлили мозги. Следуя по коридору, Константин едва не налетел на развинченный системный блок. Перепрыгнув через него, Сенцов встретил «анаконду» из длиннющих толстых проводов, пару мониторов и ещё один системный блок — только целый. Кроме программирования Мискин занимался ещё и ремонтом компьютеров — комплектующие, провода и корпуса занимали в его квартире все места, которые только можно занять. Даже в распахнутой хлебнице, которую Сенцов заметил на кухне, вместо хлеба лежали видеокарты различных моделей.

— Присаживайтесь… — пробулькал Мискин, указав на просиженный старый диван без покрывала, который пристроился в углу заставленной комнаты. — У меня не убрано…

Сенцов сел и почувствовал, что диван просижен основательно: скоро в нём появится дыра, из которой полезут на волю пружины. Крольчихин присел около Сенцова на краешек — не хотел получить укол той самой пружиной. А хозяин устроился на вертящемся кресле со скособочившейся спинкой. За спиною Мискина оказались три стола, на каждом из которых расположился работающий компьютер и пластиковые тарелки со съестным. Похоже, что Мискин ездит на этом стуле от одного компьютера к другому, потому что на краске пола явно виднеются характерные следы колёс.

Крольчихин обвёл квартиру Мискина подозрительным взглядом, отметил четыре двухлитровые бутылки пива «Сармат», которые хозяин припрятал в углу — между облезлой стенкой и неновым шкафом, занятым компьютерной литературой — и задал первый вопрос:

— Гражданин Мискин, ваш сосед видел, как вы около полуночи выходили из квартиры. Куда вы пошли?

— Та, в «Родник», за пивом! — не скрывал Мискин. — Вот — пиво… — его толстенький палец показал как раз на те четыре бутылки, которые притаились за шкафом.

Кажется, не врёт: в полуподвальном магазинчике «Родник» есть ночной отдел.

— Ждёте гостей? — поинтересовался Крольчихин, елозя ногами, под которыми неудобно оказалась жёлтая от времени клавиатура.

— Нет, — покачал головой Мискин. — Я скромный необщительный человек… У меня и друзей-то нет… Это — мне. Я специально покупаю много сразу, чтобы не отвлекаться от работы и не бегать в магазин…

— Ясно… — кивнул Крольчихин. — А вы знаете, что пока вы ходили в магазин — вашего соседа кто-то застрелил?

— Уже да, — булькнул Мискин. — Я когда возвращался назад — тут такое делалось, все высыпали, и я сразу же поспешил домой, чтобы они меня не затоптали…

— Скажите, когда вы выходили из квартиры — вы ничего подозрительного не видели? — осведомился Крольчихин, который уже хотел покинуть жилище Мискина из-за тяжёлого табачного амбре.

— Я видел своего соседа Хачикянца… — пробормотал Мискин. — Вы лучше, к тёте Нине зайдите — она всегда на всех смотрит… А я — человек невнимательный…

Тётя Нина жила в квартире напротив Сенцова — давняя подруга сенцовской тётки. Тётка, бывало, часами и днями просиживала с нею за чаем и картами, болтала о чём-то странном — едва ли не о ду́хах, которых пыталась вызывать тётя Нина. Тётка Сенцова тоже пыталась вызывать духов — вслед за тётей Ниной, даже купила в магазине какой-то «хрустальный шар» из прозрачного пластика… Заходить к тёте Нине Сенцов совсем не хотел — ещё предложит Крольчихину вызывать дух погибшего Гришаничкина и узнавать об убийце «из первых рук», то есть, от духа… Константин в тайне надеялся, что тётя Нина наглоталась снотворного и спит без задних ног, однако эта зыбкая надежда оказалась напрасной: разговорчивая тётя Нина уже стояла на пороге своей квартиры, специально поджидая их с Крольчихиным. И, едва они показались — тётя Нина подпрыгнула и громко позвала:

— Сюда идите, сюда!

— Тётя Нина? — уточнил у Сенцова Крольчихин.

— Тётя Нина, — нехотя подтвердил Сенцов.

— Отлично, идём поговорим! — обрадовался Крольчихин и побежал наверх едва ли не вприпрыжку, чтобы тётя Нина не дай бог, не убежала.

Но тётя Нина убегать не собиралась — она ждала, пока Крольчихин добежит до неё, а у её ног вертелся рыжий косматый Дорофей — котяра, который часто залазит через балконы в чужие квартиры и ворует всякую мелочь. Тётя Нина всегда отдаёт эти вещи назад и крестится при этом, веря в то, что появление у неё чужих вещей — происки духов и дьяволов.

— Я всё знаю! — негромко заявила тётя Нина, когда Сенцов и Крольчихин оказались перед ней.

— Да? — удивился Крольчихин и тут же взял тётю Нину в «клешни».

— И кто же убил Гришаничкина?? — надвинулся он на эту хрупкую старушку, однако, та его ничуточки не испугалась. Тётя Нина, несмотря на свою миниатюрность, полжизни занималась самбо и могла запросто отделать уличного вора. Она боялась только нечистую силу, и вся прихожая её была увешана иконами и чесноком.

— Я по ночам сплю скверно! — начала тётя Нина, воровато оглядываясь, словно бы её рассказ подслушивает… чёрт. — У меня в квартире завелось привидение, и оно мешает мне спать. Я сидела в качалке и вязала при свече, чтобы отогнать его, и вдруг услышала, как кто-то там, на чердаке, ходит! Я подумала, что это привидение моё пришло, и начала молиться, а оно всё ходит и ходит, ходит и ходит… Боюсь, как бы это не колдун ко мне пристал, а то заколдует ещё…

— И в жабу превратит! — не выдержал Крольчихин, скидывая с мозгов дурацкую эзотерику. — Вы, лучше, по делу говорите, а то оштрафую!

— А я по делу и говорю! — заверила тётя Нина, крестя себя и своего котяру, который накануне стянул у Сенцова магазинную котлету, а он даже разогреть её не успел. — Он всё топал и топал, и я поняла, что это не призрак топал, а тролль! А потом я услышала, как наверху что-то бух! — бухнуло! — продолжала она, перейдя на самый настоящий заговорщицкий шёпот, которым во времена трёх мушкетёров договаривались о встрече дворцовые интриганы. — Вон там! — она ткнула «пальцем в небо» и Сенцов машинально поднял голову. Он увидел над собою потолок подъезда, испорченный чёрными писягами копоти, которые получаются, если какой-нибудь пацан зажигает спичку и кидает её вверх. Константин пожал плечами: за потолком начинался тёмный чердак, наполненный хламом, а за чердаком — шиферная крыша.