— Да, да, хорошо, — закивала паспортистка, в спешном порядке сворачивая электронный пасьянс и открывая базу данных. Сенцов обратил внимание на её телефон: трубка была слегка сдвинута с рычага, из-за чего Ветерков, звоня ей, натыкался на короткие гудки.

— А, простите? — подала голос паспортистка, подняв глаза от монитора.

— Да, — Сенцов приблизился, чтобы заглянуть в её монитор.

— По вашему адресу никто не прописан, — заявила паспортистка, обескуражив Сенцова. — Вот, смотрите, — показала она на одинаковые белые строчки редактора «Excel». — Прошлый жилец выписан, квартира числится, квартира числится пустой, коммунальные счета заморожены.

Константин отлично знал человека, который жил в квартире Буквоеда до того, как последний туда вселился — звали его Ефрем Сундуков, неясного возраста и неизвестной профессии субъект. Он жил по часам, имел на своих руках по два хронометра на каждой, постоянно сверялся с ними и со службой «0-60»… В квартире у него жил кот рыжего цвета по кличке рыжик, и Константин знал: если Сундуков выползает на улицу с ним на поводке — значит, на дворе восемнадцать часов, тридцать минут. Сундуков съехал неизвестно куда по неизвестной причине, забрав своего подневольного кота с собой и… всё…

— Спасибо, — пробормотал Константин, и тут же накарябал на другом бумажном клочке имя и фамилию Петра Бунько. — Вот этот гражданин, посмотрите, где прописан?

— Сейчас, сейчас, — паспортистка взялась за Бунько с таким энтузиазмом, словно от того, как скоро она его пробьёт, зависит её жизнь… Наверное, она благодарна Сенцову за то, что тот спас её от агрессивной дамы и её испорченного паспорта с «пробыкованным» Египтом.

— Так, в Калининском районе он не прописан… — пробормотала она, покопавшись в своей базе. — Но я сейчас пошлю межрайонный запрос…

Сенцов ёрзал на стуле, а дверь кабинета в который раз сотряслась от настойчивого грохочущего стука — это бабули рвутся, решив, что Сенцов в адресном столе засиделся… Паспортистка щёлкала своей клавиатурой, набивая одним пальцем… как показалось Сенцову целую петицию… возилась вечность с половиной, пока, наконец, отправила запрос этот свой несчастный. Она клекотала оправдания, будто ей не пришлют ответ, если она правильно не заполнит все графы, а дверь тряслась и тряслась…

— Ой, ответ пришёл! — заявила она минут через пять после того, как завершила заполнять свои графы, и Сенцов тут же подался вперёд, чтобы самому прочитать то, что она получила. Буквоед забрался в дальнюю глухую даль, в дебри Буденовского района, которые Сенцов не знал, и никогда не бывал там. Улица Милицейская, дом шесть, квартира тринадцать… какая, однако, ирония судьбы: самый разыскиваемый преступник проживал на Милицейской улице… Когда-то туда ездил Крольчихин, сам Тетёрко когда-то туда ездил, но они не поймали Буквоеда… потому что Буквоед отполз в ад… У Петра Бунько на Милицейской улице осталась жена, гражданка Бунько Элла, и двое детей… Сенцов уже морально подготовил себя к тому, что Крольчихин отправит его к ним в гости…

— Всё, спасибо, до свидания! — Константин спешно накарябал адрес Буквоедовой семьи у себя в захватанном блокнотике своим куриным почерком, покинул стул для посетителей и зашагал к двери, чтобы покинуть кабинет, окунувшись в гущу разъярённых старушек. Они колотили в дверь, кажется, каблуками и палками, а когда Сенцов, наконец, выпростался, решили его слопать.

— Ведётся следствие по факту убийства! — рыкнул на них Сенцов, и, не оглядываясь, потопал вперёд по коридору, чтобы не терять зря драгоценное для милиции время.

Топая, Сенцов жалел, что его пухлолицая проводница исчезла — в глубине души боялся снова нарваться на агрессивную уборщицу. Пухлолицей всё равно — она потащилась дожёвывать свои бутерброды, а Сенцов может попасть под адский взгляд обладательницы швабры и получить сглаз, несовместимый с жизнью. Коридор, по которому Сенцов старался быстрее пройти, был блистательно чист — уборщица постаралась наславу… а может быть, припахала какого-нибудь тютю, который неосмотрительно оказался тут в грязных ботинках. Тютя вскоре нашёлся: подойдя уже к самому выходу, Константин натолкнулся на некоего рыхленького гражданина в галстучке, которого уборщица успела оснастить шваброй и обречь на борьбу за чистоту. Гражданин начищал пол, уставившись в него своими очками, а Сенцов, буквально, пропорхнул мимо него, чтобы ненароком не нагадить и не подложить бедняге свинью. Гражданин посмотрел Сенцову вслед с горьким унынием: тот выбегает на свободу, а ему нужно тереть пол…

Адрес бывшей жены Буквоеда Эллы Бунько был у Сенцова в кармане — сообщи Сенцов об этом Крольчихину — следователь неприменёт отправить Константина к ней в гости. Константин не горел желанием путешествовать — он был голоден, потому что утром по-менцовски опаздывал на работу, а его несчастный, вечно нищий холодильник не имел в себе и маковой росинки. Сенцовский желудок надсадно ныл уже часа два, мучая Константина, подкатывая под пищевод. На обратном пути Константин хотел заскочить в магазин агрофирмы «Шахтёр», который стоял тут неподалёку, чтобы кинуть своему «волку» хоть какую булочку и плавленый сырок. Но мобильный телефон остановил Сенцова на полпути к гостеприимно распахнутым стеклянным дверям.

— Алё? — осведомился Сенцов, а телефон заревел ему в ухо:

— Сенцов, давай, дуй на базу! Где ты там ползаешь?? Время не резиновое!

Ревел Крольчихин, поэтому Сенцов поторопился, забросив желудок в долгий ящик. Тот, конечно, гневно протестовал, свирепо урча, но что он может сделать против Крольчихина??

— Ну? — Крольчихин уже поджидал Сенцова и сразу набросился на него, как только Константин переполз через порог и возник в дверном проёме.

— Я узнал бывший адрес Бунько, — побормотал Сенцов, пробираясь к своему столу…

— Ну и куда ты ползёшь? — осведомился Крольчихин с хорошенькой долей ехидства, заставив Сенцова нервно застопориться между синим сейфом, на крыше которого разрослась шлюмбергера, и компьютерным столиком Ветеркова.

— А? — не понял Константин, глупо таращась.

— Бэ! — буркнул Крольчихин, теребя свой разлохмаченный настольный календарь. — Узнал адрес Бунько Петра? Вот, бери ноги в руки и дуй к нему! Родственники там остались?

— Жена… — булькнул Сенцов, топчась.

— Так поговори с ней! — свирепо настоял Крольчихин, сдвигая брови. — А то спишь, вижу, на ходу? С Гришаничкиным что?

— А… тёмная лошадка какая-то… — бестолково выдал Сенцов, так и не протиснувшись к себе за стол. — В ту свою квартиру он официально не вселялся, не прописывался…

— А кто прописывался? — Крольчихин словно бы батогами подгонял сонного Сенцова, а Константин, впал в какрй-то болезненный ступор: ссора с Катей начала подкашивать его нервы, вызывая мрачную депрессию, и Константин, прямо, физически чувствовал, как погружается в её холодные, бездонные воды…

— Сенцов! — рявкнул рассерженный медлительностью Сенцова Крольчихин, терзая ручку так, что та даже чуть-чуть пищала. — Ты оглох? Кто прописывался-то?

Сенцов решил бороться с дерессией так: начать усиленно трудиться над всеми личностями Буквоеда. Он пойдёт к Овсянкину за баллистической экспертизой, он поедет к Элле Бунько… Он побывает хоть на краю вселенной, лишь бы не поддаться депрессии и не утонуть.

— Никто! — ответил Сенцов, бодрясь. — Раньше там жил Сундуков — я его каждый день видел, как он выгуливает своего кота на поводке. А после того, как он переехал — квартира числится пустой!

— Отлично! — Крольчихин расплылся в хищной улыбке, собираясь навалить на Константина тонны работы. — Ну, что, Сенцов, не теряй времени!

Этими словами следователь отправил Константина в гости к «Мадам Буквоед» — на другой конец города, в дальний-дальний район, который Сенцов не знал.

— А мне можно? — стажёр высунулся из-за компьютера и решил напроситься в «путешествие» вместе с Сенцовым, однако Крольчихин пригвоздил его к стулу:

— Нет, стажёр, ты мне нужен здесь! — постановил он, словно в кандалы заковал, и стажёр, обиженный, ссутулился над компьютерным монитором и пустой тарелкой из-под съеденных беляшей.