— Поэтому так долго? — сухо осведомился Сенцов, стараясь за сухостью скрыть испуг и изумление… Эрик Вовк припас для него особый «подарок» — только достался он другому…

— Угу… — прогудел Овсянкин, поправляя очки, которые никак не хотели садиться ровно из-за того, что он когда-то сел на них и испортил оправу. — Но у меня одна зацепка есть. Я удивился, когда увидел эти результаты, и поднял архивы. А там нашёл вот, что. Несколько лет назад подобные пули использовали при ограблении банка. Тогда в хранилище забрался самодельный робот, вынес деньги и открыл стрельбу по охранникам из портативного пулемёта. Вот такими пулями. Но загвоздка в том, что изобретателем робота был инженер «самородок» по имени Иоахим Кукушников, а он умер в тюрьме два года назад.

— Чёрт! — ругнулся Сенцов. — Этот тоже умер? Блин.

Как странно получается: скинхед Бисмарк умер, Кукушников этот несчастный — тоже умер… Все умирают, но при этом они продолжают действовать! Просто фантастика какая-то…

— Слушай, Овсянкин, у Кукушникова этого сообщники были? — осведомился Сенцов, желая выбросить из мозгов фантастику — а то так и спятить недалеко, если верить в воскрешение усопших.

— Та, он один, как перст работал! — заверил всклокоченный Овсянкин. — Я специально сообщников проверял, потому что сам обалдел от такого открытия. И выяснил, что он робота этого у себя дома сам собрал, и сам запустил. А у него и семьи даже не было…

— Чёрт… — буркнул Сенцов, но тут же его голову посетила светлая мысль. Да, светлые мысли посещают голову Сенцова — особенно когда на носу конец месяца, а на совести — одни «глухари». — Надо стажёра напрячь… пускай выяснит, кто ещё имел доступ к этому твоему роботу!

— Сбу… — протарахтел Овсянкин. — Когда Кукушников отдал концы — сбу засекретила робота…

Сенцов собрался спросить что-то ещё, но тут хлопнула дверь, и в кабинет вдвинулся Крольчихин.

— Ребята! — громко выкрикнул он, перенося ноги через порог. — Чего вы так долго? Сенцов?

— Да вот… — пробормотал Сенцов, обескураженный напором…

— Вовк и Бунько три года просидели в одной камере! — высунулся из-за компьтера Ветерков, а Константин видел, что он пристраивает свои неуклюжие ноги так, чтобы Крольчихин не заметил под его столом мороженое.

— Опа! — подпрыгнул Крольчихин и звонко хлопнул в ладоши. — Значит, Вовк мог или работать на Буквоеда, или же убить его! Сенцов, тебе задание! — тут определил он работу для Константина. — Сегодня ты поедешь к бывшей жене Петра Бунько и задашь ей парочку вопросов! Обязательно покажи ей вот это, — Крольчихин достал из своей папки и всучил Сенцову ксерокопии фотороботов страшенного Вовка и Эрика. — И спросишь у неё, знает ли она про гражданина Гришаничкина и про Эдуарда Слимко!

— Есть! — кивнул Сенцов, сложив оба фоторобота вчетверо и засунув во внутренний карман.

— Овсянкин, что у тебя с баллистической экспертизой? — тут же насыпался Крольчихин на криминалиста, а Овсянкин, раскрыв папку, начал тарахтеть про Иоахима Кукушникова, его смерть в тюрьме и фантастического робота, которого засекретили спецслужбы.

Сенцов уже не слушал Овсянкина — он выпрыгнул из кабинета и рванул вперёд по коридору, собираясь забиться в служебную машину и помчаться в гости к гражданке Бунько.

С районом Сенцов ошибся — но не на много — бывшая жена Гришаничкина-Бунько обитала не в Кировском, а в Будённовском районе… В самой глуши, где потихоньку настаёт конец цивилизации, не вывозится мусор, появляются дебри и заводятся маньяки. Название её улицы и номер дома Константин задал навигатору — сам бы он не нашёл ни за какие коврижки. Сенцов неотступно следовал по тому маршруту, который возникал на сенсорном экране этого спутникового устройства, а за его окном неслись деревья, терриконы, овраги и какие-то щербатые остатки хат из давно сгоревшего частного сектора. Константин ехал вдоль трамвайных путей, и на душе у него было спокойно, но вдруг навигатор предписал съезжать с «накатанной» и по бугристой грунтовке углубиться… куда Макар телят не гонял. Сенцов занервничал: мало ли, что может встретить в таком месте человек??

Катя так и не простила его — сколько раз Константин звонил ей и на мобильный, и на домашний телефон — она не брала трубку. Мобильный у неё был недоступен — скорее всего, она занесла Константина в чёрный список. Сенцов вертел руль и проклинал свою нелепую жизнь. Сегодня он снова не успеет заехать к Кате, потому что проклятая Элла Бунько живёт у чёрта на рогах…

Константин едва не заблудился, пока разыскивал дом семейства Бунько — заехал в дикие дебри, где машина его застряла в грязюке около террикона. Сенцову крупно повезло, что мимо проезжал какой-то триальщик на мощном джипе, подцепил незадачливую служебную машину лебёдкой и вытащил на твёрдую землю, спася. Наверное, прошло больше двух часов, пока изляпанная «Дэу» оказалась в пункте назначения — в очень-очень тихом дворике, деревьям в котором, наверное, скоро стукнет целый век. Константину показалось, что здесь когда-то остановилось время — ничего современного вокруг. Давешние лавочки, покоились на тяжёлых опорах в виде присевших львов были пестры из-за многократных покрасок, древняя детская горка давно лишилась лесницы и покосилась, от реликтового турника ржавчина отъела две нижних перекладины… А забор вокруг двора напоминал крепостные стены — такими заборами дворы обносили ещё при Сталине, а широкие металлические ворота кто-то когда-то открыл и не закрыл, и они так и застыли в вечности, обвитые плющами, намертво прикорев на давным-давно проржавевших петлях. Посреди двора дремал двухэтажный, старый дом, покрашенный когда-то в оранжевый цвет, но посеревший уже давно и поросший снизу зеленью мхов. На первом этаже стояли широкие пыльные старые окна, но на втором Константин заметил стеклопакеты. Припарковав машину, Сенцов вышел, оказавшись в атмосфере чуть жуткой старины, прошёл по тропке, обдуваемый реликтовым ветерком и приблизился к крыльцу. На этом крошащемся от времени низеньком крылечке с разломанными вдрызг перилами восседали три представителя местного «бомонда». Хорошо, Сенцов остался доволен тем, что встретил в этой «музейной» реальности живых соседей, и тут же решил их расспросить.

— А, Буквожор?? — пробухтел первый «представитель», расставляя на газетке одноразовые стаканчики. — Дык, крякнул он, гражданин начальник!

— Ангелов пугает! — добавил второй, у которого в авоське «спала» городская булочка и бутылка «Старки Патриаршей».

— Червей кормит! — излаял третий, толстяк с немытой шеей.

— Ясно, граждане! — согласился с ними Сенцов, потому как прекрасно знал судьбу Буквоеда. Если это, конечно, тот Буквоед. — Вы не видели здесь вот этого гражданина?

Константин чётким движением выпятил фоторобот «Эрика Вовка» перед залитыми глазками этих субъектов и принялся ждать ответа.

— Не, гражданин начальник, такого не видал! — первым отказался толстяк и продолжил уминать колбасу.

— Ды чего ты жрёшь, кабан, это моё! — попытался напасть на него желтушный тип, но Сенцов предостерёг:

— Так, граждане, тихо, или в кутузку запру!

— Да я ничего… — отполз на своё место желтушный. — И этого я тоже не видал. Не тусовался тут такой!

— Ды, такой и водки не нальёт! — по неким своим критериям осудил Эрика Вовка хозяин городской булочки и «Старки». — К нам бы он не затесался!

— Понятно! — отрубил Сенцов. — Так, Элла Бунько в этом доме проживает?

— В этом! — согласился с ним желтушный. — На третьем этаже! Буквожор крякнул, так она, зараза, и вселилась!

— Ага! — кивнул Сенцов, и тут же осведомиося:

— А почему зараза?

— Ды, гоняет нас метлой, кипяток на башню льёт и водки у неё не выпросишь! — плаксивым голосом прохныкал желтушный и перевернул один стаканчик — пустой.

— А раз — то ващще, ментов вызвала, и нас всех закрыли, — поддержал тему толстяк. — А мы ничего ей не сделали — только «Катюшу» пели…