— Ясно! — ответил всем торим Сенцов и двинулся в подъезд, собираясь навестить саму Эллу Бунько. Достав из кармана бумажку с её точным адресом, Сенцов посмотрел на номер квартиры. Гражданка Бунько проживала в седьмой. Поднявшись на первую площадку, Сенцов отметил, что здесь всего четыре квартиры: с первой по четвёртую. Значит, ему нужно ползти на второй этаж. Этот дом не видал ремонта с тех самых далёких времён, как был выстроен здесь, специально для рабочих шахты, которая уже давно закрыта. Шагая по скрипучей деревянной лестнице, Сенцов то и дело втягивал голову в плечи: опасался, как бы с сырого потолка на его макушку не свалился камень. Очень неприятная среда для обитания: похоже на склеп… Иногда даже кажется, что под этими треснувшими сводами обретается призрак…

На втором этаже, среди жалких ободранных дверок, блеском стали выделялась монолитная дверь нужной Сенцову седьмой квартиры. Хорошенькую же дверцу навесил на своё логовище Буквоед: нужна ракета, чтобы выбить такую…

Константин Буквоеда боялся — этот страх ему привили ещё стех давних пор, когда он только пришёл в милицию… Но сейчас не время бояться — сейчас время выяснить правду. Константин храбро поднял руку и храбро нажал на кнопку звонка — это была тут единственная кнопка, которую не сожгли, и она выделялась своей целостью среди чёрных огарков. Наверное, хозяева услышали, как Константин звонит — сам Сенцов ничего не услышал, потому что толщина двери не позволила. А может быть, семейство Буквоеда отключило звонок.

— Кто там?? — вскоре Константин услыхал человеческий голос, весьма и весьма приглушённый дверью. Хозяйка почти кричала, чтобы Сенцов её услышал, и Сенцов закричал ей в ответ:

— Гражданка Бунько, откройте, милиция!

— Я… милицию не вызывала! — Элла Бунько решила пойти на попятные и хотела скрыться в недрах квартиры, защититься дверью и оставить Сенцова с носом. Но Константин решил не сдаваться — не зря же он тащился в такую жуткую даль, лазая по кривым улочкам!

— Гражданка! Я насчёт вашего мужа Бунько Петра, оперуполномоченный Сенцов Константин! — рявкнул Сенцов тоном, не терпящим возражения — так же, как Крольчихин, когда допрашивал нерадивых свидетелей.

— Ой… — Элла Бунько, там, кажется, попятилась и Сенцов испугался, что переборщил с суровостью и спугнул её… Но спустя пару минут она принялась открывать дверь, щёлкая замками.

— Здравствуйте, — она громко поздоровалась, шурша своим огромным шёлковым халатом, в который были завёрнуты её сытые телеса. — Элла, — она представилась, кокетливо моргая накрашенными глазками, но Сенцов принял непробиваемый образ.

— Добрый день, гражданка Бунько! — сухо поздоровался он, показывая ей удостоверение. — Оперуполномоченный Сенцов Константин, мне нужно задать вам пару вопросов про вашего мужа.

— Бывшего мужа! — тут же поправила Элла Бунько, и снова выставила свои кокетливые глазки. — Константин! — заискивающе изрекла она, протискиваясь на кухню через узкий коридорчик. — Прошу вас, садитесь за стол! Вы такой зелёный: ничего, наверное, не ели!

«Мадам Буквоед», буквально, затащила Сенцова за внушительных размеров круглый стол, который занял добрую половину её ординарной кухни. Стол был застлан ужасно яркой, цветастой клеёнкой, а на клеёнке красовалась доверзу заполненная конфетница, целые блюда, блюдца, блюдечка сладкого слоёного печенья с сахаром, пряников, вафель, липких карамелек и зефира…

— Вы какой чай пьёте? — осведомился Элла Бунько, не давая Сенцову и рта раскрыть, чтобы задавать вопросы.

— Ээ… простой… — проклекотал сбитый с толку Сенцов, возя ногами по линолеуму под столом. Продвигаясь вслед за Эллой Бунько, он как всегда забыл снять ботинки, и они до сих пор отягощали его и без того тяжёлые ноги.

Сенцов думал про свои ботинки и не сразу понял, что «простой» чай по-буквоедовски выглядит так: гора заварки и семь ложек сахара, залитые кипятком в поллитровой кружке.

— Спасибо… — Сенцов был в ужасе, но виде не подал, поблагодарив, а Элла Бунько поставила перед ним глубокую суповую тарелку и принялась наваливать в неё сластей изо всех своих блюд и блюдец, заполнив последнюю до краёв. Такое же «изысканное кушанье» она приготовила и себе любимой. Кстати, «Мадам Буквоед» тоже любит «простой» чай.

— Кушайте, Константин! — пропела «Мадам Буквоед», лопая сладости так, будто недедлю пропадала в диких дебрях без еды.

Что-то в Сенцов сладости не лезли — он не взял ни штучки из своей заполненной тарелки и, подумав, решил начать допрос издалека… Сенцов для начала думал выяснить, а тот ли Буквоед попал под пулю? Константин почему-то заподозрил, что слишком уж просто его убили, этого обитателя преисподней, который годами хранил небывалую таинственность, и вдруг так легко и просто пошёл в расход…

— Гражданка Бунько, вы знаете человека по имени Игорь Гришаничкин? — осведомился Сенцов, дабы узнать, слыхала ли эта прожорливая особа другие имена Буквоеда? По идее, должна была слышать, раз годами жила с ним под одной крышей.

— Не-ет? — Элла Бунько так удивилась, что даже перестала таскать сладости из всех своих блюд и блюдец, помимо наполненной тарелки. — А… а кто это?

— Не важно, — отрубил Константин, чтобы не выдавать тайну сладствия. — Забудьте про Игоря Гришаничкина. Лучше скажите, а Эдуард Слимко вам знаком?

— Нет… — Элла Бунько отказалась и от Эдуарда. Она энергично двигалась по кухне: вытащила из буфета наполненный «черноморскими» вафлями пакет, высыпала все вафли на блюдо и тут же принялась уплетать их за обе щёки с каким-то нездоровым азартом. Она уписала вафель шесть, прежде чем Сенцов опомнился и решил, что пора переходить к гражданину Бунько, которого Элла Бунько знала, как своего мужа.

— Я развелась с ним, потому что он — бандит… — Элла Бунько начала жалобно всхлипывать, заедая своё горе шоколадными фигурками человечков, которыми была наполнена её конфетница. — У меня — двое детей, а он каждый вечер приходил пьяный, приводил каких-то жутких дружков… Я думала, что они — вообще, зеки, и поубивают моих детей! Я даже на детскую замок навесила, чтобы не пробрались! У него под столом стояли какие-то чемоданы неизвестно с чем — я боялась в них лезть, потому что Петр угрожал мне расправой, если я сунусь в его «работу»… Он называл это «работой», а я чувствовала, что он кого-то грабит, или что…

— Почему вы не обратились в милицию? — задал дежурный вопрос Сенцов, хотя сам отлично понимал, что при таком «кристальном» муже она никогда бы туда пошла.

— Я боялась… — зарыдала Элла Бунько и осушила свою чайную чашечку залпом. — Я была уверена, что он перестреляет моих детей! А когда я случайно нашла в кармане его куртки пистолет — так сразу же собрала детей и убежала к моей маме, в Богоявленку! А потом его арестовали и упекли в кутузку — тогда только мы смогли домой вернуться. Я с ним тут же и развелась, когда прошёл суд, а потом — письмо прислали, что этот изверг в тюрьме на тот свет отправился. Только тогда мы с детьми вздохнули свободнее, а то я их в школу одних отпускать боялась: думала, подкараулит их кто да не увижу я их больше!

— Постойте… — прервал рыдания Сенцов. — Элла Вячеславовна, вы говорите, ваш муж, Бунько Петр, умер в тюрьме?

— Туда ему и дорога! — бодро согласилась та, вытирая кружевным платочком густо накрашенные глазки. Предусмотрительная дама: пользуется водостойкой косметикой, и те галлоны слёз, которые она испустила при Сенцове, никак не повредили её небывало чёрным ресницам, похожим на лапки крупного паука.

— Вы почему ничего не съели? — скрипучим голосом осведомилась госпожа Бунько, заметив, что предоставленная Сенцову тарелка сладостей осталась наполненной доверху.

— Извините… — пробулькал ей Сенцов, разыскивая по карманам мобильный телефон. Вот стажёр, рыбья его башка! Распинался тут, рассказывая, что Вовк сидел с Бунько в одной камере три года… но про то, что Бунько в этой камере отдал концы — не сказал ни слова! Выходит, что Буквоед не освободился из заключения — он просто подстроил свою смерть и сбежал…