— Яволь! — поспешил отчитаться Баум, по-солдатски вытянувшись, чем вызвал у Траурихлигена улыбку.

— Баум, не тянитесь — вы не на плацу, — хохотнул Траурихлиген, кивнув майору на свободный стул. — Лучше, присядьте и расскажите, как всё прошло!

— Спасибо, герр группенфюрер… — пробормотал Баум и с своём подмокшем костюме поспешил занять предложенный стул.

Он мог бы сказать, что всё прошло блестяще, умолчав про треклятый автомат и про бандитов Буквоеда. Но майору Бауму было стыдно за то, что он едва не провалил переговоры, поэтому он решил не врать генералу и рассказал всё, как есть.

— Вы ещё не до конца освоились в будущем, — хохотнул Траурихлиген, услыхав об автомате. — Но, я надеюсь, вы усвоили этот урок?

— Яволь! — Баум снова вытянулся — комично так, сидя на стуле, а потом — решился и робко спросил:

— Скажите, как вы поняли, что этот Буквоед решил меня пристрелить? Неужели, вы видели меня сквозь время?

— К сожалению, Баум, друг мой, я не мог вас видеть сквозь время, — покачал головой Траурихлиген и сел за стол напротив майора. — Технология находится на стадии разработки, и чтобы завершить её, мне нужно закончить строительство деосциллятора и запустить орбитальный спутник. Вас спасла моя интуиция: я думал, послать вам подмогу или не надо, и пришёл к выводу, что всё-таки, вам не помешает небольшой отряд. Благодаря интуиции я — генерал, и благодаря ей я до сих пор жив, так же, как и вы!

— А… вот, Буквоед дал мне вот это… — майор Баум, наконец-то вспомнил о визитной карточке Буквоеда и положил её на стол перед генералом.

— Ага! — сказал тот, схватив её в руки. — Гектор Гекторович? — Траурихлиген в который раз хохотнул, увидав имя-отчество Буквоеда.

— По этому адресу через неделю нужно будет забрать товар, — объяснил Баум, перевернув карточку и показав адрес Буквоедовского склада.

— Отлично! — улыбнулся генерал, спрятав карточку в карман. — Когда наш план будет доведён до конца — я сделаю вас своим министром! Всё, друг мой, ваше задание выполнено — можете быть свободны! Спокойной ночи!

— Яволь! — Баум вскочил со стула, хлопнул каблуками и вытянулся по уставу, после чего повернулся и проворно зашагал прочь, чтобы быстрее покинуть тайный бункер и избавиться от костюма будущего, который уже начал его прижигать своей дьявольской сущностью. Сегодня он не будет сидеть всю ночь над бумагами и глотать кофе с таблетками — он ляжет спать и позволит отдохнуть своим измочаленным нервам.

Карл Заммер плохо спал последние ночи — недели, месяцы, в каждую из ночей башню излучателя словно бы сотрясало из-под земли, и она страшно дрожала, будто собиралась рассыпаться на куски. Толчки и жуткое буханье вселяло в душу человека животный страх, но покинуть башню Карл Заммер не мог: снаружи по ночам ещё страшнее, лес, который местные «недочеловеки» называют «ведьминым» и «чёрным», кишмя кишит разбойниками, они повсюду подкарауливают и убивают немецких солдат… Глухие лесистые места и окрестные мизерные деревушки населены одними партизанами, и покидать территорию излучателя без хорошего гарнизона вооружённых до зубов солдат — смертельно опасно. Карл Заммер дрожал от страха в своей холодной и жёсткой постели, заработал суровый недосып, из-за чего стал ещё больше кушать шнапс и сладости. Но в одну из страшных ночей шум и тряска внезапно прекратились и не повторялись ночи три, позволив Заммеру немного поспать, а ранним утром в его кабинете раздался телефонный звонок. Карл Заммер одну за другой поглощал шоколадные конфеты, которые в огромных количествах привозили сюда гонцы из Еленовских Карьеров — для Эриха Траурихлигена. Сам Траурихлиген никогда эти конфеты не ел — только угощал ими всех, кто оказывался у него в гостях — чтобы сбить с толку, заговорить зубы и тихонечко убить. У Карла Заммера сдавали нервы, и он частенько лечил их конфетами, накрепко затягивая поясом растущее пузцо. Заслышав требовательный звонок, Заммер вздрогнул — типичная реакция типичной «пуганой вороны». И не он один здесь пуганый — бедняга Шульц, будучи в составе группировки заговорщиков, спивался на глазах…

— Ало? — негромко осведомился Заммер, пытаясь сделать свой голос бесстрастным.

— Заммер! — взвизгнули на том конце, и Карл Заммер отвернулся от трубки и издал недовольный вздох: он узнал голос нервного майора Баума, который постоянно что-то требует от него и угрожает казнью.

— Да, — устало выдохнул Заммер, который совсем не был рад звонку Баума.

— Готовьтесь! — оглушительно выкрикнул Баум и чем-то грузно бухнул около себя — неверное, кулаком по столу. — К вам едет герр группенфюрер! Наведите порядок на излучателе и пишите отчёт о партизанах!

— Хорошо, — вздохнул Карл Заммер, не стремясь соблюдать устав. — Спасибо за предупреждение…

— Поторопитесь! — предписал майор Баум и бросил трубку.

Отчётов о партизанах у Карла Заммера уже скопилось штук сто — он царапал их каждый раз, когда на излучатель приезжал Эрих Траурихлиген. Однако генерал эти отчёты никогда не читал — бросив мимолётное «Хай!» — он спешил к камину, к тайному ходу, ведущему вглубь башни, и днями напролёт безвылазно занимался там своими «адскими машинами». Отчёты о партизанах возлежали на столе Заммера высокой пыльной стопкой, однако он не спешил их выбрасывать: а вдруг Траурихлиген, в конце концов, решит их прочитать?

Поговорив с Баумом, Карл Заммер отодвинул подальше конфеты и взял чернильницу с листом бумаги — нужно было писать свежий отчёт, ведь те, которые уже у него имелись, несли старые даты и слой пыли.

Доктор Барсук только проснулся. На часы он не смотрел — какая разница, который час, если сидишь в задраенном бункере глубоко под землёй и вообще не видишь солнца?? Проснувшись, Барсук прокрался к еде: пора завтракать, поздний ужин, который он принял далеко за полночь, давно переварился, и в желудке звенела, гудела, бурчала пустота. В угол бункера два солдата позавчера вдвинули холодильник «Аристон» — трёхкамерный, внушительного цвета «чёрный металлик» с солидными хромированными ручками. В него можно было поместить мясо добытого на сафари слона — настолько просторными были его камеры — однако доктор Барсук ухитрился заполнить этот холодильник едой до отказа. Фашисты были щедры, никогда не отказывали в еде доктору Барсуку, принося всё, что он попросит. В холодильнике Барсука водились не только странные деликатесы из прошлого — солдаты наприносили ему и гамбургеры из «Макдональдсов» нормохроноса, и пиццу разных сортов, и шоколадные конфеты, и лобстера какого-то запечённого притащили… Барсук вчера вечером отъел от лобстера больше половины — вкусно… Непривычно, правда, но вкусно. Сегодня Барсук поленился накрывать на стол, ставить приборы, выбирать кости… Он набрал для себя бургеров и забросил в микроволновую печь, которую установили на одноногий круглый столик после того, как подключили холодильник. Печь принялась крутить бургеры, разогревая, а доктор Барсук, довольно улыбнувшись, откочевал к плазменному телевизору — решил мультики посмотреть с гамбургерами, всё равно ему пока делать нечего…

Доктор Барсук только вставил флеш-память в разъём телевизора, как вдруг защёлкала, открываясь, входная дверь. Барсук расстроился: только собрался отдохнуть, как пожаловали какие-то незваные гости…

— Сегодня, мой дорогой Барсук, исторический день! — раздался из холла громкий голос. — Наконец-то я смогу запитать свой деосциллятор, и он заработает!

Голос был переполнен нездоровым восторгом и до боли знаком Барсуку — его отдых собрался сбить Эрих Траурихлиген… с очередным своим «историческим днём». Доктор Барсук уже немного устал от этих «исторических дней» — Эрих Траурихлиген заканчивал одно зловещее изобретение за другим, и каждое из которых несло всему сущему начало конца. Фашист был помешан на смертельно опасных играх со временем, всячески пытался обмануть ход истории, изменить нормохронос, искусственно сжимать и растягивать временные промежутки. Доктор Барсук не раз предупреждал Траурихлигена, что его варварские эксперименты могут запросто привести к схлопыванию пространственно-временного континуума и концу света… Однако Траурихлиген не слушал — его безумный «Новый Рейх» был ему дороже собственной жизни — о жизнях миллиардов землян даже и говорить нечего.