— Наследил? — удивился Сенцов и тоже опустил нос. На линолеуме его кухни лежали серые комки засохшей грязюки — такой, которая может быть на болотах, какая была там, на том болоте, в котором Сенцов искупался, прячась от «туриста»… Значит, они потоптались тут в ботинках… Или это Сенцов потоптался в своих ботинках?

— Они наследили! — быстро согласился Сенцов. — Я вообще, на кухню не заходил — на порог только…

— Кажется, тебя, Сенцов, взяли в оборот, — невесело отметил следователь Крольчихин, присев на корточки, чтобы лучше видеть следы на полу. — Не нравится мне это и я думаю, что тебя нужно отстранить от всех дел и отправить в отпуск, а то я вижу, они уже знают, где ты живёшь…

Да, это было бы прекрасно, если бы Сенцова просто отстранили от «Туристов» и от «Репейников»… Отправили бы его в Анапу или в Сочи, или ещё куда-нибудь подальше — в Египет, в Израиль, на Мальдивы… за счёт отделения. Пятизвёздочный отель, номер люкс, вид на море… Круто, что и говорить… но «Туристы» — не найдут ли они его и под землёй?? Вломятся в тот номер люкс с ятаганом и скосят Константину башку! Ничего так сценарий? Вот и отлично! Нельзя Сенцову никуда уезжать, а нужно остаться в деле, под охраной товарищей! Если что-то случится с ним в Донецке — Константина спасут. А кто спасёт в Египте или на Мальдивах?? Точно, что конь в пальто!

— Нет, я доведу это дело до конца! — уверенно отказался от отпуска Константин Сенцов, выпятив грудь, выдвинув вперёд правую ногу, как Геракл.

— М-да? — скептически прищурил левый глаз Овсянкин, подняв голову от грязных следов на линолеуме пола. — Герой?

— Штаны с дырой! — недовольно булькнул Крольчихин, сложив на груди крепкие руки. — Ещё неизвестно, что то за «туристы» его прищучили! Может быть, террористы, может быть, мафия… Я тут что-то вообще, если честно, в ауте!

— А по балкону проехались нехило! — вставил Овсянкин, ползая на четвереньках с лупой в руках. — И по кухне в берцах походили!

— Я считаю, что Сенцов должен остаться! — постановил Фёдор Фёдорович, разглядывая заляпанную яичницей и маслом раковину. — Если мы отстраним его — «туристы» могут залечь на дно. Кроме того, Сенцов встречался с ними, видел, слышал. Пробьём всех Репейников, Овсянкин разберётся в следах. Я сам прищучу этих клоунов, им недолго осталось гарцевать! — зловеще пообещал он. — А тебе, Василич, вернём твой мотоцикл! — сказал Федор Федорович Крольчихину.

На лавочке у подъезда, под аркою, увитой виноградными лозами, сидели два незнакомых человека, смотрели на окна сенцовской квартиры и разговаривали друг с другом.

— Слушай, Красный, — говорил один человек — тощий такой, длинный, в квадратных очках на пол-лица. — Тебе не кажется, что надо было хоть как-то прибраться?

— Успокойся, Репейник! — махнул рукой второй человек — который и сидел за рулём утонувшей в болоте «копейки». — Ты думаешь, что Старлей нас вычислит?

— Думаю, да! — согласился Репейник, видя фигуры людей, то и дело мелькающие на балконе Сенцова. — Он уже своих дружбанов из ментуры навёл! Вон, ковыряются! Помыть нужно было посудку-то!

— Ну и помыл бы! — огрызнулся Красный. — Тем более, что они там на балконе что-то ковыряют, а не на кухне! Как я помню, ты пришвартовал игрек-тачку к перилам, да? Авось, наследил, Репейник?

— Твой «интерфейс» Старлей в глаза видал, — хохотнул Репейник, закинув одну костлявую ногу на другую. — Авось, срисует, и на всех столбах развесит? Не боишься, Красный?

— Я его «вышибалкой» тогда! — обиделся Красный.

— Не санкционируют! — парировал Репейник, ёрзая на лавочке, как на жаровне. — Помыть надо было посудку, Красный, засветил ты нас! Тут теперь полгорода «вышибалкой» придётся!

— Пошли отсюда, они сейчас выйдут! — Красный отковырнулся от лавочки и отковырнул за собою Репейника за шиворот. — Ползи давай, умник!

— Да, пополз, пополз! — огрызнулся Репейник, разгибая острые коленки. — Круто будет, если я сейчас на тачке флипну, а ты будешь на троллейбусе ковырять, а Красный? — растянув насмешливую ухмылку, Репейник прошествовал к припаркованной неподалёку голубой «Мазде» и отключил сигнализацию, нажав кнопку на брелке.

— Ишь, иномарку выцарапал и — король дороги? — фыркнул Красный. — Да у меня «Ламборджини» есть!

— Без кнопки! — ехидно напомнил Репейник и залез в кабину на почётное место водителя. — «Ламборджини» без кнопки куда отстойнее, чем «кнопочный» «Запор», дружище! Хи-хи!

— Я те хихикну! — угрюмо буркнул Красный и тоже залез в кабину — на место пассажира.

Голубая «Мазда» сорвалась с места, выполнила изящный вираж, завернула за угол и… пропала.

Кухня Сенцова напоминала место страшного преступления со многими жертвами: повсюду полосатые линейки, вешки с номерами улик, столы и стулья засыпаны графитным порошком для снятия отпечатков пальцев… Овсянкин лазает по сенцовским шкафам и выкладывает оттуда всё, что обнаружит… Криминалист выставил в коридор всех, кто бы мог ему помешать — вернее, остался на кухне в гордом одиночестве, ещё и дверной косяк обклеил жёлтым скотчем. Сенцов поставил себе в коридоре стул — он же всё-таки, в этой квартире хозяин — и думал о том, что жёлтый скотч никогда не отдирается полностью, и на его белом дверном косяке обязательно останутся грязные следы. Федор Федорович и Крольчихин толкались на узком сенцовском балконе, фотографируя таинственный след — Сенцов слышал их голоса, как они спорят о том, откуда он мог взяться. Стажёр же Ветерков лазал у Сенцова в зале — около дивана, на котором Сенцов обнаружил себя, проснувшись от «волшебного» сна. Палас около дивана был весь затоптан: сам Сенцов затоптал его своими берцами, подошвы которых были все в болотной грязюке. Берцы Ветерков тоже исследовал: взял слепок подошвы, чтобы Овсянкин сравнил их со следами, а так же набрал в пробирку грязюку, чтобы отправить в лабораторию.

— Сенцов! — Крольчихин решил притащиться с балкона и насыпаться на Константина.

— А? — Сенцов оторвался от ползающего Овсянкина и вперил в следователя очумелый взгляд испуганного потерпевшего.

— Чего ты сидишь, когда твои «туристы» и «репейники» на воле бегают? — гневно вопросил Крольчихин, сдвинув брови.

— Ну… — поёрзав, булькнул Сенцов. — Это моя квартира…

— Ну и что? Мне кастрюли твои не нужны! — громыхнул Крольчихин, сложив руки на груди, и тут же отправил Сенцова:

— А у тебя другая работа есть, поважнее, чем сидеть тут разутым! Дуйте со стажёром в отделение: во-первых, пересмотрите базу, а во-вторых — у вас там одно заявление лежит!

— Есть! — согласился Сенцов, потому что поступить иначе он не мог, поднялся со стула и потянулся в прихожую, разыскивать для себя другие ботинки, потому что его берцы отныне являлись вещдоком.

— Сенцов! — догнал Константина голос Крольчихина, когда он нашёл для себя кеды и обувался. — Стульчик-то забери!

— Чёрт… — угрюмо буркнул Сенцов и пополз обратно в одном кеде.

Зацепив одной рукою стул, он отволок его в зал, собираясь там бросить, но наткнулся на протест Ветеркова:

— Напарник, ты что? — заскулил стажёр, выглянув из-под сенцовского стола. — Я тут все следы снял, а ты новые ставишь!

— Этот «клиент» чист! — протарахтел Сенцов, задвигая стул в уголок. — Собирайся, стажёр, нас шеф в отделение отправил!

— Наконец-то! — пропыхтел Ветерков, смахивая с лица паутину. — У тебя под мебелью такая пылища — задохнёшься… И пауки с кулак!

— Так, всё! — отрезал Константин, по-сенцовски стыдясь своего хаоса… Как он, когда женится на Кате, приведёт её к себе, когда у него обитают такие «квартиранты» — с кулак?

Ветерков, пыхтя, выполз из-под стола, и Константин увидел, что его рубашка и джинсы в пыли.

— Едем, стажёр, время не резиновое! — подогнал его Сенцов и повернулся, чтобы шагать к двери… а по-настоящему отвернулся от собственной пыли на одежде стажёра.

— Едем, — согласился стажёр и поднялся на ноги, отряхиваясь. — Не, напарник, ты бы хоть, раз в неделю пылесосил! А вдруг бы вместо меня аллергик попался? Помер бы от астмы!