— Кто там? — наконец-то послышался её голос, низкий и хрипатый, словно бы эта дама всю жизнь курила «Приму» без фильтра.

— Милиция, оперуполномоченный Сенцов Константин, — Сенцов постарался представиться как можно мягче, хотя вряд ли возможно мягко сказать о том, что пришла милиция. Придвинув к дверному глазку удостоверение, Сенцов принялся ждать, пока хозяйка всё обмозгует и открутит замки.

Хозяйка мозговала недолго, да и много замков она не имела. За дверью что-то громко щёлкнуло, и она высунула свою голову, покрытую крупными красными бигуди.

— Что-то случилось? — осведомился хозяйка, а от неё, действительно, несло табаком.

— Скжите, у вас ещё живёт гражданин по имени Миша? — задал ей вопрос Сенцов, скрывшись под маской бесстрастного сыщика.

— Ах, Мишка! Ох, Мишка! — горестно застонала хозяйка, оттолкнув дверь и пропуская Сенцова в свою квартиру, где ощутимо пахло нафталином.

У Константина от запахов слегка закружилась голова, однако он решил не торчать в подъезде, и вступил в прихожую, оклеенную древними обоями в мелкий бежевый цветочек. Сенцов установился напротив громоздкого полированного шифоньера, несущего на своих коричневых дверцах сонмы отпечатков пальцев, но хозяйка заставила его пройти на кухню, и усадила там на табурет.

— Ой, Мишка, Мишка! — покачала головою хозяйка, сев на соседний табурет. — Бестолковый, беспутный!..

Сенцов удивился: странные эпитеты для бывшего стажёра, который, как вспомнил Сенцов, не просто ел, а «принимал пищу» по часам и специальному меню.

— А когда можно будет с ним поговорть? — поинтересовался Сенцов, которому не терпелось увидеть своего бывшего коллегу, вытянуть из него, что он знает про «Вавилон», и спросить: помнит он Сенцова или не помнит?

— Увы, вы не сможете! — вздохнула хозяйка, а Сенцов по опыту наблюдения за людьми определил, что ей в этот момент жутко хочется курить. — Погиб Мишка! Свалился с мотоцикла окаянного и вдрызг разбил свою башку!

Сенцов вздрогнул от ужаса, однако внешне всё равно выглядел хладнокровным ментом. Вот, как «Вавилон» УСТРАНИЛ стажёра: убили. Наверняка, авария была подстроена специально: а вдруг стажёр сам пытался найти Сенцова и рассказать ему про «Вавилон»??

Вслух Сенцов ничего этого не говорил, а лишь задал сухой вопрос:

— И давно он погиб?

— Полтора года уже! — всхлипнула хозяйка. — Я после этого и квартирантов себе не беру: привыкла я к Мишке, он мне сделался, как сын — и по дому помогал, и на даче помогал, и на рынок мне ходил… Эх! А как погиб — так я и сна лишилась!

— Спасибо… — выдавил из себя Сенцов, подозревая, что и его скоро так же УСТРАНЯТ: подстроят аварию, или что-нибудь ещё… Только что Сенцов на мотоцикле не ездит. Надо бегом бежать к Крольчихину и Федору Федоровичу, рассказать им о гибели стажёра… Сенцов из квартиры вылетел пулей — даже несмотря на то, что ноги его подламывались от подспудного страха, который выгрызал его изнутри. Хозяйка охала ему вслед, запирая дверь, а Сенцов уже скакал вниз по лестнице, во двор, к служебной машине.

— Ты чего взмыленный такой? — изумился Федор Федорович, когда Сенцов с треском распахнул дверь и, грохоча башмаками и отдуваясь, вбежал в кабинет.

— Федор Федорович! — подскочил к нему Сенцов. — Я вспомнил, что нашего прошлого стажёра звали Михаил, и вспомнил, где он живёт… Он снимал комнату у бабули одной, прямо над «Черёмушками»… Чёрт… — чертыхнувшись, Сенцов заглох: внезапно осознал, что вполне мог выяснить у курящей хозяйки его фамилию, но по-сенцовски забыл…

— Что такое? — осведомился Федор Федорович, видя, как Сенцов застыл, дыша ртом, словно собака.

— Да вот… — пробурчал Сенцов, досадуя на свою сенцовскую сущность. — Я мог у хозяйки спросить, что у него за фамилия была, но забыл… Зато узнал, что он погиб. Попал в аварию на мотоцикле… И я подозреваю, не случайно…

— Не случайно? — переспросил Федор Федорович и даже отложил подальше те бумаги, которые старательно писал — чтобы невзначай не изрисовать их.

— Я думаю, что его угробили эти… «туристы», и я считаю, что они из «Вавилона»! — твёрдо сказал Сенцов. — А меня они пока только предупредили, чтобы не совал нос…

— Так, — основательно произнёс Федор Федорович, выбираясь из-за стола. — Сейчас, я найду Крольчихина, и мы ещё раз заглянем к этой твоей хозяйке, проработаем её от и до а потом — узнаем, кто расследовал это ДТП и к какому выводу пришёл!

Сказав так, Федор Федорович достал мобильный телефон и принялся звонить Крольчихину. Сенцов отлично слышал, как Крольчихин визгливо клекочет в телефоне Федора Федоровича — громковато у него микрофон настроен, все разговоры слышно… А спустя пару минут за дверью раздался такой громкий и тяжёлый топот, будто по коридору нёсся табун диких лошадей.

ХРЯСЬ! — дверь распахнулась, стукнувшись металлической ручкой о стену, и Крольчихин возник на пороге, отдуваясь и всё разговария с Федором Федоровичем по телефону:

— Так, Федорович, ноги в руки берём и туда на всех парах! Сенцову скажи, чтобы в отделении сидел и ни копытом наружу, понял??

— Понял, — пробормотал Федор Федорович, глядя на взбешённого Крольчихина, как тот, сопя, прячет телефон, вдвигается в кабинет и не замечает, что в том месте стены, о которое стукнулась ручка, образовалась внушительная кривая трещина.

— Сенцов, понял? — вопросил Крольчихин, пожирая Сенцова страшными глазами.

— Угу, — прогудел Сенцов, угрюмо осознав, что отмазаться от овсянкинских зубов он сегодня не сможет.

Федор Федорович и Крольчихин лихорадочно запихивали в папки бумаги со своего общего стола — фотороботы, протоколы всякие… Так рьяно запихивали, аж сминали некоторые… Сенцов с радостью бы поехал с ними, всё-таки, он тут «виновник торжества», «Туристы» и «Репейники» за ним охотятся, и он должен сам себя спасать… Он попытался попросить Крольчихина взять и его — лишь бы от зубов увильнуть. Но Крольчихин сурово хлопнул кулаком по столу и пригвоздил Константина к месту:

— Слушай, Рембо, ты мне тут не прыгай, а то, я чувтсвую, пулю схлопочешь! Сиди в компе, бумажки тасуй — только не суйся мне никуда!

— Угу… — гуднул Сенцов, а желудок тошнотой говорил ему изнутри: «Тебя ждут зубы, зубы, зубы!»

— Не «Угу», а «Есть»! — рыкнул на прощание Крольчихин, и они с Федором Федоровичем исчезли за захлопнувшейся дверью.

— Есть… — мрачно гуднул Константин, уткнувшись носом в дурацкий бесполезный футбольный журнал. С одной стороны это даже хорошо, что Крольчихин отстранил его от дела — он сегодня вернётся домой вовремя, сможет позвонить Кате, попросить у неё прощения, пригласить её куда-нибудь… И, может быть, Катя простит ему и Аську Колоколку, и «посиделки» под вилкинской дачей, и все свидания, которые Сенцов «пробыковал»… И что там, всё-таки, за фамилия была у Миши?? То, что «звериная» — Сенцов уверен на все сто: Мышкин, Крыскин, Белкин, Зайкий, Кошкин, Мошкин…

Константин так погряз во всяких мыслях, что не заметил, как дверь кабинета открылась снова, и из коридора «нарисовался» Овсянкин.

— Костян! — заверещал с порога Овсянкин. — Ты что, забыл??

— Чего… забыл? — не понял Сенцов, чей разум всецело принадлежал таинственному стажёру Мише со «звериной» фамилией.

— Зубы, чёрт подери! — сурово изрыгнул Овсянкин, нетерпеливо топоча ногами.

— Вот, чёрт… — уныло вздохнул Сенцов, осознав, что ему всё-таки, придётся тащиться в кабинет криминалиста и унизительно заниматься этими тошнотворными «зубами»… Рановато он вернулся в отделение — лучше бы подольше посидел у хозяйки Мишиной квартиры… И уговорил-таки Крольчихина взять его «на дело»…

— Давай, Костян, шевелись! — напирал Овсянкин. — Мне же в областное ехать сейчас!

— Та, йду! — злобно буркнул Сенцов, нехотя отлипая от кресла. — Не визжи!

«Срисовывать» зубы — занятие не из приятных. Овсянкин заставил Сенцова кусать гадкий воск целых три раза — ему всё не нравилось, как отпечатываются на нём сенцовские зубы.