— Вы за Сенцова, да?

— Ага… — кивнул Федор Федорович, который тоже потерялся на кухне среди пара и запахов, и глуповато переступал с ноги на ногу.

— А вот, деваха это его, Катька, изменила ему, и он застрелился! — вынесла неопровержимый вердикт Римма Петровна, а в её кастрюле во всю бурлил борщ.

За это длинное утро следователь Крольчихин успел устать от фатализма. Сдвинув брови, он суровым голосом осведомился:

— А почему вы так сразу решили, что он застрелился? Ещё вчера Сенцов был полон желания жить!

— А это вы так думали! — скрипучим голосом возразила Римма Петровна, одною рукой помешивая свой борщ, а другой — переворачивая котлеты. — А я, вот, в одном доме с ним живу и уже которую неделю вижу, что он мрачный ходил, как туча! С такими лицами люди только стреляться и могут! Я, простая женщина, отлично это видела, а вы, милиция, я посмотрю, слепые котята!

Крольчихин почувствовал себя прищученным… Вот это тётка: и пяти минут с ней не поговорили, а она уже всех в пух и прах разнесла… Хорошо что ему в жёны такая не попалась…

— Давайте, шуруйте к Катьке, пока в Сочи не смылась! — подогнала следователей Римма Петровна, схватила деревянные щипцы, подняла тряпкою крышку с закрытой кастрюли и принялась щипцами мешать в ней какие-то простыни, или скатерти…

Степан и Екатерина Селезневы этим субботним утром не ждали гостей. По заведённому Степаном жёсткому режиму оба проснулись ровно в восемь утра и готовились принять завтрак из здоровых продуктов: овсяную кашу на молоке и зелёный чай с бутербродами, состоящими из хлебцов с кусочками творога. Умывшись, Степан уселся в кресло читать газету, а Екатерина отправилась на кухню готовить, потому как Степан готовить не умел. Звонок в дверь застал Селезнёвых врасплох.

— Екатерина! — заверещал Степан на такой убойной ноте, что даже хрусталь в серванте вошёл в резонанс и тоненько плаксиво зазвенел.

— Чего? — фыркнула из кухни Катя, не слишком-то довольная тем, что её изящные плечи прижала обязанность готовить здоровую пищу четыре раза в день.

— Ты кого-то ждёшь? — подозрительно осведомился Степан, отвлёкшись от скучной чёрно-белой газеты «Экономический вестник».

— Никого! — поспешила откреститься Катя, которая, действительно сегодня никого в гости не ждала и не желала, чтобы Степан в очередной раз клевал её из-за Сенцова… Как начнёт клевать — так клюёт три дня подряд, поганя настроение…

— Хм… хм… — угрюмо похмыкал Степан, нехотя отложил газету на журнальный столик, вылез из кресла и отправился к двери, желая выяснить, что за гость потревожил их покой?

— Кто там? — без особой гостеприимности осведомился Степан, придвинув свой глаз к дверному глазку. В подъезде перегорела лампочка, из-за чего он увидал лишь густую мглу и два неясных, эфемерных силуэта, похожие на тени.

— Милиция! — из-за толстой двери раздался сухой суровый голос. — Открывайте, гражданин Селезнев!

— Я милицию не вызывал… До свидания… — пробулькал Степан, собираясь отбояриться от незваных гостей и вернуть утро своего выходного дня в привычное скучное русло.

За дверью Селезнёвых топтались в темноте следователи Федор Федорович и Крольчихин. Осознав, что Степан пытается дать им от ворот поворот, Крольчихин ощутил, как его разразила злость.

— Сегодня пропал сотрудник милиции, а вас, гражданин, подозревают в его убийстве! — зарычал он Степану, шумно сопя и нервно топоча ногами. — Если вы не откроете сами — мы снимем дверь и арестуем вас!

Степан устрашился… Сколько он себя помнил — убивал он только пауков и тараканов… ну, мух ещё… и крыс травил.

— Эт-то какая-то ошибка… — пробормотал он, откручивая замки дрожащими руками… Если они снимут дверь — назад же не поставят и придётся ему деньги платить за установку… А Степан деньги любил и жалел. А больше ничего и никого не жалел.

— Здравствуйте… — выдавил Степан, когда следователи ворвались в его тесную прихожую, заполнив её своими широкими телами.

— Позовите вашу жену! — рявкнул в ответ Крольчихин, от недосыпа забыв даже представиться.

— Е-ека-катерина… — давясь буквами, замямлил Степан, отступая к стеночке, чтобы следователи его не задавили.

— Кто там, Стёпа? — удивилась Катя, выглянув из кухни с ложкою в руке — кашу мешала.

— Милиция! — ответил за Степана Федор Федорович. — Граждане Селезневы, проходите в зал и садитесь! — скомандовал он, оттесняя Степана из прихожей в заставленный бесполезной мебелью зал.

Катя от изумления застпорилась посреди коридора, удерживая ложку, забыв о каше, которая давно уже закипела и начинала подгорать на большом огне, который она так и не убавила.

— Давайте, Селезнева, не стойте! — подогнал её Крольчихин, нетерпеливо кивая головой, и Катя по инерции поползла в зал вслед за мужем, села на первый попавшийся стул.

Степан ёрзал в том кресле, которое недавно покинул, корчился в присутсвии следователей, которые решили обвинить его в том, о чём он и знать не знает… Катя молчала, а следователь Крольчихин подпёр кулаками крепкие свои бока и сухо произнёс:

— Сегодня пропал наш оперуполномоченный Сенцов Константин. Вы, гражданка Селезнева, были с ним близко знакомы! Что вы знаете о его исчезновении??

Следователь едва ли не прожигал Катю насквозь, а она съёжилась под его огненным взглядом и едва слышно прошептала:

— Ничего…

— А вы, случайно, не знаете, куда он ходил вчера вечером? — не отставал Крольчихин, а Катя уже чувствовала, как щиплет у неё в носу и наружу рвутся бессильные слёзы. Степан силком заставлял её забыть Сенцова и не упоминать о нём никогда, будто бы его не существует. А этот Крольчихин тут задаёт вопросы, навязывает, не зная, что после его ухода Степан взбелениться и начнёт обгладывать Катины косточки…

— Я не знаю… — зарыдала Катя и залилась слезами, скукожившись на уголке стула. — Я его на прошлой неделе видела в последний раз и всё! Я вышла замуж за Степана, и сказала Сенцову, чтобы он не звонил мне больше!

Степан, теперешний муж Кати, банковский бухгалтер со статичным ленивым пузцом — сидел в кресле, захватив в кулак подбородок, зыркал исподлобья и недовольно ворчал и хмыкал:

— Я же говорил… Мне все говорили, что это всё дурно пахнет… Теперь вот, пожалуйста! Екатерина! — Степан изъявил желание сказать что-то Кате, но вмешался Крольчихин:

— Гражданин Селезнёв! До вас ещё дойдёт очередь! — следователь словно бы резанул сталью и высунувшийся было, Степан сразу же заглох и вдвинулся в кресло поглубже.

— Гражданка Селезнёва, — обратился к Кате Фёдор Фёдорович. — Скажите, после того, как вы видели Сенцова в последний раз — он вам не звонил, не присылал никаких сообщений?..

— Послушайте! — опять возник Степан Селезнёв — на этот раз он не ворчал и не хмыкал, а свирепо подскочил с кресла, стиснул кулаки и танком двинулся вперёд, к Фёдору Фёдоровичу и Крольчихину. — Екатерина — моя жена! С этим… как его… Сивцовым… мы навсегда распрощались! Чего вы от нас хотите??? — Селезнёв взвизгнул так, что в окне задрожало стекло, а тонкий стеклянный стакан на компьютерном столе едва не грохнулся на пол.

— Селезнёв! — на этот раз вскочил Крольчихин. — Повторите-ка, как вы сказали? «Навсегда распрощались»? И как это понимать?

Следователь Крольчихин в который раз прожёг Степана огненным глазом, а Степан осознал, что сморозил глупость. Следователь мог заподозрить, что это он расправился с Сенцовым, которого Степан и в глаза-то не видел… вернее, видел один раз — в окошко. Поэтому Степан, дабы не навлечь на себя неоправдеанный гнев, замолк, извинился и вернулся в кресло.

— Вот и славно! — оценил отступление Селезнёва Крольчихин и тоже сел. — Если вы, гражданин Селезнёв, ещё раз помешаете следствию — я удалю вас из комнаты и оштрафую. Вам ясно?

— Ясно… — угрюмо прогудел Степан, не желая ни встрять в историю с проклятым Сенцовым, ни платить деньги не за что.

— Я вам уже говорил, что скоро будет ваша очередь! — строго напомнил Крольчихин, и снова возвратился к Кате.