Константин плюхнулся на свой новый новый диван — широкий, супермягкий, обтянутый белой кожей, включил свой новый телевизор — сверхтонкую плазменную панель, увидел футбол и… окончательно упал духом. В эдаком современном дворце можно было ощутить себя олигархом, ведь коктейли здесь смешивает и подаёт рука-робот, но Константин ощутил себя потерянным, никому не нужным и нищим, потому что с ним не было Кати. Сенцов с удовольствием отдал бы этот пентхаус богу за то, чтобы он вернул ему Катю…

— Ну, что, брат, нравится квартирка? — внезапно кто-то осведомился прямо у Сенцова над душой и Константин от неожиданности решил, что с ним говорит бог…

— А? — булькнул печальный Сенцов, подняв башку, потому что смотрел он даже не на фубол, а на свои ботинки, которые забыл снять.

— Ну, ты тюфяк! — хохотнул «потусторонний» собеседник, и Сенцов, наконец, понял, что над ними смеётся всего лишь Репейник, башка которого смотрела и ухмылялась с той самой плазменной панели, заслонив собой футбол. Оказывается, это не просто телик — это ещё и игрек-передатчик.

— А… привет… квартирка — класс… — пробулькал Сенцов, давя в себе депрессию. Надо же Репейнику позвонить именно сейчас, когда Сенцов вспоминает Катю и морально готовит себя к условно настоящим похоронам!

— Я вот чего звоню! — затараторил Репейник, который как обычно что-то ел, а Сенцов забыл зайти в магазин — это тоже обычно, по-сенцовски… да ещё и игрек-тачка эта аппетит отбила…

— Чего? — угрюмо буркнул Константин, а глаза возвращались в одну и ту же точку — на мак-чикен Репейника.

— Я покопался в игрек-нете, — прошамкал Репейник, со смаком пережёвывая мак-чикен, заставляя голодающего сенцовского «червяка» разверзать пасть и выть. — И вот, смотри, что нашёл! Это про нашего туриста! Оказывается, при жизни Эрих фон Краузе-Траурихлиген входил в рыцарский орден тамплиеров, в одиночку перешёл пустыню Аукер туда и назад, пятигодичный курс университета закончил за два года, в СС он служил в специальном элитном подразделении, которым и командовал, а так же — не нашёл этот «брахмаширас», а изобрёл его!

— Круто… — буркнул Сенцов, ёрзая на диване. — Я и так знал, что не поймаю его сам, а тут ещё столкнулся с живым тамплиером…

— Нос к носу! — кивнул Репейник, а его жевательные движения стали походить на остервенелую трапезу акулы. — Ты, хоть, понял, как я ошибся с психологическим портретом?

— Ну, да, не так уж и серо твоё существо, — подтвердил Сенцов, нутром чуя, что эта новая напасть в тысячи раз хуже «Вавилона» Теплицкого и может принести за собою любые катастрофические последствия, вплоть до конца света.

— Да это настоящий гений зла! — фыркнул Репейник. — И знаешь, что мне за это Звонящая отстрелит всё, что пониже пояса? — пожаловался он, терзая зубами уже не мак-чикен, потому что он его уже съел, а банальный бутерброд с колбасой.

— Догадываюсь… — проворчал Константин, недовольный тем, что ему мешают отдыхать в последний вечер перед тем, как гроб его опустится под землю. — Только что я могу сделать? — Сенцов начал огрызаться, чтобы Репейник отключился и дал ему отдохнуть, однако тот не поддался на провокацию.

— Работать дознавателем! — воскликнул Репейник, шваркнув покусанный бутердброд на одноразовую тарелку. — Знаешь, что ты сейчас будешь делать??

— Спать! — отрезал Константин, твёрдо решив спать этой ночью, перед своими похоронами.

— Не угадал! — возразил Репейник, ухмыльнувшись ну, точно, как Крольчихин, когда отправлял на всенощное задание. — Пока ты был в «астрале» — мы обнаружили одно логово Теплицкого, «бункер Икс», я там провёл энное количество ночей и на основе трансхрона Миркина избрёл свой трансхрон. Вернее, почти изобрёл… мне только угол преломления континуума осталось вычислить, и трансхрон у нас в кармане!

— Ну, вот и прекрасно! — Сенцов попытался отбояриться от Репейника, но тот оказался настойчив, как назойливая муха, которая попадает в компот.

— Так я не закончил про «бункер Икс»! — продолжал Репейник, таращась в переносицу Сенцова и заставляя последнего тихо психовать. — Когда Миркин пробрасывал Траурихлигена — он зачерпнул его хронокоридором, руководствуясь его антропометрией. И я больше чем уверен, что прихвосни Теплицкого, кроме антропометрии, выяснили про нашего с тобой туриста и другую информацию! Ты, Старлей, у нас — дознаватель, и поэтому — отправляешься в «бункер Икс» и выкапываешь нам эту информацию!

— Да ты что, того?? — перепугался Константин, и даже икать начал… — Та я даже не знаю, где этот бункер твой…

— Звонящая тебя отвезёт! — хохотнул Репейник. — Да и вообще, это только одни раз, пока ты реабилитируешься после «вышибалки», а потом — я тебе буду карту на игрек-ннавигатор скидывать, и ты сам будешь на игрек-тачке долетать! Ферштейн?

— Ага, — кивнул Сенцов, чувствуя, как к нему подбирается душная угрюмость. Он никак не мог подружиться с этими «игреками» — ни с тачками, ни с навигаторами, ни с передатчиками этими, которые похожи на «доисторические» мобильники, а потом выпускают голографический экран…

— Эй, брат! — внезапно до Сенцова долетел чей-то голос — приглушённый такой, будто бы кричали из-за толстой стены. Репейник уже убрался с экрана его телевизора — по нестерпимо зелёному газону крутились эти глупые футболисты, пиная мячик… Сенцов даже испугался, не поняв, кто это с ним разговаривает…

— Ты что, оглох? — повторил этот фантастический голос, Константин, наконец-то догадался поднять голову и увидел, что прямо перед его огромным окном зависла игрек-тачка с отрытой крышей. В тачке на месте водителя сидела Звонящая и махала Сенцову рукой, призывая его выйти прямо в окно и присоединиться к ней…

— Послушай, — Сенцов приблизился к прохладному стеклу, открыл форточку, и на него тут же пахнуло свежим ночным ветром. — Ты, давай, во дворе припаркуйся — я выйду…

— Ты дознаватель, или черепаха?? — ругнулась Звонящая, сдвинув брови. — Давай, запрыгивай — время не резиновое!

— Но?.. — Сенцов попытался отбояриться от бесполезных подвигов каскадёра, но Звонящая вдруг нажала у себя в тачке какую-то кнопку, и пластиковые оконные рамы перед ним начали открываться сами, убирая барьер между Константином и бездной.

— Эй, ты чего делаешь?? — перепугался Сенцов, потому что шальной ветер высоты начал сдувать его с ног…

— Не тормози — сникерсни! — рявкнула Звонящая, и в следующий миг выпрыгнула из-за руля, ловко перепрыгнув через бездну, оказалась около Сенцова и схватила Константина в милицейский захват, заломив ему руку.

— Ты что?.. — Сенцов заныл от боли, а Звонящая просто швырнула его вперёд, перебросив через двадцатипятиэтажную пропасть, и Константин сдавленно взвизгнул, ожидая, что сейчас полетит вниз и расквасится об асфальт.

— Ай! — Сенцов упал в игрек-кресло, небольно стукнувшись лопатками и копчиком, пришёл в себя, пережив шок, а Звонящая уже была рядом с ним в кресле водителя.

— Пристегнись! — приказала она, пристёгивая свой ремень, и Сенцов принялся шёлкать тяжёлой пряжкой, прижимая себя к креслу, адаптированному специально для игрек-полётов.

— Полетели! — объявила Звонящая, лихо выкрутила штурвал, и крылатая машина, выполнив головокружительный вираж, взмыла на жуткую высоту, ветер на кторой был просто ледяной.

— А! Та я сейчас льдом покроюсь… — всхлипнул Сенцов, чувствуя, как его бедный нос уже отваливаться начинает — так больно защипал.

— Упс! Забыла крышу закрыть! — хихикнула Звонящая, а над Сенцовым уже закрывалась герметичная игрек-крыша.

— Чёрт… — икнул Константин, проглатывая желудок, который на игрек-тачки реагировал весьма своеобразно. — Это ж надо было…

Константин Сенцов был в похожем месте лишь однажды — когда воевал с «Вавилоном». Но этот «бункер Икс» был в несколько раз больше, чем тот, в котром Сенцов первый раз поймал злого учёного Миркина. У Константина даже дух захватило, когда он увидел эти страшные выские потолки, широченные лаборатории, наполненные какими-то приборами, о назначении который Сенцов даже не догадывался, компьютерами, большинсво из которых даже не было под ключено. Они просто стояли — дорогие, последних моделей, для красоты, наверное и удовлетворения злой кичливости Теплицкого. Звонящая маршировала твёрдым шагом, и Сенцов видел перед собой её безупречно постриженный затылок. Причёска Звонящей больше похоже на офицерскую, чем на девичью, да и вообще, она — настоящий солдафон.