— «Супер»! — угрюмо гуднул Сенцов, по ногам которго уже начинали скользить жгучие колючки. — А я сидел тут, как тукан на току, чёрт!

— Так, отставить, увальни! — вмешалась Звонящая, которой надоели пустопорожние лясы. — Давай, Репейник, объясни мне и Старлею за одно, кто такой Траурихлиген!

— Ну, кто, кто… — прогудел Репейник, топчась. — Просто, обычный фриц, Эрих Иоганн фон Краузе, граф фон Траурихлиген, группенфюрер СС, существо серое, без особого интеллекта и духовных потребностей… Получив эту штуку, оно решило доказать, что лучше других серых существ. Всё, ничего интересного… Теплицкий и пробросил его сюда только потому, что он знал, как включать «брахмаширас». И о теории трансхронов этот «фон» не имеет ни какого понятия! Он даже мобилку не видел никогда, не то, что трансхрон!

— Так, Репейник, нестыковочка! — тут же придралась Звонящая, взмахнув отчётом, который весил не меньше килограмма. — Если Траурихлиген такой тупой, как ты мне здесь сказал — как он смог разобраться в работе «брахмашираса»?? Учёные Теплицкого — и те не поняли, ты — тоже не понял, хотя говоришь, что в твоём лбу целых десять пядей, а не семь, а такое серое существо как Траурихлиген могло его включать! Почему?

— Ему кто-то показал! — поспешил отбояриться Репейник. — Та я даже не уверен в том, что именно Траурихлиген ездил на «брахмаширасе»! Я провёл аналогию с когда-либо известными науке технологиями и пришёл к выводу, что этот «брахмаширас» ни к одной из них не относится! Ни шасси, ни способ энергообеспечения, ни вооружение… да у нас на Земле такого ещё не изобрели! Это технология других планет…

— На которой разъезжало тупое серое существо! — отрубила Звонящая, не скрывая ехидства. — Давай, Репейник, про Траурихлигена: личность, хобби, увлечения! Я должна составить его полный психологический портрет, а по твоему описанию у меня получается баран!

— Та какая тут личность! — отмахнулся Репейник, фыркнув носом. — Мелкий человечек, ограниченный и тупо злой! Хобби нет, увлечений нет — только сидит у кормушки, как и остальные ему подобные.

— На тебя очень похож! — мрачно пошутила Звонящая, хлопнув толстый отчёт на столешницу около работающего игрек-ноута. — Ты, Репейник, давай работай, и я не отстану от тебя до тех пор, пока у меня не будет психологического портрета! Я загляну попозже, и если у меня опять получится баран — всю ночь будешь работать, понял?

— Та, понял! — огрызнулся Репейник, плюхнувшись в кресло и толкнув Константина. — Давай, увалень, помоги мне, что ли? — буркнул он, уставившись в переносицу Константина. — А то я зашьюсь…

— Ладно, — прогудел Константин, подвигаясь к компьютеру вместе с Репейником. Катю он потерял навсегда — и уже для неё умер. Почему бы не поискать Траурихлигена, который тоже, вроде бы, умер? Или не умер…

— Старлей, похороны свои не пробыкуй! — рявкнула на прощание Звонящая и скрылась за опустившейся переборкой.

— Бе-бе-бе! — передразнил Репейник, скорчив рожу. — Блин… — буркнул он, разорвав пачку чипсов, чтобы напихиваться ими по самую сурепку. — Старлей, ты любишь работать ночью? — осведомился Репейник, уставившись на Сенцова так, словно хотел, чтобы Константин всю работу за него сделал сам.

— Не… очень… — проклекотал Сенцов, который отлично знал, что такое ночная работа. Всенощная работа, которая осточертела ему в обыкновенной ментуре — это значит всю ночь сидеть, налившись кофе… и ещё повезёт, если сидеть в кабинете за компом или просто над бумажкой, размышляя, а вообще, чаще всего, сидеть приходится в холодной, сырой засаде. А утром потом голова — как колокол с арбузом вместе взятые — и гудит, и тупая, глаза слипаются так, что засыпаешь на ходу, а нужно работать, потому что новый рабочий день в разгаре…

— Ну, я тоже ночью работать не люблю… — пробормотал Репейник, жуя чипсы, загребая их одной рукой из пачки целыми пригоршнями, а другой рукой — щёлкая компьютерной клавиатурой. — Но по характеру моей работы мне приходится работать в основном по ночам — потому что тихо, никого нету, никто не мешает! Хочешь присоединиться?

— Не очень… — глупым голосом повторил Сенцов, который ничего не понимал в работе Репейника, да и ночью поспать хотел, а не работать. — Но я кое-что знаю про туриста! — Константин вдруг «включился», осознав, что Репейник поймёт и оценит всё, что он скажет, а не отмахнётся, как Крольчихин.

— А, давай, повествуй! — Репейник тут же заинтересовался, продолжая жевать, отлип от компа и уставился на Сенцова, хлопая своими глазищами из-под очков.

— Ты вообще, в машинах этих… времени… разбираешься? — на всякий случай осведомился Сенцов, в желудке у которого снова завывало так, будто там сидела волчья стая, но Константин к этому привык, так было всегда…

— Конечно, конечно! — поспешил заверить Репейник, бешено кивая. — Скоро я построю свой трансхрон для опа — я на грани прорыва, а ты спрашиваешь, разбираюсь я или нет! Давай, вываливай, что ты знаешь про туриста!

Репейник так таращился на Константина, что Сенцов невольно ощутил на себе его виртуальные клешни, которыми он вцепился в его душу, чтобы встряхнуть её и вытряхнуть информацию.

— Та не глазей ты так, а то меня стошнит… — огрызнулся Сенцов, отворачиваясь и видя перед собою стенку, от которой откололся кусок штукатурки, оставив дыру. Константин догадывался, что стало причиной аварии: приходила Звонящая, стреляла в Репейника из пистолета и покалечила стену.

— Какие мы нежные… — съехидничал Репейник, сморщив нос. — Старлей, ты кота за хвост-то не тяни, а то я состарюсь, пока дождусь от тебя пользы!

— Вот, что, — Сенцов решил сразу перейти к делу, а ещё — решительно схватил пачку чипсов и принялся за еду, потому что желудок его уже изводил, как настоящий живой волк. — Мы с моим милицейским напарником попали в одну квартиру — расследовали ограбление, у них кто-то воровал по мелочи, то телик, то мобилку, и мы поняли, что это ворует турист!

— Да? — не поверил Репейник, вытаращиваясь.

— Смотри, глаза не потеряй… — пробормотал Сенцов, которому было совсем не до смеха, когда они со стажёром мышей этих таскали и видели их смерть у холодильника. — Мой стажёр притащил туда белых мышей, и они все сдохли! Что ты об этом скажешь?

— Больные мыши? — насмешливо предположил Репейник, щурясь поверх своих очков. Интересно, какой у него минус по зрению?

— Та я серьёзно! — ругнулся Сенцов. — В тех местах, где появлялся турист — умирают белые мыши. Я знаю, что они не переносят радиацию, там, газы…

— И излучение трансхрона! — поддержал Сенцова Репейник, ободрившись на глазах. — А ты, старичок, голова, я от тебя не ожидал! Кстати, я не знал, что излучение трансхрона кого-то убивает… Нужно будет на мышах проверить… И ты что это хочешь сказать? — Репейник вдруг выразил какой-то непонятный страх и даже отъехал от Константина вместе со стулом. — Что у туриста свой трансхрон?

— Похоже, да… — клекотнул Сенцов, который ничего такого в виду не имел, и в трансхронах этих ничего не понимал… — И что ты можешь об этом сказать?

— А то, что я прошляпил! — прорычал Репейник, кинув пачку с недоеденными чипсами на пол. — И Звонящая меня пристрелит! Слушай, Старлей, иди-ка спать, завтра тебя хоронят, а я буду работать всю ночь!

— Ладно, — пожал плечами Сенцов, уходя от Репейника вместе с чипсами. — Если понадоблюсь — звони!

— Ты только игрек-тачку не расколоти, когда будешь на ретоподъезд лететь! — предупредил его Репейник, обернувшись и наградив Сенцова многозначительным взглядом через плечо.

— Блин… — буркнул Сенцов, зная, что игрек-тачка — вовсе не его конёк. Его в ней тошнит, и водить он её совсем не может — на автопилоте летит, как подопытная собачка в космической ракете…

У Сенцова была четырёхкомнатная квартира в пентхаусе на крыше двадцатипятиэтажного дома. Через окно, которое представляла из себя целая стена в просторном зале, Константин видел завораживающие огни ночного Донецка, зеркальную воду реки Кальмиус, по которой протянулась сказочная дорожка из света полной луны. Сенцов смотрел, как зачарованный, почти прилипнув носом к сверхтолстому бронированному стеклу рето-окна, ведь это не просто квартира, это — ретоподъезд дознавателя с повышенной степенью защиты. Тут все стёкла бронированные, стены — «умные», двери с секретами, а полы — с подогревом. Отлипнув от «космического» окна, Константин протащился мимо большого аквариума, котрый разделял его дивный зал на две зоны. Вообще, это не настоящий аквариум — это двухсторонний дисплей, который показывает плавающих рыб, развевающиеся водоросли, пузырьки воздуха, декоративных улиток и глиняный замок. Для Сенцова так даже лучше, потому что с таким хозяином, как он любые живые рыбки через недельку-другую повсплывали бы кверху брюшками, погибнув от голода. Он и себя не в состоянии нормально накормить, не то что рыбок.