Следователь Крольчихин решил не медлить. Ну, да, скорее всего, номер Дианы Лапшиной давно перестал существовать, ответит опреатор… так бывает в большинстве случаев. Но Крольчихин всё равно вытащил свой мобильный и принялся деловито набирать предоставленный Селезнёвой номер. Придвинув трубку к уху, следователь Крольчихин весьма удивился. Он ожидал услышать бесстрастный электронный голос автоответчика, однако телефонная трубка преподнесла следователю длинные гудки: номер Дианы Лапшиной работал! Екатерина Селезнева выставила на Крольчихина вопросительный взгляд, а следователь приложил палец к губам: гудки кончились, и таинственный женский голос на том конце радиоволны чуть удивлённо осведомился:

— Алё?..

…

— Итак, гражданин Селезнев, вы уже догадались о чём, а вернее, о ком я собираюсь с вами говорить, — с расстановкой произнёс Федор Федорович и занял место на табурете напротив стола.

— Вы меня уже достали! — плюнул Степан, суча ногами под столом, да так усердно, что Федор Федорович слышал, как его разношенные тапки скрипят о линолеум.

— Тело нашего оперуполномоченного Сенцова Константина выловили из реки Кальмиус, — сурово разъяснил Федор Федорович, сверля Степана глазами. — Он был застрелен из пистолета системы Люггера и сброшен в реку. Что вы можете об этом сказать?

— Я же вам давно уже сказал, что моя семья с вашим Сенцовым не общается! — каркнул Степан Селезнев и схватил с тарелки целую очищенную луковицу, которую Екатерина, видимо, приготовила для супа. — Что вы тут вообще, устроили?? Ещё скажете, что я его убил??

— Возможно! — сухо отрубил Федор Федорович. — Вы знали, что ваша жена работала на компанию «Вавилон»?

— Ну, работала! — буркнул Степан, вгрызаясь в пахучую горькую луковицу, словно в сладкий сочный персик. — А я ей ещё тогда говорил, что это — ерунда, а не работа, надо закончить курсы бухгалтеров и бросить того Сенцова, потому что от него тоже никакого проку нет!

— Вы когда-нибудь вступали в конфликты с Сенцовым? — уточнил Федор Федорович, в голове которого уже возникла версия о том, что Степан Селезнев воевал с Сенцовым за Катю, и мог убить его, чтобы, наконец, устранить конкурента.

— Да вы что? — подпрыгнул Селезнев, громко стукнув о пол ножками своего табурета. — С вашей милицией куда-либо вступать — себе дороже! Я его только в окошко видал. И из рассказов своей жены понял, что он — полный болван! Поэтому я и говорил Екатерине, что от Сенцова нет проку, он не умеет готовить, убирать, экономить, планировать бюджет, и мужем он будет никаким! Слава богу, что она послушалась и вышла замуж за меня!

— Понятно… — пробормотал Федор Федорович и показал Селезневу фторобот «Эрика Вовка», который теперь стал ещё и «Терминатором». — Вы когда-нибудь, где-нибудь видели этого человека?

— Нет, не видел! — уверенно заявил Селезнев. — Моя жена со мной честна и откровенна… по крайней мере, я хочу так думать!

— Ваша жена тут не причём! — Федор Федорович отрубил попытки Селезнева свалить всё на Катю. — Что вы сами можете сказать про этого человека?

— Да ничего! — огрызнулся Степан. — Я работаю бухгалтером в банке, и ваших рецидивистов знать не знаю!

— А почему вы решили, что он — рецидивист? — осведомился Федор Федорович, подозревая, что Степан знает «Эрика Вовка», но не хочет признаваться, а сейчас, нервничая, слегка оговорился.

— А кого вы ещё можете показывать? — фыркнул Степан, догрызая луковицу, из-за которой у Федора Федоровича щипало в глазах и в носу. — Хороших людей же не покажете!

— А как насчёт вот этого? — в руках следователя возник тот фоторобот, который Константин при жизни составлял для того загадочного водителя, который спасал его от Терминатора в клубе «Вперёд!».

— И этого я тоже не знаю! — Степан Селезнев отказался и во второй раз, а потом обрушил на Федора Федоровича неожиданный вопрос:

— Вы что, видели этих бандитов в компании моей жены??

— Нет, мы видели их в компании Сенцова! — отрезал Федор Федорович, опасаясь, что разозлённый допросами Степан навешает Екатерине незаслуженных лещей. — И предполагаем, что они тоже работали на «Вавилон» и могли убить Сенцова за то, что он пытался разрушить их бизнес!

— А я-то тут причём?? — Степан захлёбывался словами от злости и дышал на следователя умопомрачительным луковым «драконом». — Я был против Катькиных идефиксов и всегда ей об этом говорил! Мне даже сейчас её работа не нравится! Но я могу авторитетно заявить, что тех людей, которых вы мне показали, я нигде и никогда не видел!

— А где вы сами были двенадцатого числа этого месяца с семи вечера до полуночи, а? — Федор Федорович изобретал всё новые и новые каверзные вопросы, пытаясь поймать Степана хоть на чём-нибудь, но Селезнев выкручивался каждый раз, пищал, изрыгая ароматы лука.

— На работе! — пискнул он, громко шмыгая носом и утирая кулаком луковые слёзы. — У нас была инвентаризация! До двух ночи копался, чёрт подери! Домой пришёл, а Катька мне шиш с дырой сварила, а не ужин! Скандалил с ней до четырёх, а потом плюнул и лёг спать! Достаточно? — осведомился он и сноа потянулся к той тарелке, с которой утащил луковицу, но другой луковицы там не водилось, и его крюковатые пальцы клацнув в пустоте, стиснулись в кулак.

— А алиби у вас есть? — не отставал Федор Федорович, который поначалу нацелился слопать из вазочки пряник, однако из-за лука Степана потерял всякий аппетит. — Кто может это подтвердить?

— Есть конечно! Все мои коллеги подтвердят, что я был на работе до двух ночи, проводил инвентаризацию… чёрт, я бы раньше ушёл, но они документы, гады, все перепутали — чёрт ногу сломит в их отчётах, олухи! А у меня всегда всё по порядку! — Степан подскочил к буфету вынул оттуда чашку и упаковку чёрного чая, шваркнул всё это на стол, а потом — вытаращил на Федора Федоровича психические «квадратные» глаза.

— А вы что?? — выдохнул он, захлёбываясь кислородом, и метнул чайный пакетик мимо чашки. — Неужели вы думаете, что я застрелил вашего Сенцова из пистолета Люггера?? И где я по-вашему взял этот пистолет Люггера??

Злобно отправив чайную упаковку в мусорную корзину, хотя в ней ещё оставалось много пакетиков, Селезнев упёрся руками в обеденный стол и навис над следователем, выдыхая ему в лицо убийственные луковые ароматы и свирепо брызжа слюной.

— В историческом клубе «Звезда», у человека по кличке Копач! — сурово настоял Федор Федорович, стоически перенося этот лук и слюну, чтобы не показаться бухгалтеру трусом. — Мы его уже поймали, и он вас опознает!

— Вы что метёте?? — выдохнул Степан, отшатнулся от Федора Федоровича, и лицо его сморщилось в гримасе испуга. — Какой Копач?? Какая «Звезда»?? Да я ни за какие коврижки не стал бы покупать пистолет!! Нет, ну вы все какие-то сумасшедшие с Сенцовым с вашим! Катька моя дура — так её можно понять: все бабы дуры! Но вы то — милиция!

Степан бесновался, громко сопя и раздувая ноздри, мерил шагами небольшое пространство кухни, натыкаясь на все табуреты, которых тут насчитывалось почему-то целых шесть. Нервно покрутившись от стола к плите и назад, он схватил из тарелки лимон, содрал с него кожуру, растерзал на дольки и принялся жадно поглощать этот кислый цитрус, словно сладкий апельсин. Странные у него, однако, гастрономические пристрастия… это может быть симптомом душевной болезни…

— Я и стрелять-то не умею!! Не вешайте его на меня! — Селезнев, буквально, отбрыкивался от Федора Федоровича, воинственно махал руками, утверждая, что не трогал Сенцова… Но следователь не верил ему: вспыльчивый, злобный, взвинченный конкуренцией с Константином — такой вполне может оказаться убийцей.

Федор Федорович размышлял над тем, как бы его поймать, но тут на кухню ввалился Крольчихин, поглотив и уничтожив всё свободное место на ней. Задев плечом забавные часы в виде глазастого кота, чьи глаза передвигались из стороны в сторону в такт тиканью, Крольчихин испепелил взглядом Степана, заставив его присесть на табурет и пригнуться к столу, а после этого свирепо произнёс: