— Так что там с нашим стажёром? — сурово осведомился у Петрищева следователь Крольчихин, который вместе с другим следователем, по имени Федор Федорович, приехал к нему как только узнал, что дело мотоциклиста Михаила нашлось. Оказалось, что этот Михаил когда-то был стажёром в Калининском Ровд, а потом его выгнали…

— Дело нашлось в подвале… — пробормотал Петрищев, по инерции возя вспотевшими ладонями по столешнице, а перед ним лежало то самое дело — подмокшая папка со следами мышиных и крысиных покусов и помёта.

— Да, хорошо побили… — заметил Федор Федорович, разглядывая пострадавшую папку. — И вы, всё-таки, считаете что это был несчастный случай?

— Да, — утвердительно кивнул Петрищев и раскрыл разлохмаченную грызунами папку. — Вот, Рыбкин Михаил, восемьдесят восьмого года рождения, на мотоцикле марки «Кавасаки» столкнулся с грузовиком марки «Камаз». Летальный исход — бортом фуры голову отрезало.

— Вы его родственников нашли? — Крольчихин решил выяснить всё про бывшего стажёра, по крайней мере, фамилию его он уже выяснил — Рыбкин, такая простая, лёгкая фамилия… как они могли её забыть?

— У него не было родственников, — отказался Петрищев, не замечая, как постукивает пальцами по желтоватым листам из злополучной папки. — Рос в детдоме, пока учился — жил в общаге, потом — снимал комнату у Захаровой Василисы Дмитриевны, по адресу…

— Мы знаем, по какому адресу, — перебил Крольчихин, который уже этой Василисе Дмитриевны успел мозоли натереть на глазах — три раза они с Федором Федоровичем к ней приходили, пытались выяснить фамилию стажёра, а она её тоже забыла… Странно как-то это всё… Неужели и правда, «Вавилон» проснулся??

— Вы, лучше, скажите: при Михаиле не было ничего необычного? — спросил Крольчихин и стал ждать, обмолвится ли Петрищев про «Вавилон»?

— Стоп! — вдруг выдохнул Петрищев, бледнея… кажется, он понял, для чего похищали дело Михаила Рыбкина. В папке лежал его блокнот — криминалисты нашли в кармане байкерской жилетки погибшего — захватанный такой маленький блокнотик, с виду ничего особенного. Однако, когда Петрищев перечитал его — подумал сначала, что этот Михаил пишет фантастический роман. И вот, перебрав все подпорченные листы дела, чтобы отыскать и показать Крольчихину этот самый «фантастический» блокнотик — он его не отыскал. Вот, что исчезло из папки — блокнотик!

— Его нет! — выкрикнул Петрищев, хлопнув по столу ладонью и сам удивился — из его горла вырвался истеричный крик гиббона, а не голос человека.

— Чего… нет? — в один голос удивились Федор Федорович и Крольчихин, одновременно уставившись на Петрищева большими глазами.

— Блокнот, — вздохнул Петрищев, опустив глаза свои в стол. — У Рыбкина был блокнот… очень странный… — добавил он, немного помолчав. Не очень-то хотелось рассказывать всё этому Крольчихину: именно за этот блокнот товарищи и прозвали следователя Петрищева Уфологом…

— И что же в нём было странного? — Крольчихин прочно вцепился в блокнот и принялся выспрашивать, заметив, что Петрищев молчит.

— Ну… — пробормотал Петрищев и заелозил ладонями по столешнице от нервов. — Я несколько раз перечитал его — думал, что найду кого-нибудь, кто знал Рыбкина… А там про машину времени какую-то написано и про Вавилон… Ну, город такой был раньше… А, скажите, вы знаете человека по фамилии Миркин? — спросил он для того, чтобы не молчать с бараньим видом… Вон, как они на него вытаращились — ещё психом сочтут, тогда точно придётся попрощаться с работой…

— Миркин? — вопросительно буркнул Крольчихин, подняв правую бровь.

— Безумный учёный! — выкрикнул Федор Федорович и даже подскочил, заставив свой стул заскрипеть и стукнуться ножками о пол, с которого не так давно удалили линолеум, а обещанный ламинат так и не постелили.

— Автор «Вавилона»… — выдавил Крольчихин, схватившись пятернёю за свой подбородок.

— Что? — изумился Александр Петрищев, подозревая, что он уже бредит, и это всё чудится ему в бреду…

— Кажется, мы близки к разгадке… — бурчал тем временем Федор Федорович, дёргая свои усы — то правый ус дёрнет, тот левый… — Но Миркин умер в тюрьме!

— И этот умер! — громыхнул Крольчихин, а Петрищев даже испугался его и вздрогнул.

Петрищев сидел, переводя квадратные от удивления глаза с Крольчихина на Федора Федоровича, а Крольчихин тем временем громогласно изрыгал:

— Фёдорыч, давай, пиши: Иоахим Кукушников, Бисмарк, Михаил Рыбкин и… Миркин этот… как его там звали… и ещё: выяснить настоящие ФИО Бисмарка!

Федор же Федорович левой рукой яростно ерошил усы, а правой — карякал почти неразборчивые слова на засаленном фантике от вафельной конфеты, который выхватил из своего кармана.

— Что вы ещё помните из блокнота Рыбкина?? — надвинулся Крольчихин на Петрищева, словно танк на куропатку…

— А? — пискнул Петрищев, который от всего происходящего впал в какой-то дурацкий транс и созерцал реальность глупыми глазами.

— Вы помните что-либо ещё из блокнота Рыбкина?? — повторил Крольчихин, сатанея и едва заставив себя сдержаться и не сказать этому медлительному пеньку «Бэ!».

— Машина… времени… — булькнул Петрищев, глотая комок нервов, который перекрыл ему доступ кислорода.

— Чёрт возьми… — протарахтел Крольчихин, не замечая, как терзает свои волосы — разлохматил уже себе всю голову. — Фёдорович, помнишь, нашему Сенцову они втюхивали бред какой-то про генералов немецких?

— Ага, — кивнул Федор Федорович. — «Звезда» эта постаралась чёртова. Надо арестовать их всех и допросить с пристрастием…

— Точно! — рявкнул Крольчихин, вырвал из кармана мобильный телефон, едва не порвав себе пиджак, и принялся лихорадочно набирать номер, иногда тыкая толстыми пальцами мимо кнопок. — Морозов! — заревел он, когда услыхал в трубке ответ, не обратив внимание на то, что ему ответил женский голос.

— Да вы псих! Маньяк! — заверещал этот самый женский голос, пропуская устрашённые петухи, потому что Крольчихин рычал настоящим львом.

— Ах, чёрт подери! — взрыкнул Крольчихин, разобравшись, что, психуя, нащёлкал не тот номер и побеспокоил чужого человека.

Сбросив вызов, Крольчихин принялся набирать снова, а Федор Федорович добавил на конфетный фантик к своим «мертвецам» ещё и Вадима Комарчука, чтобы заставить стажёра пробить его по базе и выяснить, жив ли этот «Немец» официально, или тоже коньки отбросил, как и они??

— Морозов! — Крольчихин опять заревел, когда понял, что дозвонился в дежурную часть и слышит голос Морозова. — Давай, лентяй, срочно засылай группу Кирпичева в клуб «Звезда»! Ты уже знаешь, где он находится!!

— Есть… — выдавил спёртый голос Морозова, который тоже испугался рёва Крольчихина… тем более, что он снова спал на посту, храпя нал кроссвордом.

— Быстро, не спать!! Одна нога — здесь, другая — там!! — суровым генералом приказал Крольчихин, топая ногами по голому полу.

Следователь Петрищев глупо моргал глазами, не в силах вставить ни словечка, а Федор Федорович позвонил стажёру Ветеркову и отправил его из столовой за компьютер — выяснять личность «Немца» Комарчука. Ветерков был явно недоволен тем, что получил задание, потому что не ел с утра и не успел купить себе беляш. Но Федор Федорович был суров почти так же, как и Крольчихин, поэтому Ветерков уныло вздохнул, вышел из очереди, где стоял за беляшом, и потащился в кабинет, к постылому компьютеру… Проклятый кусок железа — ничем не накормит, а только поглощает отрицательные ионы, отбирая здоровье…

— Я… могу вам чем-нибудь ещё помочь? — вставил словцо Петрищев, когда Федор Федорович и Крольчихин на минуточку заглохли…

— Дававйте, вспоминайте, вспоминайте!!! — тут же напал на него Крольчихин, заставляя вспоминать сумбурные записи покойного Рыбкина.

— Кра-краузе… — прокрякал Петрищев, чья спина уже была потной, словно бы он бежал, а не сидел зе столом. — Фамилия чья-то…

— Ветерков! — крикнул Федор Федорович, снова побеспокоив стажёра звонком.

— Ну, чего ещё? — обиделся голодный Ветерков, который только и успел, что сесть за компьютер и выбросить пустую упаковку от печенья мимо корзины… — Я ищу…