— Эт-то… — пролепетал Кирилл, выглядывая из-за Сенцова. — Врем-мя… Мне к зубному идти было… Вот, пломба… Я записался на семнадцать тридцать… Это в прошлую среду было… — он разинул рот и стал показывать всем свои запломбированные зубы.

— Проверим! — сурово пообещал Красный и выхватил из блокнота бумажку достоинством в двадцать гривен. — А это что? Мама на пирожки дала? Не верю!

— Красный! — осадил его Сенцов. — Ты что, думаешь, что он за двадцатку тут бомжами манковал?

— Остальное спрятал! — заявил Красный и помахал двадцаткою перед собственным носом. — Давай, студент, колись!

Интерн затравленно молчал, и тут вмешался врач Степан Михайлович:

— Позвольте, — сказал он Красному. — Кирилл приходит на практику с восьми до четырёх, а сегодня ночью дежурил Муханов!

— Кто? — перебил его Красный, отложив все вещи интерна на пустую каталку.

— Санитар наш, Муханов Пётр, — продолжал врач, заметно нервничая. — Ночью дежурил, а в шесть часов ушёл, Ларочка пришла…

— Прекрасно! — обрадовался Красный, бросив отпечатки пальцев. — Давайте мне адрес вашего Муханова, сейчас мы слётаем к нему и всё узнаем. И, Старлей? — он повернулся к Сенцову. — Ларочка та ещё в обмороке?

— Ага, — согласился Сенцов, видя через щель между дверью холодильника и стенкой Ларочкины ноги, которые бессильно вывалились в проход.

— Тяжёлый случай, — постановил Красный — Однако, пёс с ней! Нам нужен Муханов! Степан Михайлович? — стребовал он с врача адрес санитара.

— Пожалуйста, — быстренько согласился врач, чтобы сбросить внимание милиции с себя на кого угодно. — Улица Гамарника, дом семь…

— Спасибо! — весело поблагодарил Красный, собрал все свои инструменты, порошок, тапок и очки, впихнул всё это в сумку для ноутбука и пошагал к тяжёлой двери. — Эй, Старлей, а где это? — осведомился он у Сенцова.

— Без понятия, — пробормотал Сенцов, впервые слыша подобную улицу. — Да и ехать на чём? — Константин вспомнил, что на микроавтобусе шеф утащил Бублика Жукова… А другой машины у них как бы, сегодня нету…

— А я уже тачку вызвал! — заверил Красный. — Моя тачечка, никто не свезёт под бомжа!

— Ну, тогда всё путём! — кивнул Сенцов и тут же напомнил:

— Красный, ты же говорил, что у тебя джипиэска — «на зависть богам»? Или понтил Репейнику?

— Не, Старлей, правда-матка! — с довольным видом заверил Красный и вышел из холодильника в коридор. — И ещё кое-что есть, на улице скажу!

Сенцов был рад тому, что Красный уходит — можно будет наконец-то попасть в тепло. Он проворно перешагнул порог, затопал по коридору и споткнулся о ноги Ларочки. Едва не растянувшись, Константин проглотил слово «Чёрт» и потопал дальше, не глядя на кафельные стенки, на улицу.

Выскочив, наконец-то, на свежий воздух, на солнышко, к птичкам, Константин Сенцов вздохнул полной грудью, набрав в лёгкие кислорода и ароматы цветов с ближайшей клумбы. Избавившись от паров формальдегида, трупного яда и тяжких впечатлений от пропажи трупа Траурихлигена, Константин почувствовал себя бодрым и сильным. Он поискал глазами ту тачку, которую так нахваливал Красный, но не нашёл. На узкой и замшелой парковке присоседился какой-то ржавенький зелёный «Москвичик» и всё.

— Ну, Красный, и где же твоя тачечка? — поинтересовался Сенцов, глядя в небо, в облака и вспоминая о Кате, которая теперь живёт своим домом с дурацким бухгалтером и в ус не дует…

— А вот она! — Красный кивнул головою прямо на ржавенький «Москвичик» и выкатил на физиономию слоновье удовольствие и гордость такую, будто бы пригнал «Инфинити» цвета индиго.

— Слышь, братан — это же размазня… — Сенцов усомнился в том, что данная пародия на автомобиль вообще умеет ездить.

— Ну, на первый взгляд всем так кажется! — хихикнул Красный, выудил из кармана свой мобильник и нажал на нём некую клавишу. Тот час же дверца «Москвичика» распахнулась, словно бы по волшебству, а фары мигнули, словно бы говоря:

— Прошу!

— Ладно, — пожал плечами Сенцов и недоверчиво забрался в кабину, с изумлением отметив, что кресла обиты крокодиловой кожей.

— Нравится? — осведомился Красный, проскользнув за руль. — Кстати, сенсорная магнитола — CD, DVD, mp-3, mpeg-4, AVI, VMV… и т. п. И пятое-десятое, полный климат-контроль, коробка-автомат, программное управление, автопилот, джипиэска и — угадай, что? — Красный прищурил левый глаз и с загадочно-шпионским видом уставился в переносицу Сенцова.

Сенцов же обалдел от избытка информации: Красный напихал в «Москвичик» всякой хай-тек всячины, не подумав даже о том, чтобы покрасить кузов… зачем? Можно было за такие деньги новую тачку в салоне выцапать…

— Ну, угадывай! — требовал Красный, заводя мотор. — Что ещё?

— Не знаю! — сдался Сенцов, пялясь в окошко мимо Красного. — Смотри, как бы у тебя по дороге колёса не отвалились!

— Сдаёшься? — уточнил Красный.

— Сдаюсь, едь давай, время не резиновое! — пробурчал Сенцов, который уже проголодался да и вообще, хотел домой. — Пока дотащимся до той ихней улицы — так уже ночь наступит!

Красный почему-то и не думал ехать. Он поклацал «джипиэской», установив маршрут, врубил на магнитоле рок-концерт… И, вместо того, чтобы наконец, поехать, обернулся к Сенцову и спросил:

— Старлей, может хочешь в ресторан зайти, покушать, а?

— Некогда! — отказался Константин, хотя его желудок сжимался, умоляя о еде. — Потом, как Муханова найдём так и поедим! Свет клином на еде не сошёлся!

— Значит, не хочешь угадывать, что у меня в тачке есть? — вздохнул Красный, небыстро выводя «Москвичик» с парковки. — Ну, ладно, раскрою страшную тайну! Только под кресло не свались… И ещё — пристегни ремень!

— Ахь! — отмахнулся Сенцов, не думая, что «Москвич» может поехать быстрее, чем семьдесят километров в час.

— Как хочешь! — хихикнул Красный. — А в тачке у меня есть ИГРЕК-КНопКА! — объявил он, как конферансье объявляет выход мировой звезды. — Мне Репейник тачку с кнопкой отгрузил! — радовался Красный и даже сидя, подпрыгивал. — Он сам не знает, что в этой рухляди кнопка есть! А она есть! Сейчас, как птички долетим! И покушаем, и потанцу-уем!! — запел Красный. — Пристёгивайся, взлетаем!

Сенцова пробрала холодная нервная дрожь: он так и не привык летать на игрек-тачках, его тошнило и вообще, в игрек-тачке Сенцов чувствовал себя так, словно бы попал в чей-то кишечник. Он поспешно схватил ремень безопасности и защёлкнул его на своём пузце, опасаясь залетать по салону, когда Красный вздумает писать «бочки», «мёртвые петли» и «сухие листья».

Красный уже успел выехать на проспект Ильича, и Сенцов видел за окном потоки машин.

— Слышь, Красный, ты тут не разгоняйся особо, а то… — начал Константин, но понял, что опоздал: Красный выжал из «Москвичика» скорость в сто километров, а потом — Сенцов увидел, как за окном всё сливается в бесконечные полоски…. Рёв двигателя на секунду стих, машина пёрла по инерции… И вдруг «Москвичик» с силою рвануло вперёд, над ухом что-то странно зазудело, и Сенцова вдавило в кресло словно бы гирей. Он даже перестал дышать, потому что не смог вдохнуть, да и выдохнуть тоже.

— На спящий город опускается туман… — подпевал магнитоле Красный.

Машину тряхнуло вверх-вниз и, если бы ремень безопасности не впивался в пузцо — Константина бы прижало к потолку и не отпустило бы до тех пор, пока бы Красный не снизил скорость.

— Прорвёмся, ответят опера! — весёлый голос Красного вызывал смертельную тошноту.

И тут перегрузки пропали. Сенцов отвалился от спинки кресла и согнулся пополам, обхватив руками живот. Тошнота была адская, он едва глотал тощий завтрак, опасаясь уделать крокодиловый салон. В голове били молотки и барабаны, а ещё звенели медные тарелки. Казалось, что в черепе кто-то заложил динамит, и теперь он взрывается…

— Аааа… — закряхтел Сенцов, чувствуя, что его несчастное тельце распадается на куски.

— Приехали! — громыхнул над ухом Красный. — Давай, выскакивай, улица Гамарника! Здорово движок тянет, да, Старлей? Конфетка!