— Ужас… — буркнул Сенцов, которого Звонящая тоже как-то раз чуть не пристрелила…

— Ну, что, Старлей, давай, попробуешь сесть в игрек-тачку! — предложил Сенцову Репейник, желая убедиться в том, что режим облегчённой коррекции сработал, и Константин избавился от глупого страха.

Сенцов задумался. Раньше при упоминании игрек-тачки у него потела спина, а желудок начинал мучительно вздрагивать, словно бы физиологически предчувствуя экзекуцию. Сейчас же, стоя под люминисцентной лампочкой бокса, Константин ничего такого не почувствовал: спина оставалась сухой, желудок — спокойным… Будто ему предстоит сесть не в сатанинскую игрек-тачку, а в обыкновенную служебную машину, которая не летает ракетою в стратосфере, а ездит по обыкновенной автостраде…

— Ладно, — согласился Сенцов, не испытывая никаких особых эмоций… кажется, корректировщик Репейника сработал, и его страх исчез…

— Отлетаешь пару минут — пойдём к капралу на ковёр! — пообещал Репейник, провожая Сенцова назад, на стоянку, чтобы тот показал, на что способен в игрек-тачке. Раньше Сенцов занервничал бы, сопротивляясь… но сейчас — он поймал себя на том, что… ничего, как будто к себе домой направляется…

— А вот и тачка! — Репейник торжественно сообщил Сенцову, о том, что ему предстоит стать водителем «семёрки» — неприметной такой, тусклой, бежевой. — Я с тобой полечу — проконтролирую!

— Хорошо, — кивнул Сенцов, открывая дверцу водителя, которая выглядела, как обычная дверца простой «семёрки».

Константин сел в водительское кресло, застегнул на себе ремень безопасности — тройной, толстенный, как в самолётах. Игрек-кабина всегда вызывала в Сенцове страх… а теперь — вроде бы, ничего…

— Ну, что, Старлей? — не отставал от него Репейник, ёрзая в кресле пассажира.

— Ничего… — пробормотал Сенцов, который по-настоящему ничего не чувствовал. Он просто завёл мотор — как заводил он много раз мотор обыкновенных машин, снял ручной тормоз и повёл игрек-тачку со стоянки к шлюзу. На полу, покрытом специальным нескользким настилом, провели красную черту — преодолев её, следует нажать игрек-кнопку. И Сенцов нажал — без эмоций, просто надавил большим пальцем и почувствовал, как машину встряхнуло, она немного сбавила скорость, шум двигателя на минуту заглох. Обыкновенная «семёрка» трансформировалась: покрывалась пластинами голубовато-серебристой брони, выпускала дюзы и крылья. Обычный двигатель отключился, и вместо него включился игрек-двигатель, ракетный — из дюз вырвались огненные струи, машина рванула вперёд с головокружительной скоростью… Сенцов видел перед собой створки шлюза, которые быстро раскрывались, чтобы пропустить игрек-тачку, а когда его тачка пересекла вторую красную черту — потянул штурвал на себя, будто бы поднимал в воздух самолёт. Игрек-тачка вырвалась под лазурное небо, просвистев над искусственной лагуной, а Сенцов просто держал штурвал и думал… о Кате.

— Ну, что, брат? — в который раз осведомился Репейник, сверля Сенцова придирчивым взглядом: не зеленеет ли, не трясётся?

— Ничего, — пожал плечами Сенцов, выполнив несколько витков над Базой, поднявшись в стратосферу, лихо пролетев над самой водой… Константин «уронил» тачку на бок — заставил чиркнуть крылом по водной глади, подняв облако брызг. Когда Звонящая раньше выполняла этот трюк, а Сенцов сидел на месте пассажира — страх едва не опрокидывал Константина в обморок…

— Ну, что? — не отставал Репейник.

— Та, ничего! — проворчал Сенцов, начиная сердится на его докучливость… и на корректировщик этот… Если человек не боится полётов — у него должна быть хотя бы небольшая эйфория, хоть маленький восторг, как на американских горках. В Сенцове же сидело каменное спокойствие — как бы он ни летал: «петли», «бочки» и кульбиты… Константин даже заставил тачку на лету нырнуть под воду. А эмоции в нём были те же, словно бы он сидел дома в кресле и таращился в телевизор… на какое-нибудь глупое ток-шоу.

— Ну, что? — в который раз каркнул Репейник, а Сенцов уже кипел.

— Ты перестарался! — выплюнул Константин, направляя тачку обратно, к шлюзу.

— Это ещё почему? — удивился Репейник, а Сенцов ловко завёл игрек-тачку в шлюз, посадил на посадочную полосу, отключил игрек-режим — всё машинально, словно бы его руки жили своей жизнью.

— Мне скучно на ней летать! — заявил Сенцов с капризной ноткой, потому что ожидал от полётов чего-то другого, получше. Да, Репейник отбил сенцовский страх… но зачем же заменять его непробиваемо-каменной апатией??

— А ты чего хотел? — проворчал Репейник, а Константин уже припарковал тачку и сбросил ремень безопасности. — Это, Старлей, работа, а не Диснейленд! Если ты будешь вылетать на задание и испытывать щенячий восторг — ты совсем соображать разучишься! Как ты террористов ловить будешь??

— Я теперь стану таким же капралом, как Звонящая? — угрюмо осведомился Сенцов, покинув кабину и направляясь прочь со стоянки. Теперь его не интересовало ни природное подземное озеро под каменным потолком, покрытым сталактитами, ни игрек-подлодка, которая висела в серой воде.

— Ну, ты что, не приведи господь! — хохотнул Репейник и поставил игрек-тачку на сигнализацию. — Ты, брат, останешься собой — я только научил тебя правильно водить игрек-тачки и не более! Это же был режим облегчённой корректировки!

— Репейник, ты просто монстр! — выплюнул Сенцов и потащился… куда-нибудь, лишь бы подальше от Репейника.

— Э, брат, а капрал? — напомнил Репейник, догнав Константина и впившись в его локоть. — Ты мне тут не отбояривайся — все на ковёр пойдём!

— Я не капрал — я полковник! — громовой глас прогремел под высокими сводами стоянки, и Репейник с Сенцовым вздрогнули почти одновременно. — Гора, я вижу, к Магомету не идёт! — громовой глас вколотил, Сенцов рывком повернул свою откорректированную голову и увидел Звонящую, да не одну — начальница притащила и Красного. Вытащила, наверное, прямо из столовой, и в руке Красный удерживал надкушенный бутерброд.

— Мне что вас, батогами гнать на отчёт? — сердито осведомилась Звонящая. — Бисмарк, кстати, свою работу уже закончил и спать давно пошёл! А вы?

— А я Старлея учил игрек-тачку водить! — принялся оправдываться Репейник. — Вот, научил!

— Потом мог научить! — рявкнула Звонящая, пихая Красного. — Этот ест! Эти развлекаются! Тут вам цирк? Я тоже спать хочу!

— Да ладно, не сердись… — примирительно сказал Репейник. — Мы тут домик Муханова пропушили и узнали, что его Теплицкий свистнул! — сообщил он, чувствуя себя в этом раунде победителем: небось, Бисмарк ничего не выколотил из Бублика-Жукова — так выкинул. — И туриста свистнул тоже Теплицкий!

— Это я уже знаю! — отрубила Звонящая. — Мы с Бисмарком этого Бублика на считыватель засунули, и он нам считал из его памяти физиономии его амбалов! Вы логово Теплицкого нашли?

— Нет… — жуя, прошамкал Красный. — Мы искали, но…

— Так! — основательно постановила Звонящая, сложив руки на груди и возвышаясь над всеми, как колосс над мышатами. — Репейник — в пробойную! Будешь сканировать нормохронос — машину времени искать, она у Теплицкого есть — я уверена! Как только Миркин её включит — сразу следы появятся! Старлей и Красный — домой, до вызова!

— Ура! — Красный запихнул остатки буртеброда в рот целиком и потащил Сенцова за рукав. — Радуйся, брат, нас отпустили домой!

— Ага, — кивнул Сенцов, топая за Красным.

— Ну, вот, всем спать, а мне горбатиться! — прохныкал Репейник, обязанный тащиться в пробойную и машину времени искать до второго пришествия…

— Я тоже спать не буду! — фыркнула Звонящая, утаскиваясь вслед за Репейником. — Не засну, пока не найдёшь!

Красный и Репейник были очень заняты. Так заняты, что не могли оторваться ни на секунду от своего всепоглощающего дела. Всё утро они торчали в кают-компании Базы и резались в виртуальные гонки на мотоциклах, не отрываясь от большого экрана и выпуская джойстики из рук. На столе перед ними стояла еда — бургеры, чипсы, сэндвичи, пицца… Но они так и не притронулись, потому что руки были заняты джойстиками, а мозги — мотоциклами, которые на экране жгли колёсами ненастоящее шоссе, пытаясь обогнать друг друга.