— Врёшь!

— Н-не… — замотал растрёпанной головой стажёр.

— Нет… — всхлипнула на пороге картотеки Варвара Тарасовна. — Я их видала: они в окошко сбежали, а он посмотреть пошёл.

— С делом сбежали? — уточнил Игорь Ёж.

— С делом… — кивнула Варвара Тарасовна.

— Чёрт вас дери! — разозлился Крольчихин. — Да вы, хоть, их фамилии запомнили??

— Бычков и Сидоренко! — выпалил стажёр. — Я помню!

— Бычков, говоришь? — Крольчихин немного успокоился, перестал топать ногами. — Ёж! — набросился он на Игоря Ежа. — Что у тебя со связью с сбу?

— Да есть пара сокурсников… — пробормотал прижатый происшествием Игорь Ёж.

— Бычков и Сидоренко! — пригвоздил его Крольчихин. — Ты сможешь узнать, существуют такие в природе, или это так, фикция??

— Аг-га… — выдохнул Игорь Ёж, напрочь обескураженный невиданным напором Крольчихина.

— А ещё — снять здесь все отпечатки! — распорядился Крольчихин, раздувая ноздри, словно взбесившийся носорог. — Василий! Это их следы? — вопросил он, указав пальцем на растоптанную землю из горшка.

— И… их… — пролепетал стажёр, сидя на полу и потирая вывернутую бойцом руку. — И… и мои тоже… Я случайно втоптался, когда смотрел на них в окно…

— Чёрт, неуклюжий увалень! — проревел Крольчихин и тут же заглох: он случайно увидал свой правый ботинок — ботинок оказался перепачкан землёй, и следователь осознал, что сам втоптался.

— Давай, Игорек, криминалиста! — приказал он Ежу. — Пускай исследует те следы, которые мы не успели испортить…

Красный и Репейник не спешили возвращаться к Звонящей, потому что с ними не было Олега Ченно. Они сидели в «Макдональдсе» в центре Донецка, лопали фаст-фуд в виде сэндвичей «биг-мак» с картошкой фри, запивали мак-шейком и сочиняли отмазку…

— Ну и что тут сочинять? — фыркнул Репейник, набивая щёки. — Мы пришли, а он уже утёк… Что мы могли?

— Не знаю! — фыркнул Красный, оглядевшись вокруг и увидав только пустые столики и печальную уборщицу с рыбьими глазами, которая без интереса тёрла пол пластмассовой шваброй. — У нас есть его дело… И шанс, что Звонящая нас не слопает! Чёрт, как не хочется туде тащиться! — прокряхтел он, потягиваясь, откинувшись на спинку стула. — Может, зависнем где-нибудь до конца дня?

— Нельзя, — вздохнул Репейник, поднимаясь и собирая свои объедки на пластмассовый поднос. — Полетели, будем получать!

— Угу, — прогудел Репейник и тоже встал. — Будем получать…

Когда Красный и Репейник подошли к кают-компании — Звонящая поджидала их на пороге. Глаза её метали молнии, и Красный не успел и пикнуть, как она прорычала:

— Я ваше меню могу наизусть пересказать! И я даже не спрашиваю у вас, где Олег Ченно?

— Ну, мы приехали к ним, а он уже… того… — протараторил Красный, топчась.

— Убежал? — Звонящая сделала вид, что не поверила, изобразив удивление. — А вы что?

— А мы сходили в «Макдональдс», чтобы… — начал Красный…

— Сочинить отмазку! — закончила за него Звонящая, кипя. — Я начальник, потому что вижу вас насквозь! Ваше мнение: как он сбежал?? — она тут же потребовала ответов, а у Красного их не водилось… Он молча протянул Звонящей худую папку из архива и пискнул:

— Вот…

— И? — осведомилась Звонящая, взяв её и помахав ею у Красного перед носом.

— Это его дело… — пробормотал Красный. — Мы его забрали…

— Можете выкинуть его в мусорный бак! — рявкнула Звонящая, рубанув воздух этой самой папкой, а Красному показалось, что она сейчас их обоих ей накормит. Разделит на двоих и накормит…

— Я думал, оно понадобиться… — Красный вставил словцо, но Звонящая, метнув папку в корзину для мусора с надписью «Рыбу не бросать!», грозно приказала:

— Репейник! Ты — марш в пробойную — следы сканируй, а ты, Красный, найди Старлея и вызови Бисмарка из отпуска… — она прекратила рычать, уныло вздохнув. — Шеф назначил собрание — будет нашего Старлея разносить. С нами вметсе.

— А… какие следы? — уточнил Репейник, встав поперёк коридора.

— Остаточные! Какие ещё?? — фыркнула Звонящая, подперев бока кулаками. — Или ты думаешь, что он так испарился, без трансхрона??

— Так кто ж его пробросил, когда турист крякнул? — огрызнулся Репейник.

— А вот это ты и выяснишь! — пригвоздила Звонящая. — По местам! Чёрт… Старлей этот… чувствую, плачет по нему генератор!

Место действия: Пролетарский район Донецка, жилые кварталы. Время: днём.

— Слушай, Теплицкий, мне кажется, что нашего «туриста» уже хватился оп, — сказал Миркин, оглядываясь по сторонам и видя лишь пустынный двор, сиротливую сломанную лавочку под раскидистым деревом и двух ворон, которые ходили по асфальту и искали пропитание.

— Не парься, Миркин! — беззаботно махнул рукою Теплицкий и направился к первому попавшемуся подъезду. — Я же заменил его, неужели ты не помнишь?

— Теплицкий! — фыркнул Миркин, идя за Теплицким, чтобы не торчать столбом. — Неужели ты всерьёз считаешь, что твою подмену никто не заметил?! Нужно быть я не знаю… слепым или идиотом, чтобы перепутать «туриста» с тем бомжём!

— Остынь, проф! — хохотнул Теплицкий, довольный тем, что «турист» теперь принадлежит ему. Ну и что, что мёртвый? Ерунда какая! Сейчас, отыщется врачебный гений доктора Пищенко, потом кое-кого нужно будет выковырять с «рыбки» — и сразу всё станет «путём»! Перед глазами Теплицкого снова неслись безумные мечты о том, как он едет на шашлыки в кабине «брахмашираса», а другие богачи на своих никчёмных джипиках распадаются по сторонам…

Теплицкому пришлось «включить стопор»: дверь избранного им подъезда оказалась стальной, задраенной и несущей кодовый замок. Просто так внутрь не попасть: необходимо дождаться кого-нибудь из жильцов и прокрасться вслед за ним, отвечая на вопросы: кто? Куда? К кому?

— Эй, Миркин! — Теплицкий отвернулся от негостеприимной двери и уставился на профессора, который остановился в нескольких шагах позади него.

— Чего? — осведомился Миркин, думая о том, что затея с воскрешением «туриста» — протухший номер.

— Что-то Пищенко твой совсем опустился! — проворчал Теплицкий, выглядывая, не идёт ли сюда кто из жильцов, чтобы открыть ему дверь. — Живёт в «хрущобе», как отстой…

— Ты его выгнал — вот и перебивается, — вступился за доктора Пищенко Миркин, и хотел добавить что-то ещё, но тут откуда ни возьмись, притащилась старушка. Грузная такая, обряженная в тёмно-зелёный плащ-хламиду, она пёрла в кулаках три хозяйственные сумки, доверху набитые белыми булками, салом, картохой, печеньем и конфетами, которые ей нельзя. Охая и ахая, старушка подкатилась к двери и зашарила по карманам, выискивая ключи. Увидав сквозь толстенные пластмассовые очки двух незнакомцев, которые топтались у подъезда, она подарила им взгляд агента НКВД и осведомилась скрипучим голосом:

— А что вы тут торчите, окаянные?

Теплицкий хотел, было, вскипеть, но Миркин выбился вперёд и вежливо сказал:

— Мы — друзья вашего соседа Пищенко Игоря Петровича. Хотели бы навестить его, но дверь заперта…

— Тьфу ты, чёрт, бомжары, ироды! — сварливо выругалась старушка в лицо Миркину, и профессор явно различил запах табака. — Пить до ночи будете, а потом — драться?? Не пущу!

— Простите? — изумился Миркин, который отлично знал, что доктор Пищенко — настоящий фанат ЗОЖ, и не позволит себе ни капельки даже в праздник.

— А что тут «простите»? Что тут «простите»?? — завелась старушка, потрясая сумками. — Пищенко, чёрт паршивый, квартиру в сарай превратил, пьёт, бомжей таскает, хлама какого-то с помойки напихал! Воняет — не подойти, а я с ним на одной площадке живу! В квартире вонь стоит — не могу спать! Милицию сто раз вызывали, а он — никак! Чуть не зарубил меня топором!

Старушка изрыгала непонятные вещи. С её слов доктор Пищенко являлся каким-то асоциальным монстром, страдающим синдромом Диогена, хотя Миркин знал, что последний — образец интеллигентной порядочности. Может быть, они нашли не того Пищенко?