— Так, мы заберем его себе! — отпихнул Миркина Теплицкий. — Давайте, пропускайте нас!

Старушка замялась под напором, а Миркин шёпотом сказал Теплицкому:

— Ну вот, теперь ты всё испортил! Она нас не пустит и вызовет ментуру по наши души. Я тогда уйду и скажу, что я тебя не знаю!

— Остынь! — огрызнулся Теплицкий, отойдя от Миркина, который навис над ним гнётом. — Сейчас…

— Забирайте! — внезапно согласилась старушка. — Если вы заберёте его — весь дом отдохнёт! Лучше бы вы навсегда его забрали!

— А мы так и сделаем! — довольно пропел Теплицкий, продвигаясь, чтобы вступить в подъезд, через дверь, которую старушка деловито, со скрежетом отпирала. — Вы больше никогда его не увидите!

Это обещание звучало зловеще, однако старушке понравилось. Справившись с замком, она спихнула дверь и предложила Теплицкому и Миркину входить.

— Пожалуйста! — фыркнула она. — А то я ночи не сплю, думаю: вломится сейчас и повбивает тут нас всех! На четвёртый этаж пожалуйте, шестнадцатая квартира! Там торчит, чёрт окаянный!

Получив информацию, Теплицкий взлетел на четвёртый этаж, словно райская птичка. И только заклинившись у нужной двери заметил, что стенки да и сама дверь, исписаны кудрявыми нечитаемыми словами.

— Чёрт, ну и грязища! — проворчал Теплицкий, видя грязь и мох у основания двери и в углах. — А воняет!

Воняло табаком, сыростью, мышами и чем-то ещё, чем обычно воняет на свалках. Теплицкий наморщил носик и позвал Миркина:

— Миркин! Ты где ползёшь? Иди сюда!

— Да, здесь я! — отозвался Миркин из-за спины Теплицкого. — Вот только, я думаю, что тут живёт не наш Пищенко, а кто-то другой. Слишком уж тут грязно, — заметил профессор, видя окурки, палочку от мороженного и гнилую картофелину у себя под ногами. — Наш Пищенко не торчал бы в такой помойке!

— Звони! — потребовал от Миркина Теплицкий, пялясь на деревянную дверь непонятного цвета, за которой, он считал, схоронился от них доктор медицинских наук Пищенко, который когда-то работал над проектом «Воскрешение».

— Не выйдет! — отказался Миркин, видя вместо дверного звонка разлапистое пятно сажи: кто-то когда-то сжёг звонок доктора Пищенко… возможно, что он сам. И скорее всего, он — не доктор.

— Стучи тогда! — не отставал Теплицкий, нервно бродя туда-сюда, пихая носками крокодиловых туфель гнилую картофелину.

— Блин… — буркнул Миркин и негромко постучал в дверь, которая затряслась и задребезжала под его рукой.

— Громче стучи! — фыркнул Теплицкий, спихнув картофелину с площадки вниз. — А то елозишь, как слизняк! Мало каши ел, чи шо, Миркин??

— Эй, кто там кидает?? — послышалось откуда-то снизу, куда улетела спихнутая Теплицким картофелина.

— Уже зарядил кому-то… — пробурчал Миркин и постучал во второй раз — погромче.

— Заткнись! — крикнул Теплицкий вниз, перегнувшись через перила.

— Э, да я сейчас поднимусь! — заревели Теплицкому в ответ и породили под сводами подъезда недоброе эхо.

— Ты, Теплицкий, извинись лучше, а то ещё поколотит, — предостерёг Теплицкого Миркин, потому что закричали басом.

— Разбежался! — огрызнулся Теплицкий. — Поставился там, видите ли! Давай, стучи опять! — надвинулся он на Миркина.

— Эх, — невесело вздохнул Миркин и опять побеспокоил тонкую грязную дверь настойчивым стуком.

За дверью висела тишина, однако, после того, как Миркин в третий раз постучал — тишина сменилась вознёй и ворчанием.

— Проснулся! — буркнул Теплицкий, переминаясь с ноги на ногу. — Эй, там, чешись давай, а то я тут засну! — крикнул он двери.

За дверью раздавались тяжёлые шаркающие шаги, словно бы там, в прихожей, медленно тащился слон. Теплицкий замер и стал ждать, когда дверь откроется и покажется доктор Пищенко. Миркин тоже замер, но на доктора Пищенко не надеялся — скорее всего, выпростается некий алкаш…

— Хто?? — выдавили там, за дверью, едва ворочая языком.

— Пищенко!! — сразу же выкрикнул Теплицкий скрипучим голосом. — Распахивайся, я пришёл!

— Хто там пришёл? Хто там пришёл?? — медведём заревел тот, кто там, за дверью шаркал и сопел.

— А то ты не знаешь! — хохотнул Теплицкий. — Давай, Пищенко, выволакивай зад, а то я устал ждать тебя!

— Это даже не его голос… — буркнул Миркин, собираясь оттащить Теплицкого в сторону и увести из этого дома куда подальше, чтобы он не нарвался на неприятности. Вон, уже задвинул картошкой кому-то по голове…

Тем временем тот, кого Теплицкий принял за доктора Пищенко, решил «выволочь зад» и залязгал засовами, откупоривая свою хилую дверь. Возьми Теплицкий с собою Геккона с Третьим — они давно бы уже вышибли эту дверцу сапожищами, и Пищенко лежал бы у ног Теплицкого, придавленный тяжёлой ногой. Однако Теплицкий посчитал, что Геккон и Третий должны сторожить труп Траурихлигена, и оставил их в «бункере Х». Миркин так и не понял, зачем сторожить покойника — чай, не убежит — но не стал разубеждать Теплицкого: без Геккона и Третьего куда лучше и безопаснее. Теплицкий становится осторожнее и не творит беспредела…

— Ну? — сипло вопросили со стороны двери, и профессор Миркин с Теплицким одновременно повернули головы, взглянув на того, кто считался доктором Пищенко.

Увидав его, Миркин смог описать его лишь одним словом: «Двуногое». Не очень лестно для доктора медицины, однако из-за тонкой двери выпростался некто, покрытый клочками свалявшейся сальной бородищи и комками грязи, закутанный в какую-то серую тряпку вроде старой портьеры. Покрасневшие, тупые глазки пускали пьяные огоньки, амбре сводило с ума. На немытой, кудлатой башке его торчала турецкая феска — она когда-то была ярко-красной, а теперь сделалась непонятно, какой. Однако, несмотря на потерю цвета, Миркин эту феску мгновенно узнал: феска доктора Пищенко! Доктор как-то ездил в Турцию, привёз её сувениром и с тех пор носил, не снимая! Да, «Двуногое» являлось именно тем Пищенко, который помогал Миркину с «Воскресителем»… Как же он опустился, чёрт подери! За спиною отощавшего, подпитого доктора живописно раскинулись целые «барханы» из пёстрого, прокисшего хлама, который Пищенко выцарапал из мусорных баков.

— Видишь, Миркин, как моё наказание подействовало на него? — хвастливо осведомился Теплицкий, поняв, что после того, как он выгнал Пищенко, доктор так и не смог нигде устроиться и превратился в «Двуногое».

— Угу, — угрюмо буркнул Миркин, глядя не на бедного Пищенко, а на носки своих туфель. Ярый гуманист, профессор был резко против издевательства над личностью.

— Чё, братаны, выпивос на нуле! — проревел тем временем Пищенко, босою ногою затолкнув назад в прихожую пустую бутылку, которая, звеня, выкатилась в подъезд.

— Пищенко, ты прощён! — заявил бывшему доктору Теплицкий тоном господа бога. — Поехали, ты возвращаешься в «бункер Х» и продолжаешь работу!

— У? — осведомился Пищенко, разинув рот, словно человек из неолита.

— Живее! — Теплицкий бы ухватил доктора за локоть и поволок бы его силой, однако побоялся паразитов, которые могли на нём гнездиться. Сейчас Теплицкий пожалел, что не взял с собой Геккона, для Геккона блохи — ерунда…

Теплицкий бросил грязнючего Пищенко и позвал Миркина:

— Миркин!

— Чего? — проворчал профессор, заглядывая через перила вниз, чтобы не пропустить тот момент, когда тип, которому Теплицкий заехал картошкой по башке, решит подняться.

— Помоги мне вести его, я один не могу! — скрипучим голосом заявил Теплицкий, отряхивая ладонь о ладонь, чтобы счистить грязь Пищенко.

— Я тоже не могу! — отказался Миркин и пошёл вниз по лестнице, собираясь убраться от этого дома подальше. — А то я вижу, я тут тебе не только учёный, но ещё и шофёр, и кроме того — вышибала? Я не буду никого тащить, вызывай Геккона!

— Лентяй… — проворчал Теплицкий и, презрев всё, заставил свою руку протянуться и опять ухватить доктора Пищенко повыше локтя. — Идём, дружище, — сказал он доктору. — Сейчас у тебя будут золотые горы, чистые шмотки, лаборатория, личный парикмахер и щётка зубная тоже будет!