— А? — перепугался Красный и отодвинулся в уголок. — Но…

— Вы поможете Старлею адаптироваться, — настоял шеф. — А мы тут пока подумаем, как справиться с последствиями этого «хронотуризма». Нужно как можно быстрее арестовать Теплицкого и изъять у него трансхрон и тот, так называемый «брахмаширас». Старлей, вот твои задания! — шеф протянул Сенцову плотный лист качественной бумаги, на котором чернел печатный текст.

Константин машинально взял этот лист, поднёс к глазам и начал читать. Да, шеф выкатил ему солидный список… невыполнимых миссий. Выглядел он так:

1. Найти «брахмаширас».

2. Найти и арестовать Кукушникова.

3. Найти и уничтожить осциллятор Траурихлигена.

4. Разобраться в принципе работы «брахмашираса» и уничтожить его.

— Прочитал? — осведомился шеф, когда Сенцов отдёрнул от лица список своих заданий и сделался похожим на подваренного судака.

— Прочитал… — кивнул Сенцов.

— Эта работа — тебе, а с заводами Траурихлигена в нормохроносе мы сами разберёмся! — постановила Звонящая. — Смотри, Старлей не срежься, а то тебя не игрек-генератор дезынтегрирует, а сам континуум, когда схлопнется и не откроется!

Константина Сенцова сегодня не отпустили домой. Когда он изъявил желание собраться и пойти к себе в ретоподъезд, чтобы отдохнуть по-сенцовски — путь ему задвинул Красный и сообщил:

— Старлей, на улицу — ни-ни! В боксе будешь ночевать!

— Это почему ещё?? — перепугался Сенцов, отшатнувшись от Красного, как от голодного льва.

— А, по кочану! — расплылся в довольной улыбке Красный, не пуская Сенцова проскользнуть к двери. — Помнишь, что я про гибрид говорил?

— Ну и что? — никак не понимал Сенцов, выискивая лазейку между боком Красного и серой стеной. — Причём тут гибрид к моему дому?

— Хочется стрелять коммунистов? — осведомился Красный, задвигаясь так, чтобы лишить Сенцова любой лазейки.

— Ну, немного… — признался Константин, глуповато пялясь поверх головы Красного на безликий потолок, увешанный рядами люминесцентных ламп.

— А прикинь, ты выйдешь на улицу, и к тебе подойдёт коммунист?? — выпалил Красный, уставившись колючими глазками Сенцову в лоб. — Помнишь, что вытворял настоящий Траурихлиген??

Константин содрогнулся: да, Траурихлиген творил беспредел, перестрелял и задавил автомобилем толпу народу… Не хотел бы Сенцов натворить то же самое из-за проклятого «гибрида», которым Красный испортил ему психику! Да, Сенцов действительно испытывал непонятное желание стрелять коммунистов, душить евреев и даже посадить на кол партизана… А что, если гибрид вдруг возьмёт верх, и Константин слетит с катушек?? Да, Красный прав, ему нельзя ходить по улице одному без присмотра. Подумав обо всём об этом, Константин угрюмо, медленно повернулся и потянулся назад по коридору, пялясь в дурацкий чистый пол и чувствуя себя почти что прокажённым.

— Э, ты чего такой смурной, брат? — осведомился Красный где-то позади, из другой, счастливой реальности.

— Я прощаюсь с жизнью! — сообщил ему Сенцов, черепашьим шагом переставляя тяжёлые ноги.

— Эй, откуда такой пессимизм?? — не отставал Красный, поминутно выглядывая из своей другой реальности и сталкиваясь с Константином нос к носу. — Полтора годика пролетят, как один день, брат! Ты и глазом не моргнёшь, как тебя заберут домой!

— Я и глазом не моргну, как меня пристрелят! — фатально пробурчал Константин и уселся на пол посреди коридора. — Мне и бокс твой теперь ни к чему. Буду тут доживать. Как собака!

— Депрессняк, я понимаю! — поставил диагноз Красный и принялся поднимать Константина с пола, таща вверх под мышки. — Это нормально, когда проходят глобальные перемены… Но, соберись, брат, ты же в опе!

— Я бы тебе сказал, где я! — отпарировал Сенцов и, вместо того, чтобы вставать, улёгся на бок. — Можешь заказать венки и место на кладбище! Всё, я умер!

— Кисель… — пробурчал Красный, бросив Сенцова валяться. — Ничего, как придёшь в себя — звякни, я покажу тебе твой бокс!

Константин Сенцов не ответил. Он словно бы провалился в какую-то глухую яму, из которой ничего не видно и не слышно. Константин скукожился на её дне, наедине со своей страшной бедою и лежал, лежал, лежал… Сенцов не слышал, как удалился от него Красный, не знал, сколько времени он так вот, лежал… Он только почувствовал, что его бок отмерзает, а шея болит — только тогда поднял он голову, а потом — сел. В коридоре ничего не изменилось: на Константина равнодушно смотрели стены, а над его головою довлел душный потолок. Последний денёк жизни, и то, испорченный переменой личности. Он не сможет отсюда уйти и поспать по-сенцовски… А завтра — всё, завтра он погибнет.

— Красный! — крикнул Сенцов, встав на ноги, крутясь вокруг своей оси, потому что вдруг прекратил ориентироваться и не знал, в какую сторону ему идти по коридору. — Красный!! Красный!!

Коридор «подарил» Сенцову эхо, а потом за спиною возник негромкий голос Красного:

— Ну, что, брат, хочешь в бокс?

— Нет! — отрезал Сенцов и резко обернулся, поймав Красного руками за плечи. — Я хочу ДОМОЙ!

— Нельзя! — спокойно запретил Красный, скинув с себя руки Константина. — Жилой бокс ничем не отличается от простой квартиры. Там есть телик, холодильник и сортир — всё, что нужно человеку! Кстати, кока-кола там тоже имеется! Пойдём, не пожалеешь! — Красный взял Сенцова под локоток и мягко, но настойчиво потащил по коридору туда, где помещались жилые боксы. — Бокс, конечно, герметичный и заглублен на километр под землю, но ты включишь кондиционер и звуки живой природы — будешь, брат, как дома! Даже свет в окошке тебе покажут! Идём, не стопорись, никто не хоронит тебя!

Сейчас Константин Сенцов сидел в жилом боксе. Да, Красный не соврал, всё здесь было, как в обыкновенной трёхкомнатной квартире, даже как в трёхкомнатной квартире элитного дома. И мебель, и сквозняк, и шум на улице. Даже солнышко заглядывает в окна, хотя Константин отлично знал, что это и не окна и не солнышко, всего лишь, живые обои на мультимедийном экране… Сидя на казённом диване, который ничем не отличался от его собственного, разве что, не такой просиженный, Константин пялился в казённый телик, а видел только свою будущую могилку. Такую: маленький земляной холмик, а над ним возвышается вместо креста деревянная конструкция, похожая на большую стрелку. Красный показал ему такую на картинке и сказал, что она называется «Тир». Её воздвигали над могилами погибших эсэсовцев, веря в то, что деревянная стрелка повторяет очертания руны Тора и помогает душе воина попасть в Валгаллу. Товарищи из СС вырезают под «стрелкой» всякие высокопарные слова типа: «Герой», «Погиб геройской смертью»… И всё, уходят, оставляя погибшего покоиться с миром. Вот и Сенцова так же оставили…

Перед носом Константина в стакане шипела, выдыхаясь, кока-кола. Красный просто жить без неё не может, а вот тётка Сенцова отмывала ею кастрюли от копоти. Получалось… Константин хлебнул немного, поморщился от колючих пузырьков, которые сразу же устремились в нос. Интересно, что пил Эрих Траурихлиген? Пиво? Водку? Молоко? Что там пьют демонические личности? Скорее всего, кровь… Красный навалил перед Сенцовым кучу каких-то книжек и бумажек, где всё это должно быть написано. Константин обязан проштудировать всё это до завтрашнего утра и ещё что-то там запомнить. Один вид бумажной горы внушал стойкое отвращение, Константин даже не думал ничего открывать. Прочитает он или не прочитает — какая разница? Он не Траурихлиген, а Сенцов, Сенцов совсем не демоническая личность. Он не умеет творить невероятные дела, он не разговаривает хриплым голосом и по-немецки… он не растворяется в воздухе, как только высосет чью-нибудь кровь…

Призрак Траурихлигена словно бы, маячил у Константина за спиной, бесновался, хлопая серо-чёрными крыльями, клацая клыками, хватая за горло. Константин прямо, чувствовал на себе его смертоносную волю, которая начинает захватывать его разум. Сенцов побежит не туда, куда побежал бы он сам, а туда, куда побежал бы Траурихлиген, сделает не то, что сделал бы он сам, а то, что сотворил бы тот же Траурихлиген! «Стрелять коммунистов!»… «Душить жидов!»… «Набрать оружия в будущем и пробросить в Рейх для удара по СССР!»… «Вывести из бункера «брахмаширас» и дать сокрушительный залп по городу Донецку!»… «Нет никакого Донецка, и его не будет, вместо Донецка столицей мира будет Краузеберг!!!!». Все эти мысли демонами выли в сенцовской голове, раскалывая её на куски. Константин ощутил чудовищный порыв вскочить, схватить автомат, выпрыгнуть на улицу и застрелить всякого, кто не истинный ариец…