— И как ты тут будешь кухню искать?? — вопросил Красный, сморщил нос, и монокль из его глаза вылетел птичкой и заболтался на серебряной цепочке.

— Блин… — буркнул Красный, вправив монокль назад. — А, Бисмарк, как?

— Пойду и найду! — простенько и со вкусом отпарировал Бисмарк, порываясь открыть дверь и вырваться в коридор. — Ногами!

— Не ногами надо, а головой! — шумно возразил Красный, и его монокль снова совершил прыжок. — Разве Траурихлиген бродил тут в поисках кухни??

— А я шо, Траурихлиген? — огрызнулся Бисмарк.

— Нет, — кивнул Красный, повторно впихивая монокль в свою глазницу. — Ты не Траурихлиген, это правда. Ты, Бисмарк — ТУРИСТ! — взорвался он и сунул монокль в карман. — И ты здесь на птичьих правах! Если кто застукает тебя — сразу же накачает свинцом! Всё, отойди от двери! — Красный попытался отпихнуть Бисмарка назад. — Старлей позовёт Шульца, и Шульц сварганит нам шлюмпимпинеллу!

— Такого блюда не бывает, Красный! — проворчал Бисмарк, но от двери не отошёл. — У меня реальные запросы, брат: кусок мяса и картоха. Можно пиво. И вообще, это ещё надо посмотреть, кто кого накачает свинцом!

— Э, а как я позову Шульца? — вдруг подал голос Сенцов, соображая, что вообще-то, главный герой здесь — он сам, а не Бисмарк, и тем более, не Красный.

— Включился! — отметил Красный, повернувшись к Константину. — Знаешь, брат Старлей, я не в курсах, как Траурихлиген звал Шульца раньше, но в последнее время он ему по мобильнику звонил!

— Да? — удивился Сенцов.

— Да, — согласился Красный. — Давай, брат, копни по ящикам стола — авось найдёшь там «трубу»!

Константин пожал плечами и сполз с кресла, не зная, куда бы ему задевать дурацкий стек, который дьявольски загромождал руки. Да, Траурихлиген сделался в настоящем «своим в доску», таскал косухи и берцы, бил из базуки, плевался сленгом. Почему бы ему и мобильник не завести??

Константин Сенцов приблизился к столу с опаской — он сам не знал, почему этот стол внушает ему непонятный страх.

— Как к тигру подходит, — негромко прокомментировал Бисмарк и даже отошёл от двери, чтобы понаблюдать за Сенцовым.

— Укротитель! — хохотнул Красный и тоже уставился на Константина во все свои хитрые глаза.

Константин их не слушал. Он просто протянул руку и попытался открыть первый попавшийся ящик. Полированная ручка наградила сенцовские пальцы неприятным враждебным холодком. Константин дёрнул за неё и… получил отворот-поворот: ящик был заперт.

— Чёрт… — буркнул Сенцов и попытался «уговорить» другой ящик, пониже, но и тот «отказался сотрудничать».

— Ну, давай, звони Шульцу! — подгонял Бисмарк. — А то мне тут с тобой самому уже лопать охота — слоняру бы заточил, так навозился!

— Закрыты они! — фыркнул Сенцов, отползая от стола прочь. — На ключ!

— А ключ где? — вопросил Красный.

— Не знаю, это не мой ключ! — отказался от ключа Сенцов и вознамерился откочевать в кресло. Однако Красный поймал его за поясницу и пихнул назад.

— Ты должен знать тут всё: где лежат его ключи, носки, штаны — всё! — напутственным тоном сказал он, подставив Константина обратно к столу.

— Да откуда я всё это узнаю-то?? — возопил голодный, как волк Сенцов и ненавязчиво отодвинулся от чужого стола к креслу.

— А ты посмотри! — просто ответил Бисмарк, ковыряясь в носу толстым пальцем. — Метод научного тыка! Работает безотказно!

— Посмотри, посмотри! — Красный в который раз подпихнул Сенцова в спину, заставляя порыться в столе Траурихлигена, найти ключи, телефоны, и… штаны.

Сенцов оказался в тупике: с одной стороны монолитный стол, с другой — Красный. Делать нечего — Константин уселся в кресло, где обычно восседал Эрих Траурихлиген, и принялся неспеша перебирать все вещи, которые занимали столешницу. Ручки — старые перьевые и шариковые из нормохроноса, бумаги — карты какие-то, рисунки… Среди прочих рисунков — треугольников каких-то, вписанных в идеальные окружности, неизвестных графиков, карт — Сенцов обнаружил портрет, нарисованный тушью на каком-то клочке. Женское лицо, чётко и правильно выписанное, скорее, твёрдой рукой чертёжника, а не рисовальщика… Всмотревшись в него, Сенцов отшатнулся: внезапно обнаружил в чужом нехрональном рисунке зловещее сходство со своей коллегой по опу, Звонящей, только таинственный автор добавил ей длинные волнистые волосы, которых у Звонящей никогда не было… Заметив, что Красный и Бисмарк глазеют на него в упор, Константин сунул портрет в кипу и наугад выхватил два чертежа… Сенцов не умеет читать чертежи… Или умеет? Взгляд Константина случайно упал на один из них, и Сенцов с удивлением для себя отметил, что понимает: чёткие чёрные линии, вычерченные тушью, изображают сочленения механической ноги… Это же чертежи «брахмашираса»! Траурихлиген не уставал совершенствовать своё изобретение! Да, кажется, «личностный гибрид» Красного начинает действовать… И не так уж он и плох, даже наоборот…

— Красный! — выкрикнул Сенцов, и вскочил, схватив в руки один из плотных белых листов. — Иди сюда!

— Он что, нашёл еду? — лениво осведомился у Красного Бисмарк и зевнул. — А то мне уже не есть охота, а спать!

Красный оказался проворнее — он подобрался к Сенцову и заглянул в чертёж через его плечо.

— Любопытно… — оценил он. — И что же это, Старлей?

— Чертежи «брахмашираса»! — выпалил Сенцов, гордясь собой… Хотя, нет, гордиться нужно не собой, а тем «гибридом», который Красный вставил ему в мозги. Зря Сенцов от него отказывался!

— «Брахмашираса»? — удивился Красный, вертясь около стола, разглядывая другие чертежи. — Но… как ты узнал, Старлей?

— Твой гибрид помог… — буркнул Сенцов, мрачнея от того, что приходится признать «волшебную силу» гибрида.

— Ага! — обрадовался Красный. — Видишь, Старлей: действует! А ты? Ныл всё, ныл!

— Красный! — Константин хлопнул Красного по плечу, чтобы тот замолк и не вспоминал о том, как ныл Сенцов. — Знаешь, что?

— Ну, и что? — проворчал Красный, пялясь в другой чертёж, а Бисмарк в это время вообще, спал.

— Мы должны найти бункер «брахмашираса» и сломать «брахмаширас»! — заявил Сенцов, помня о приказе шефа. — Помнишь, Красный, что шеф говорил? Давай, буди Бисмарка и — за дело!

— А есть мы когда будем?? — Бисмарк сам проснулся и в который раз возжелал поесть, зевая при этом во весь рот.

— Хватит спать! — подбежал к нему Красный и затормошил за воротник. — И поешь потом! Старлей дело говорит! Надо «брахмаширас» искать, а ты тут дрыхнешь, как сурок!

— Э, а чего ты сразу не сказал? — потянулся Бисмарк и встал с кресла грузным сонным медведем.

Сенцов постарался забыть о портрете и никому о нём не говорить — мало ли что учудит Красный? Скорее всего, лицо нарисовал Траурихлиген — больше некому рисовать в его бумагах.

— Да, так… — пространно буркнул Сенцов, топчась…

— Молодец! — оценил Константина Красный, бодро шагая к двери. — Поздравляю, брат, ты уже почти освоился!

Красный выпрохнул в коридор, словно находился у себя дома — легко так, беззаботно. За ним, топая, «выпорхнул» Бисмарк — он уже проснулся и был так же бодр, как и Красный. Один только Сенцов тащился, будто впряжённый в тяжёлый воз — медленно так, спотыкаясь…

— Его проброс колбасит! — прокомментировал Красный состояние Сенцова, удаляясь всё дальше по коридору.

Плетясь по инерции, Сенцов даже не заметил, как вышел за товарищами в просторный холл с высоченным потолком, спустился вниз по широкой лестнице… Красный решил за него, что им нужно за «брахмаширасом» спускаться в подвал, и Сенцов безропотно согласился: у Красного есть опыт в подобных делах, а Константин кто? — простой, обыкновенный опер…

Случайный взгляд вверх заставил Сенцова застопориться посреди дороги. Константин застрял, едва не сбив высокую напольную вазу, и оказался прикован к месту: он увидел люстру, привинченную к потолку огромными болтами, и страх заставил Константина похолодеть. Хрусталь и подвески этой люстре заменили человеческие скелеты: черепа, позвоночники, кости, прикрученные к стальному каркасу толстыми проволоками, составляли тяжёлый зловещий узор. В черепа вместо лампочек были вставлены толстые свечи — для Сенцова они выглядели жутко, но вообще, были вполне обыденными при том, что партизаны портили провода, и в городе постоянно отключался свет…